"Изыдем и узрим во гробех, яко наги кости человек, червей снедь и смрад,
и познаем что богатство, доброта, крепость, благолепие..." -
заупокойны речетативы,
обвычным для духовного лица макаром -
безо всякого на то к ним внимания,
изрыгались устами отрадненскаго деспоты Федора,
очи взирали на многопудовье
бреннаго телеси его присноблаженнаго аввы,
а смятенный ум блуждал
среди потаенных закоулков
далёкого прошлого.
Судьбоносная зустричь двух будущих титанов
истиннодуховного возрождения,
случилась 19 января 1972 году -
ровно сорок лет назад,
когда шестнадцатилетний паренёк,
родом из кубанской станицы -
образцовый отличник, комсомолец и афеист,
первокурсник Махачкалинского педагогического техникума,
Володя Гинеевский, патрулировал с одногрупниками,
у голубых стен единственной тогда действующей церкви -
храма Успения Богородицы:
в качестве богоборнаго заслону,
призванного быть стеною,
разделяющей религиозый опиум
и нестойкую к сему дурману,
советскую молодёжь.
Однако "ловец человеков" -
32-хлетний игумен Валентин,
безошибочно цепким взгядом
выхватив из толпы немоляков,
именно сего розовощёко безусого
и багровеющего аки красна девица молодца,
и положил начало - "не разлей вода" - духовному согласию,
по масштабу столь же дивному,
как и братство Давида и Ионафана,
столь же возвышенному, как дружба Патрокла и Ахилла,
столь же же благородному,
как и поэзно соработничество Артура Рембо и Поля Верлена,
столь же приснопамятному,
как и амикошонство Сергея Дягилева и Вацлава Нижинского,
столь же достославного,
как творческое содружество Жана Маре и Жана Кокто.
О где же ты, бойкое перо Александра Солдатова,
где проворно прыткое стучание по клаве Нуне Баргесян,
кои могли бы достойно воспеть
сей - неразлучный даже до смерти -
великий истинноправославный роман?
[490x700]

Архиепископ Борисовский, Федор Гинеевский свершал
первое панихидное пение
в гулкой пустоте Ардовскаго
"феатрона одного актёра",
в простой поповской фелони:
за шестнадцать лет своего архиреова стояния,
он так и не привык ко всем этим деспотным цацкам,
как и прежде сознавая себя
простым советским попом.
В родовой связке с Валентинушкой,
Фёдор всегда был токмо его "тенью":
"И невозможно было бы
посреди той суждальской
разувесистой клюковки,
и смачно пудрою сдобренных
ея рококошных буклей,
свекольных румян да
фряжских притираний
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post8661988/,
сыскать православного попкорну
иного развесу
нежели той самой,
процветшей на градской грядке
«сладкой парочки»,
каковой всегда и были
архимандрит Валентин и его верная тень –
отец Фёдор.
Суждаль и Валентин неотделимы друг от друга,
как «Титаник» - от потопившего его айсберга,
как Иванушка Грозной - от покорённой им Казани,
как Александр Палыч - от только что,
в соседней зало,
удушённого папеньки.
Палач и его жертва завсегда ведь повенчаны
особливым браком,
спаяны навечно даже
когда отрубленая голова по помосту
скатывается в услужливо подставленную корзину,
и кровь с нея каплет
на ещё живых кровинушек.
«У нас ведь всё, как одна семья», -
говаривал мне ещё в конце 70-х
Валентинушко,
когда их было в той поповке
только двое,
да ещё в постельничных –
два приблудных вязниковских мальчёнки,
будущий игемон Сергий Кузьмин со своим братцем,
вскоре с треском взашей и вытолканных,
за разворованну
кружку церковную
http://kalakazo.livejournal.com/54023.html .
А познакомился я с преподобными отцами в 75-м –
год их триумфального туда заезда.
Служили они тогда ещё на площади,
в Казанском соборе:
Валентинушка – как водится за свечным ящиком,
а Фёдор - за престолом Божиим.
Валентин служил только по двунадесятым,
и в алтаре пристально слюнил число
поданных записок и просфор,
и выходя на благословение,
безошибочно определял
по склонившимся платочкам,
общий тарелочный сбор.
Традиция сия водится и до сих пор,
и прямо с раннего утреца
владыченька Валентин ,
осев всей своей восьмипудовай грузностью
в скворечном ларе,
и посижует запросто и поныне
у зелёном подряснике,
продавая забредшей
немчуре поганой
восковыя свечи.
Бабули Валентинушку
намного больше любили,
нежели вечно требнючающего и служащего отца Фёдора:
какая - то прикровенная задушевность
жила в том посиживающем,
на церковном торжище,
чистокровном азербайджанце,
здесь сокрывавшимся под легендой,
под что ни на есть русаксой,
фамилии Русанцов.
Да и казался он
всё одно что нашим,
по способности той
к щемящему сопережеванью и
душевному состраданию
ко всякой болести сердешнай,
и сам всегда жаждал дружбы и сопонимания.
Что что, а никогда сквалыгою
Валентинушка не был,
сам умел готовить,
и угощал преизобильно,
и денежками,
по копеечке собранными,
прещедро оделял ,
на широкую руку,
даже и не просивших.
Не было никогда в его натуре,
типичной для духовенства русского
мелочности али – на чёрный день - скупидомства,
не был он рвачём или барыгаю
и никогда не страждал
поповским злопамятством,
но всегда любил широту и привольность.
Что - то восточное чувствовалось в его ласковости
и в его же деспотизме,
для присных он был Хозяином,
умевшим их держать на коротком поводке.
Тянуло же его к людям образованным и культурным,
и хотя и сам защитил диссертацию
по теме «Апостол Павел и священное предание»,
и любил из нея целыя куски зачитывать посторонним,
всегда болезненно переживал свой провинциализм,
и был донельзя доверчив
к столичным пройдохам,
какие и становились его погубителями.
И часто возлёгший на его персях любимчик
оказывался Иудой,
и с Валентином
тютелька в тютельку происходило тож самое,
что писал когда - то Илья Эренбург
про 22 июня 41-го и
про «дружбу» Гитлера со Сталиным:
«Если бы на месте Гитлера находился персидский шейх,
то Сталин бы его точно перехитрил,
но на месте Гитлера был сам Адольф Гитлер» -
любвеобильной палач и одновременно
он же - горемычное козлище,
попадавшее в расставленную,
его же жертвою,
злохудожную западню…"
http://kalakazo.livejournal.com/134656.html
[700x547]

Гроб - великан посередь храма царя мученика,
что на Головинском погосте,
с десятипудовыми мощами,
первоиерарха самой первой в матушке России
истинной церковности,
митрополита Валентина Русанцова,
собрал из десятимиллионной "нерезиновой",
пол дюжины бабусь,
и дюжину "добрых молодцев",
в основном из идеоложной обслуги.
"Плачу и рыдаю..." - кадилом махал,
нисколечки не рыдаючи и даже не плача,
привычно проборматывая под нос,
с голоса заученные мотивы,
старая суждальская богослужебная лошадушка -
владыка Фёдор Гинеевской.
Одесную от него стоял бледный как полотно,
теле-арлекин прикольщик,
и именитый пейсатель - анекдотчик,
митрофорный протопоп Мишенька Ардов.
А чуть поодаль - с гулькин нос - кредоврушной редактор и
писклявой побирушка, Сашенька Солдатов.
Бренным телеси почивая в дровянном ковчеге,
дух первоерархов, возношашася над жалкой толпою,
вслушиваясь в потаённыя думы,
ещё вчера прогибавшихся пред ним шестёрок.
Хотя тут и вслухиваться не надобно:
не успел патрон протянуть ноги,
как заглавный надуватель бренда,
под славной кликухой "митрополит Валентин",
уже успел разродиться достославными "мемуарами":
"Вестник "священного возвращения"
оказался на вид не аскетом-подвижником,
а, скажем так, "князем Церкви" - глыбой-человеком,
к которому и подступиться боязно.
Позже недовольные его харизмой иерархи РПЦЗ,
сами же и рукоположившие о. Валентина во епископа,
будут употреблять в его адрес выражения типа "бульдозер" или "танк"..."
http://www.portal-credo.ru/site/?act=news&id=89221 -
"Ну не "бульдозер" вовсе, а с подачи берлинского гадёныша Марка,
обыкновенный даже "homo sovieticus"!"
Ну а дальше то что:"Три источника и три составные части
проявлялись в суздальский период служения Митрополита:
катакомбный антисоветский дух,
кубанско-малороссийская эстетика
и героический, на грани авантюрного, стиль Кавказа...".
http://www.portal-credo.ru/site/?act=news&id=89221 -
"Да уж, чего только невытужится на идеоложном толчке -
"на грани авантюрного, стиль Кавказа" -
это что в стиле "Кавказской пленницы"
или в духе Варлама Аравидзе из "Покаяния" Абуладзе?
Да прав дедулькин kalakazo -
в землице суждалитской лучше мне не лежать:
на следующий же день
народные мстители
выкопают мои мощи,
и предадут самому срамному осквернению!"
[700x466]

Нынче на реце Москве и реце Неве - реках Вавилонстих,
плач бысть велий и рыдание.
То об авве Валентине Русанцове плачут,
созданные его нерукопожатной десницею
по образу и подобию суждалитскаго деспоты,
церковенные клоны - все те же, с лукавым прищуром,
"троянские лошаки",
готовые своим приворотнопривременным обольяжем,
испоганить и разложить изнутри любую церковность.
Однако прежде чем везти "честные мощи" в Суждаль
и рыть в тамошних чернозёмах могилу,
дедулькин kalakazo
готов дать один благоразумный совет:
могилу ни в коем случае не ройте,
а схороните покойного в храме,
храм закройте на семь замков,
а вкруг храма поставьте охрану
из своих башибузуков,
дабы с прахом Валентина Русанцова,
не повторилась та же история,
что и с прахом Варлама Аравидзе -
героя фильма Тенгиза Абуладзе "Покаяние":
"Пока мы живы - тело Валентина суждальскую землю
осквернять не будет!"
Пепел Клааса доселе ведь стучится в сердцах
поруганных суздалитов:
"А стоило ли вообще пытаться
сожигать суждалитский Карфаген?..
На каковое моё вопрошание,
честнАя супруга дьякона Димитрия,
вглянув на меня из-под своих тонких очочков,
достала с полки несколько листиков бумаги
и зачитала свой "рассказ" -
историю мамочки-одиночки,
ненароком прибившейся
к суздальскому "ковчегу спасения".
Деспота Валентин отнёсся к той
"по-отечески милостиво":
оделил кровом над головой
и гуманитарным хлебушком с маслицем,
а её тринадцатилетнего
розовощёкого бутуза Ванюшку
определил пономарствовать
в Цареконстантиновском алтаре.
В рассказе Софии нет ни одной "пошлой детали":
зазванный на угощение
в розовый теремок Ванятка,
за стенкой, под сиплое кряхтение
десятипудовой туши
на деспотном сексодроме,
почему-то кричит и плачет,
рыдает он и на материнский груди,
а сама его мамочка, обезумев,
вгрызаясь в суждальский чернозём ногтями,
роет меж огуречных грядок могилу -
для себя и своего Ванятки..."
http://kalakazo.livejournal.com/808353.html
[480x507]

"De mortuis aut bene, aut nihil", аки глаголют древние,
однако смерть митрополита Валентина Русанцова,
и здесь расставляет своя весткие акценты.
Вот что пишет, о смерти владыки,
безусловно много про него ведавший,
но много лет ставивший на покойника,
как на козырные "тройка, семёрка, Туз",
редактор портала Кредо - ру, Александр Солдатов:
"Почему именно "ужасно"?
Он ушел в момент внутрицерковного умиротворения,
после очистительных гонений.
Я не знаю и не должен знать всех его грехов,
которых у меня не меньше,
но у меня светлая уверенность в его блаженном упокоении.
Мы имеем и внешние признаки этого:
вчера вечером он чувствовал себя хорошо,
ночью никто ничего не слышал,
а на утро обнаружили его уже усопшим.
Если "смерть грешников люта",
то тут мы видим "христианскую кончину живота".
Хотя, конечно, разные силы воспримут это
как сигнал к новым гонениям (хотя что уже гнать-то?)"
http://soldatov.livejournal.com/38420.html?thread=346132#t346132
А вот другое свидетельство, достопочтенного anton_tg,
какого на Креда - вру принято пинать, как "завравшегося лгунишку":
"Есть встречающиеся на нашем жизненном пути люди, которые,
даже если мы их не принимаем, безвозвратно меняют нас.
Валентин был именно таким. Навозом на дороге,
в который неосторожному путнику часто суждено "вляпаться".
Цветком-мухоловом, непентесом.
Приторным ласковым чудовищем.
Вопреки традиции, я не скажу о нем ни одного доброго слова.
У меня от общения с ним остался только ужас в душе.
И окончательный крах каких бы то ни было иллюзий.
Для меня Валентин это собирательный поп.
Поп в себе. Поп как природная и чувственная реальность.
Дети! Держитесь подальше от попов, любых попов.
Особенно таких как новопредставившийся.
Потеряете веру. Будьте блительны. И помоги вам Бог"
http://anton-tg.livejournal.com/1066325.html
[427x640]

Закончил свой земной путь митрополит Валентин Русанцов -
кормчий нынче заваливающегося на бочёк-с,
истиноправославного "Costa Concordia",
личность неординарно "многоречивая",
и без сомнения - "знаковая".
Удивительно, но гибель "Титаниуса II",
практически совпала с успением
Хозяина суждалитской поповки.
Ежели случившееся в 1912-м
в водах Антлантики стало
эпохальной "трагедией",
и "дурным предзнаменованием",
накануне первой мировой бойни,
то происходящее спустя сто лет у берегов Тосканы,
напоминает скорее всего парафразно постмодерный фарс:
"С "пира во время чумы" на корабле ,
снова милости просим на бал в земном аду!"
Так и сидельцев истиннодуховного корабля:
как прежних, кто аки крысы, почуяв неладное,
бежал с него несколько ранее,
так и "стоятелей в Истине" дня севодняшняго,
отличает всё тот же приторный душок
шизоидно постсовкового китча:
"Любовный роман Валентина Русанцова и
Вадима Мироновича Лурье,
коему зачало и было положено в 1998 году,
один из самых испепеляюще страстных и
единовременно роковых
в житии суждальскаго "первоиерарха".
Их тянуло и притягивало друг к другу
какое-то общее "духовное" сродство:
оба - образцово набожливые Тартюфы
и увлеченныя игроки в церковенной бисер,
виртуознейшие надуватели
мыльных пузырей.
Оба - неуемные старатели
в покорении зияющих высот,
в банке Святаго Духа,
упорные ваятели
царковенных МММ пирамид.
Оба - тонкие эротоманы в духе Михаила Кузьмина,
ценители "прекрасного",
"духовные минетчики",
кутейные наперсточники,
колокольного званию шулера,
оба - "гильотина для церковных простофиль".
Оба - Нитшеанавскаго замесу сверхчеловеки,
циники, презревшие обыденную "мораль"
и опытные манипуляторы
человеческим материалом-сырцом.
Оба - даровитые стилизаторы
самой "правильной веры",
ничего общего не имеющей
ни с евангельским христианством,
ни с самим историческим православием..."
http://kalakazo.livejournal.com/805041.html
[640x470]

Преставился митрополит Валентин Русанцов -
одна из колоритнейших натур в отечьей поповке,
удосужившаяся чести
наряду с Емелькой Пугачёвым и Львом Толстым,
быть на полном суръёзе анафематствованной
от русского церковного официозу,
и по духовному суду лишиться
всех клерикальных степеней и званий,
как в РПЦ, так и у неподкупно зарубежных альтернативщиков.
Тень "голубой луны" десятилетиями неотступно следовала,
за насадителем "истинного православия",
а с лёгкой руки "маленького демиурга с липкими ладошками",
накануне своего суждалитского "испития из копытца",
малость разоткровенничавшегося:
"Вот, мне говорят, что Автономная Церковь — ну что это, это же, как грязь.
А я на это так себе отвечаю: пусть даже грязь, но ведь если у вас есть цель
и вы идете по дороге, где есть грязь, —
разве вы в нее не вступите, чтобы придти к цели?"
http://www.romanitas.ru/Actual/ND.htm,
обрело жизнь и ещё одно кутейное присловие:
"Вляпаться в Валентина!" - всё одно как вляпываются в грязь,
или в собачие дерьмо.
Ещё много лет имя почившего
прослывёт "пререканием во языцех":
кто будет поминать грехи "его юности",
кто-то уже из "своих" - малость пооглядевшись -
станет обличать почившего архипастыря,
в том что "истинное православие",
он выстраивал на песке,
вытанцовывая его от свечного ящика,
и обратив "суждалитский дух"
в жуткую карикатуру.
Моему же подслеповатому взору,
не будет хватать на суждалитских першпективах,
сгорбленной хфигуры
заглавного градского "чудика",
с кошёлками наперевес,
бредущего с утренняго базару...
[512x700]

Фотографии kalakazo : Театральный музей

Фотографии kalakazo : Пробуждение от нощи

Фотографии kalakazo : Пробуждение от нощи

Великую Октябрьскую революцию,
и всю последующую советскую явь,
с постсруктуралисткой подачи Александра Эткинда,
модно рассматривать,
как воплощение на целых десять седьмин
в человеческой истории,
масштабного "хлыстовского корабля":
"Коммунистическая революция победила
в отдельно взятой России потому,
что огромные сектантские массы издавна жили в ней
по правилам коммунизма;
и смысл текущей политики, соответственно, в том,
чтобы связать официальный коммунизм верхов
с подпольным коммунизмом низов."
http://www.fedy-diary.ru/?page_id=4227
О очевидной "религиозной подкладке" марксизма,
несмотря на весь его декларируемо воинствующий афеизм,
и самый "пещерный" Марксов антисемитизм,
на разломе двух столетий,
подробно писали два бывших русских "марксида" -
Николай Бердяев и Сергий Булгаков,
обнаружив в коммунистической утопии,
её пародоксально генетическое сродство
с ветхозаветным хилиазмом,
с иудаистким эсхатологизмом:
"В социал-демократии, как религии,
нарождается в мире демонизм
гораздо более коренной и страшный,
чем демонизм «декадентский», ницшеанский,
чем демонизм моды...
К чудовищному земному богу,
вырастающему на груде человеческих трупов,
на развалинах вечных ценностей, ведет тот дух,
который отрицает абсолютное значение личности
и связь ее с абсолютным источником бытия..."
http://krotov.info/library/02_b/berdyaev/1907_2_126.htm
На груде человеческих трупов,
в бывшей сермяжной Руси,
с её 35 миллионным сектантским населением,
собственно и строилась после катастрофы 1917-го,
новая "религия будущего".
Однако каковых более камушков,
из русского духовного "двоеверия" -
хлыстовских или ортодоксно православных
оказалось в ея фундаменте,
в этом стоит разобраться
более основательно...

Отечественная бурса в девятнадцатом столетии -
это ещё и матрица, в какой как в прокрустовом ложе
и выпестовывалась русская жизнь,
в ней нужно искать и истоки русской революции:
"Вот как о духовных "плодах просвещения"
писал другой попович, бурсак и революционер,
соратник Владимира Ульянова-Ленина,
Александр Константинович Воронский:
"Бурса живала в разных сословиях и учреждениях.
Русское озорство, буслаевщина, хулиганство, скоморошество, разгильдяйство — все это бурса...
Бурса воспитывала, развивала обособленность, ханжество, буквоедство, святошество,
изуверство — и это наше, «расейское».
Бурса помимо духовенства укрепилась в канцеляриях, в судах, в управлениях, в школах,
в казармах, в семьях, в дружбе, в знакомстве.
Не сродни ли бурсацкому начальству и бурсакам щедринские градоправители,
стряпчие, Головлевы, ташкентцы, пошехонцы, глуповцы?
Бурса проникала в науку, в искусство...
Мы знаем писателей пакостников, охальников, срамников,
грязных скоморохов, строчил и казуистов, неотесанных обломов.
Все это бурса...
Уши Халдея висели над старой Россией!
Огромные, отвратительные, они подслушивали нас всю нашу жизнь!..
Молот бьет по наковальне и получает удар, равный своему удару.
Из бурсы вышли Чернышевский, Добролюбов.
По силе их неукротимого духа судите о бурсацком мраке"
http://kalakazo.livejournal.com/832019.html

Пускай и очень трудночитабельным,
из-за тщательно выписанной,
и на каждой странице рекомой,
без какого - либо просветления,
"духовной чернухи" ,
но ключевым шедевром кутейного пера,
остаются бурсацкие нотатки Помяловского:
"Очерки бурсы", писанные Николаем Герасимовичем "с натуры" 150 лет назад,
похожи на "дурной сон": учительной садизм, дедовщина, порка,
системное насилие над детьми,
оглупляющий зубрёж, долбёж и ковыряние в носу.
Ежили это всё только в преддверии клира,
то каково крепостничество и степень одичания в нём самом?
А ведь это описание лучшего - "образцово показательного" -
церковного садка: Санкт-Петербургской духовной семинарии..."
http://kalakazo.livejournal.com/831678.html
Характерно, что на надгробной плите -
начала 60-х девятнадцатого веку
Николая Герасимовича Помяловского -
совершенно нет креста,
зато разверста на средине книжица "Очерки бурсы",
точно сей бурсак и потомственной кутейник
намерен был на страшном судилище Господнем,
именно на ней судиться со своими
церковными палачами
http://www.liveinternet.ru/photo/kalakazo/post18904024/.
"Очерки бурсы" можно было бы принять за дерзостный "поклёп",
ежели бы сама система духовного просвещения
не сгенерировала в своей утробе
стольких революционер-бомбистов:
"Другое дело православная духовная семинария, где я учился тогда.
Из протеста против издевательского режима и иезуитских методов,
которые имелись в семинарии, я готов был стать
и действительно стал революционером..."
Иосиф Сталин
http://kalakazo.livejournal.com/831928.html
"Тема отечьего загона для будущих "пастырей овец Христовых"
в русской гистории не такая уж и безобидная:
российская бурса или, как сейчас говаривают, "Система"
за эти столетия не поменялась нисколечко:
она всё так же своим системным недоверием к "воспитаннику",
утюжением личностной неординарности,
бурсацким театром абсурда
и до сих порождает духовных калек и духовных уродцев.
Бурса - и есть тот самый "системный сбой",
понуждающий не только церковный, но и всерусский "Титаник" крениться
и непременно заваливаться на бочок-с..."
http://kalakazo.livejournal.com/832019.html

"Чающие движения воды" -
так в непропущенном цензурою названии,
именовались "Соборяне".
"Чающим движения" средь паралитной
и в страхе обмершей поповки,
оставался до конца своих дней
и сам Николай Семёнович Лесков -
нерупожатный маргинал для светскаго кругу
русских либералов - западников,
и столь же нерукожатный изгой
для мира церковенного.
Официальная Русская Церковь
охальника Лескова "не заметила",
и его скорбные нотатки
так никогда и не прочитала:
"Растление шло сверху вниз -
с лиц, стоявших во главе
церковной власти, т. е. с архиереев,
вытворявших в мелочах своей
архиерейской жизни чудеса,
внушавшие к ним ненависть,
презрение и все другие
чувства гадливости, какие можно питать к людям,
с которыми неприятно сталкиваться,
а тем паче иметь какое-либо дело."
http://az.lib.ru/l/leskow_n_s/text_0130.shtml
Церковная публицистика Лескова,
писанная им языком Эзоповым,
имела отношение ко временам давно минувшим -
к украинскому епископату доуниатских времён,
однако и в ней, аки сквозь временнЫе прорехи,
просматривается "скорбь и теснота"
века сегодняшнего:
"Украинскую унию можно изъяснять
и поразительным упадком нравов
среди православного епископата:
над сими пастырями
сбылось вполне слово Писания:
"Овцы за ними не шли, а бежали от них, как от наёмников".
Писание "мимо не идет", и да будет "благо тем,
кого чужие беды делают благоразумными".
http://az.lib.ru/l/leskow_n_s/text_0130.shtml

"Век девятнадцатый, железный,
Воистину жестокий век" - ещё и век,
когда из "шито - крытой" церковной избы,
вырвалось в русскую словесность,
выцежанное из кутейных уст,
пускай хоть и махонькое "не могу молчать".
Это и скорбное словесе,
"о положении сельского духовенства",
калязинского протопопа Ивана Беллюстина,
и "очерки бурсы" Николая Помяловского,
и конечно же "хроники" Николая Семёныча Лескова:
"Жизнь кончилась, и начинается житие", -
в сердцах брошенное героем "Соборян",
"штрафным" протопопом Савелием Туберозовым,
так же вошло в церковное присловье,
как и прорекомое другим опальным протопопом:
„Долъго ли муки сея, протопоп, будет?"
И я говорю: „Марковна, до самыя до смерти!"
Она же, вздохня, отвещала: „Добро, Петровичь, ино еще побредем"
http://old-russian/12avvak.htm
Большая часть отечих кунвертов,
за последние полвека,
и воцерковилась благодаря "Соборянам".
Но - Боже мой! - какими очами надобно было читать,
чтоб за лесковским нитесловесным кружевом,
и удачливой авторской стилизицией
под архаикную явь не заметить
бездушное и совершенно "не евангельское",
утюженние церковно бюрократной машиною
"малых сих" - загнанных попо - лошадушек,
конвейером водимых на деспотную живодёрню:
"Туберозову не хотелось умереть в штрафных, -
ему хотелось предстать пред небесною властию
разрешенным властию земною...
Но хлопоты не увенчались успехом -
церковное начальство на сей раз показало,
что оно вполне обладает тем,
в чем ему у нас так часто любят отказывать.
Оно показало, что обладает характером,
и решило, что все определенное Туберозову
должно с ним совершиться, как должно совершиться
все определенное высшими судьбами".
http://az.lib.ru/l/leskow_n_s/text_0020.shtml
"Соборяне" - страшная книга,
и ещё одно печальное свидетельство
о холопьем бесправии нисшего клира,
и когда ещё ничего не предвещало
революционной грозы,
грядущей всецерковной погибели...

В качестве "нелирического" отступления,
хотелось бы помянуть,
что "православие с человеческим лицом",
если и бытовало в матушке России
то всегда "не благодаря", а "вопреки"
заведённым церковным порядкам.
"Святая Русь", с изначальным для неё
"старческим окормлением",
к человеческой самости,
всегда относилась - и не без основания -
с велием недоверием.
В самом русиче,
с его природной нелюбовию
к власти и властьимущим,
ментальной предрасположенностью
к анархии, к бунту, к саморазрушению,
была заложена,
и тонко подмеченная Фёдором Михалычем,
"тягость" от этой вольной волюшки:
"Нет у человека заботы мучительнее,
как найти того, кому бы передать поскорее тот дар свободы,
с которым это несчастное существо рождается..."
http://www.philosophy.ru/library/dostoevsky/dost.html
Вот почему "детоводительство ко Христу",
на Руси всегда повязывалось
с добровольным отсечением воли,
отречением не только от греховного "самохотения",
но даже от личностной индивидуальности.
В просвещённом, казалось бы 19-м веце,
русская духовность как была, так и продолжала,
по тогдашнему мироощущению нециих,
оставаться допотопным
"заповедником мракобесия":
"Отрекись от Пушкина и любви к нему:
Пушкин быль язычником и грешником." -
кричал на умирающего Гоголя,
требуя как власть могущий, его духовник -
поп Матфей Константиновский.
И был безусловно прав,
в своей безусловно покорности
аскетно - монасьей традиции:
для русской церковности
мёртвый Пушкин оставался "бесом",
посему русская Церковь
и продолжала жить без Пушкина.

Медленно, но неотвратно, со скрыпом и визгом,
опускался "железный занавес" над русским Православием.
Вот как это тихосапно вершилося,
на задворках града Владимира:
"Архимандрит Пётр Кучер,
получил известия о своём очередном запрещении
уже под вечер, когда смеркалось.
Промеряя саженным шагом
габариты собственной кельи,
он подумал:
"Ну что, паскудник академический, хочешь войны? -
Будет тебе и война, будет тебе и амба!".
Вышел во двор Боголюбовой обители,
по кругу обходя расставленные дозоры.
Никто в будках,
скворешниках и
просто "на чистом ветру"
и не пытался спать,
ибо все матушки знали,
что "хозяин" будет ещё несколько раз за ночь,
обходить саженной мерной поступью офицерских сапог,
вверенныя им "послушанья" и "благословленья".
Еще с ефрейторских времён,
он доподлинно знал,
что другого лада, кроме армейского,
в жизни нет
и лучше его уже ничто быть не может
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post9574623/.
Поэтому, как известный миру старец,
вверенную ему самым главным Генералом -
самим Господом Богом,
дамскую обитель,
он выстраивал,
вытанцовывая её именно от караульни.
Первое что в Боголюбове переустроил -
это прежде спилил все березы и плакучие ивы,
чтобы ничто не мешало глазу,
лицезреть сразу же образовавшийся армейский плац.
Именно на нём,
войско невест Христовых,
должно были проходить школу тягловый муштры,
ходить строем,
не выбиваясь из шага,
"тянуть носок",
бойко запевая "Под Твою милость...".
Именно здесь провинившихся
проводят "сквозь строй",
"дают в зубы",
здесь ломают хребты у норовистых,
"гнут выи".
Ум, очищенный полным послушанием,
должен быть ясным и чистым,
не замаранный ни рефлексией,
ни малейшим сомнением,
ни даже тенью смущения,
чтобы опутав себя "поясами шахидок",
они бы смело бросались за "батьку" на любые амбразуры
http://www.liveinternet.ru/photo/velos/post14377068/ !
Ведь смысл епископства только в том, чтоб рукоположить,
а дальше уже не суйся, не мешай,
сиди у себя и читай всякую богословскую галиматью!"...
Уже утром войско из шахидок
погружалось в девять
подогнанных к монастырю автобусов.
С лозунгами и транспорантами,
потусовавшись на телеюпирах минут десять,
перед вратами епархиального управления,
они смело ринулись на абордаж.
За первыми же дверями оказались
вплюснутые в простенки
неподдельным мандражом
фигуры длиннополых клерков.
Как и было батькой благословлено:
никого за грудки не хватали,
неперстные кресты на руку не наматывали,
только поднесенные к носу
натруженные на полевых работах
мозолистые кулаки,
и вопрошание: "Где он?".
Прорвашись через вторые врата,
увидели третьи,
уже кованные, железные,
сейфового варианта,
какие без динамита уже было не взломать.
Именно за этой последней,
владыко Евлогий оказался совсем один,
и его, от колотильной аритмии ,
трепыхавшемуся сердцу
было даже некому поднести валерьянки.
Резко, по междугороднему,
зазвонил телефон.
Глухой голос генерала Черкесова совсем кротко приказал:
"Не трогайте батьку - он "наш" человек!".
Владыко задыхаясь от "грудной жабы"
понял, что он и на этот раз
опять позорно проиграл сраженье ."
http://kalakazo.livejournal.com/14964.html

На последнем "крутом вираже",
среди разливанного моря
отечьего хаос - анархизма,
церковная бюрократия из Чистого переулка,
среди других бюрократий столицы Московитов,
самой первой стала на путь активной контреформации:
"Хватит, сыты по горло Вашей дерьмократной свободою!"
Середина 90-х - для всегда насторожных синодалов,
это время ещё неторопного "выжидания":
"А вдруг к власти снова придут коммунисты?"
Самым боязливо "осторожным" по прежнему
оставался Святейший Алексий Ридигер,
отсюда и его настырливое противление
канонизации царской семьи -
для коммунистов того времячка,
семейка "Николая Кровавого",
по прежнему оставалась
идеоложным жупелом:
"Собаце - собачья смертушка!"
Вопрос - "To Be Or Not To Be" -
причислять к лику
безвольного государя - батюшку,
или погодать ещё малость,
стала "проверкой на вшивость",
и новой - заместо "поместного собора" -
согласно новому церковному Уставу,
Как Бэ личины церковного домоуправства -
собора деспотов: в 1999-м они все дружно были
против канонизации семейки царских "нудистов",
а спустя год, после достоверного свидетельства,
что коммуняки в Кремль уже не возвернутся,
все гутапперчиво "за",
и уже вовсе не святотатных "нудистов",
а честных страстотерпцев...

Вовсе не нужно иметь "семь пядей во лбу",
чтобы не подметить в русской гистории
характерную ея "цикличность" - повторение повторения -
не по пути "прогресса" вовсе,
или "становления" чего - то нового,
и даже ни какого такого "развития",
а своеобразного хождения
по одним и тем же чистилищным кругам:
"Двадцатый век... Ещё бездомней,
Ещё страшнее жизни мгла
(Ещё чернее и огромней
Тень Люциферова крыла)..."
http://az.lib.ru/b/blok_a_a/text_0040.shtml
Иначе говоря, понурое наступание на одни и те же грабельки,
где время от времени "с лязгом, скрипом, визгом
опускается над Русской Историей железный занавес —
Представление окончилось. Публика встала. —
Пора надевать шубы и возвращаться домой.
Оглянулись. Но ни шуб, ни домов не оказалось..."
Феатронная метафора Василия Васильевича Розанова,
из "Апокалипсиса нашего времени",
и есть тот заглавный оселок,
вкруг которого отечье бытие и
продолжает наворачивать
свои красно кровавые окружия.
Когда по прежнему "верхи не могут, а низы не хотят",
"железный занавес" малость - "для передыху" -
в качестве краткой "весны" приподымается,
чтоб спустя несколько лет
бесплодливо потраченных
на никчёмное подражательство
старушке Европе,
с ещё большим скрежетом и визгом,
опуститься над русским Котлованом...

Историю "неканоничности" русской церковной иерархии,
можно вести из далёких времён.
Большая часть историков Церкви,
указует на Петра Первого
и его антиклерикальные реформы.
О том же самом Кесаревом произволе,
поминает и Александр Солженицын
в своём известном обращении
к патрирсю Пимену:
"Все церковное управление, поставление пастырей и епископов
(и даже - бесчинствующих, чтоб удобнее высмеять и разрушить Церковь)
все так же секретно ведется из Совета по делам.
Церковь, диктаторски руководимая атеистами, -
зрелище, не виданное за Два Тысячелетия!"
http://www.solzhenicyn.ru/modules/pages/Velikopostnoe_pismo_patriarhu_Pimenu.html
Деяние самих церковных ебискупов,
каковое бы их всех соборно,
поставило за грань канонической "нелегитимности",
относится к 1993-му году,
когда согласно ими же одобренному церковному уставу,
должен был быть созван Поместный собор,
однако на фоне анархного разгула и
"казачьей вольницы" в Верховном Совете России,
привёл синодалов к однозначному,
и по их мнению, "единственно правильному решению":
"С играми в демократные бирюльки,
в лоне церковенном пора завязывать,
и чем решительной - тем лучше для всех!"
1993-й - это не только "расстрел Белого дома",
взятие в полон Московитого Кремля
и оккупация его сановных кабинетов,
командой клептократов,
привод к власти Ельциновской семибоярщины,
но и узурпация церковной власти
кучкой белоклобульных проходимцев,
кои кукловодили в кутейном углу
в самого начала 60-х,
по индульгенции выданной им
за всестороннюю "лояльность"
богоборным Кесарем,
и какие от своих нелегитимных прав
на церковный престол,
отрекаться несобирались.
1993-й - фактическая приватизация ими
русского Православия,
и как следствие сей прихватизации -
сворачивание ими
остатков "внутрицерковной демократии"...