Самое первое заседание Синода под председательством,
только что настолованного патриарха Алексия Ридигера,
было посвящено расправе с временщиками покойного Пимена:
после кончины Алексия Симанского
и синодального линчевания над его келейником, Данилой Остаповым,
на коего даже уголовное дело завели,
это стало "доброй" церковной традицией.
Приближенные к Пимену,
владыки Алексий Кутепов и Владимир Иким,
были без промедления отправлены в страну Макара и его телят,
а самый главный фаворит - митрополит Скорпион Фадеев,
скандальный и очень сильно из себя "голубой",
раздававший митры двадцатилеткам,
и по недоброй церковной молве,
приходившийся родным сыном Пимену Извекову,
запуган на том же Синоде был настолько,
что сидел у своих тульских самоваров
далее тише воды и ниже травы.
Под разборку зело обидчавого и злопамятного
новаго патриарся попал ещё один
столь же знаменитой прохиндей,
и любимец митрополита Ювеналия Пояркова,
бывший его постельничный иподиакон
и бывший личный секретарь,
калужский деспота Илиан Востряков.
Последнего отправили деспотствовать в Тобольск,
куда он к изумлению всех не поехал вовсе.
В сентябре 90-го года,
всех потрясла демонстративно - показательная казнь,
отца Александра Меня,
показавшаяся кутейникам,
страшной и нелепой "случайностью":
духовенство в СССР гнали,
но никогда не "мочили" из - за угла.
Но чуть погодя неции злоумышленники,
свершили нападение и на самого "бабу Юлю",
у врат его собственной квартиры,
в знаменитом доме,
где проживал и Сергей Аверинцев.
От удара чем - то тяжёлым по голове,
крутицкого митрополита,
спасла точно такая же,
какие нашивали члены Политбюро,
барашковая клином шапка.
Времена то казались ещё
настолько "идиллическими",
что никто тогда
об охране не помышлял и вовсе.
Не прошло и двух недель с того печального "разбою",
как в собственной коммунальной комнате,
обнаружено было бренное телесе,
и другого - уже непосредственно исполнявшего обязаности
личного секретаря митрополита Ювеналия -
священно-игумена Лазаря Солнышко,
"с двадцатью шестью резанными и колотыми ранами,
нанесёнными ему ещё при его жизни"...

Пока на Захидной Украине
православие рушилось,
точно колосс на глиняных ногах,
новый патриарсь Алексий,
являл себя в столице московитов,
во всём блеске "административной грации":
прежде всего он привёз из Ленинграда,
с собою в Москву
свою верную пёсу - Епифаниху:
"Когда мы говорим - владыка Арсений Епифанов,
то подразумеваем конечно же Святейшего,
да и сам наш горячо любимый
самых последних времён патриарх
озвучивает порой сокровенные мысли
своей теневой стац - секретарши.
Именно "Епифаниху",
не желая бросать тень на Святейшего,
московиты корят,
а порой и гневно объвиняют,
достигшей в Москве неслыханных размеров,
в разнузданой симонии и торговле приходами,
в разгроме и выдавливании дельных церковных общин.
Именно на "Епифаниху" возлагают вину
в общей клирикализации Церкви,
и в продвижении в неё
новой епископской генерации,
так называемого "голубого лобби".
Чтож порой и сам Святейший
сердился на владыку Арсения,
и говаривал ему прямо в глаза:
"При таком диагнозе лечиться надобно!"
А ведь всё таки и Петра Ильича Чайковского
мы любим ведь "не только за это"...!
Что греха таить, и я когда то написал
про "архирейски бабье" в нашей церковности:
"Таже "сыновняя" умиленность,
"со слезами на глазах",
собачья благодарность,
пожизненный девиз - "Без лести преданный!"
(бес, лести преданный!).
Та же иммитация кухонного активизма, -
"не разгибая спины",
"не покладая рук" -
"рубка леса" -
верчение маховика "мясорубки" -
"всю ночь напролет, в его кабинете горел свет",
и все это -
ради "семьи",
"святейшего",
"владычиньки",
"во благо государства и Церкви".
Та же гремучая смесь,
как в "слезе комсомолки" -
вальяжной барыни,
железной Маргарет Тетчер,
преуспевающей "businesswoman",
идеальной хозяйственницы на "скотном дворе",
как и свойственно председательнице колхоза -
с обязательным матерком...
Тот же кухаркин вечный страх,
что "вытолкают взашей",
что "отольются волку коровьи слезы",
и потому - та же кухаркина набожность в духе:
"Святая блаженная Матроно, моли Бога о нас!""
http://kalakazo.livejournal.com/355313.html

Зелёный платочек заблаговременно уложенный
хлопотливой мать Филаретой,
в кармашек ленинградского митрополита Алексия Ридигера,
с коим он вышел в деснице на оглашение
результатов соборного голосования:
"Ежили с зелёным - то я отныне патриарсь!",
и хмурость "темнее нощи",
на личике "патриаршего местоблюстителя",
Филарета Денисенко,
и положили начало новой церковной эпохе
новых смут
и новых "системных ошибок":
"В захидноукраинских епархиях - тогда самых многочисленных в МП,
Львивской и Тернопольской,
1990-й год означился массовым возвращением духовенства,
а вместе с ним и паствы,
в "рiдну греко - католицку вiру":
за какой - то год патриархия потеряла
половину действовавших тогда своих приходов.
Тогда же и обнаружилось,
что Питерская и Московская бурсы
только и делали, что десятилетиями ковали кадры
в основном только для захидно - украинского "раскола".
Чтоб хоть какого - то и хоть как - то удержать,
потребно было конечно же тогда общецерковное покаяние
и признание самим Святейшим патриарсем,
позорного для Церкви соучастия
в НКВДэшном после войны
пресловуто "добровольном возвращении униатов
в лоно Матери Православной Церкви".
Но победителям каяться было бы унизительным.
И святейшему Алексию, и кремлёвским властям
верным казалось тогда единственное решение:
договориться с Папой.
Они вполне искренно полагали что в Риме,
такие же как и в СССэРии,
законы как на зоне: пахан приказал и все моментально повиновались.
Митрополит Кирилл Гундяев пообещал и Святейшему и Кремлю,
что кто кто, а он уж с Ватиканом договориться
точно сможет.
Это собственно и был первый самостоятельный шаг,
будущего православного менеджера,
на ниве мировой церковной дипломатии.
Православно церковный министр иностранных дел
был принят Папой Иван-Павлом Другим.
Глава ОВЦС и вроде как собаку на католиках съевший,
во имя церковного примирения
попросил польского Папу распорядиться,
да и Папским указом приказать,
всем вновь объявившимся украинским униатам,
взять да и вернуться снова в лоно Московского Патриархата.
Проживший немало в совке и видавший виды
бывший польский кардинал,
и то был ошеломлён и
в ответ на это не дипломатическое хамство,
только несколько растерянно улыбался и кивал головою.
Даже Кириллу Гундяеву, было совсем даже невдомёк,
что всесильный и всемогущественный Папа,
на самом деле ограничен римским каноническим правом,
и не может издать такого распоряжения ни в устной форме, ни письменной:
Римское Церковь, как и римское право - это не скотский хутор,
а украинские униаты - это не Папские холопы.
Отсюда и повелась та самая на два десятилетия провальная дыра
в отношениях между Москвой и Ватиканом:
"Машинки и куклы тяперича врозь, а Папе мы показываем кукиш!"
http://kalakazo.livejournal.com/415356.html

Пункт в Уставе Церкви,
о том что патриархом может быть
только советский гражданин,
действительно присутствовал
ещё со сталинских времён,
эпохи самой холодной войны,
но на то он и Поместный собор,
что ежили есть противная сему
воля большинства,
то оно враве изменить
и сам Устав и любой его параграф:
"Когда же члены Собора предложили изменить этот пункт Устава,
им было разъяснено, что в только что принятой голосованием
повестке дня такого пункта нет..."
http://www.na-gore.ru/articles/izbranie_patr_alex.htm
Это ещё одно свидетельство о том,
что робостливым "советским епископатом"-
можно с превеликой лёгкостию,
манипулировать по любому,
навязанному извне "сценарию".
Выбор соборян пал в итоге,
на "меньшее из всех зол" - митрополита Алексия Ридигера,
мало того что курляндского чухонца,
что уже в истории патриаршества на Руси,
создавало презанятной прецендент,
ещё и с точки зрения московитов - "махрового экумениста",
и к тому же ещё и прямого выдвиженца
митрополита Никодима Ротова,
а как известно все никодимовцы
"способны "рассмотреть вопрос",
"насадить структуру",
"вынести определение",
"составить бумагу",
но когда их вдруг спрашивают о духовности,
они почему-то вещают о количестве открытых монастырей,
когда вопрошают о человечности -
произносят горбачёвские фразы о общечеловеческих ценностях.
Никодим сам был родом из рязанской деревушки,
потому может и пытался пригреть всех этих мальчиков
из киргизких и казахских степей,
сам и породив феномен "сына вдовы, просившей милостыню на парапете".
Отсюда их и своеобразное эротоманство,
близкое к безудержному хлыстовсту:
у кого связанное с любовью к розовощёким и безусым;
у кого - ненасытное собирательство панагий и пасхальных яиц;
у кого - гурманство, как у митрополита Владимира Котлярова,
коему, живых и ещё урчащих устриц
привозят парижским самолётом,
вместе с изысканным вином, прямо к ужину..."
http://kalakazo.livejournal.com/11797.html

Отошёл в мир иной, отмаялся, отмучился, добрый мой сопечальниче,
Станилав Борисович Рассадин.

Моё старое эссе посвящённое
великому страдальцу и прижизненному страстотерпцу:
"Прожив 54 года вместе,
никогда не разлучаясь,
бездетные,
где каждый для другого
был и родителем и одновременно - большим ребенком,
они разъехались в один день:
она - Алефтина Егоровна - умирать в хоспис,
он - Станислав Борисыч - "ампутироваться"
по причине диабетической гангрены.
Между первой и второй "ампутацией" - она умерла,
так что он даже не смог "выбраться" на ее похороны.
Он - прикрытый одеялом,
кусок еще живого человеческого тела,
в далекой от меня московской больнице,
с окаменевшим взглядом,
немотствованием,
полным и ясным сознанием,
что ему уже некуда и незачем возвращаться...
Во всём - совершенно заурядная и обыденная история
никому не нужной старости,
если бы это не было уходом последних,
известных мне,
светских "праведников".
В жизни он хоть и был "литературным червём",
чернорабочим в том, что именуется литературоведением,
на удивление смог сохранить в этой подёнщине -
наивность, честность,
и что еще удивительней - "незамаранность".
Уже в девяностых он смог выкрикнуть книгу,
названную односложно - "Самоубийцы",
о гениях из "страны негодяев",
о двуликих одновременно и палачах и жертвах;
о балагане, где под звуки победных тамтамов,
рубили настоящие головы и обливались кровью,
с запахом отнюдь не клюквенного сока;
о мерзавцах от словесности,
особенно талантливо писавших доносы,
кого романтичные барышни ушедшего века,
помнят по щемяще задушевному:
"Ты помнишь Алеша, дороги смоленщины...".
Она "задела" меня,
ибо и я десятилетиями жил
под обольщением и оправданием
писательского сергианства,
"кукиша в кармане",
какой "посвященным", демонстрировали,
известные мне лауреаты сталинских и ленинских премий.
Он остался честен,
даже в унаследованном
от хрущевской оттепели,
"афеизме",
неспособности перелицеваться,
как это сделали все бывшие секретари
партийных писательских ячеек и комитетов.
Поэтому именно сейчас там - в далекой московской больнице,
где распластался он обрубком живой человеческой плоти,
"без света в окне",
и "без креста",
не желая никого слышать и видеть,
я слышу его немотствующий вопль."
http://kalakazo.livejournal.com/4016.html

Поместный собор по избранию
пятнадцатого церковного Первостоятеля,
впервые за всю историю
отечьего патриаршества,
собрали по скорому,
с нарушением хоть и неписанного,
но основоположного в народном благочестии устоя -
не дождавшись и сорока дней
со дня тризны по упокоенному первоиерарху:
"И башмаков она еще не износила,
В которых шла за гробом мужа,
Как бедная вдова, в слезах... И вот — она,
Она! О, боже! Зверь без разума и чувства
Грустил бы более! она супруга дяди...
И месяц только! Слез ее коварных
Следы не высохли — она жена другого!"
Поместному предшествовал от 6-го июня,
собор архирейский,
где безо всякого уже богоборного надзирания,
и присмотра со стороны государева "кума",
выявился - не на соборе правда, а в его "кулуарах",
и заглавный претендент на патриарший стол,
а именно - митрополит Сурожский, Антоний Блум!
Синодалы просидевшие уже
по 20-ть лет на своих местах,
для провинциальных архиреев,
были калькой с того же Политбюро ЦК КПСС:
неповоротливаго, продажного, аморфного,
заполонённого безличными выскочками и прохиндеями,
кои у них уже в печёнках сидели,
и они практически все поголовно
готовы были проголосовать,
за митрополита Антония,
чей забугорный авторитет
был для советских епископов непререкаем.
От него то они и ждали
животвотворного ветерка
и каких - либо обновительных перемен.
7 июня 1990-го открылся поместный собор,
на коем "патриарший местоблюститель", Филарет Денисенко,
первое что удосужился сотворить,
это сказал буквально следующее:
"Мы все любим и безмерно уважаем
митрополита Антония,
однако кандидатом на патриаршество
он быть не может,
поскольку не имеет советского гражданства,
а патриархом может быть только гражданин СССР!!!"
Дальше что происходило на Соборе,
лично для меня потеряло уже
всякий интерес...

Вождь альтернативно - голубятнаго православья
и особливой панк - духовенности,
Вадим Мироныч Лурие,
давеча на полном суриозе,
приоткрыл для адептов своего "культу личности",
нежданно новыя корни сваей царковнай "Я гений - ологии":
"Я принадлежу к традиции Катакомбной церкви, которая считала Московскую патриархию отпавшей от настоящей Церкви Христовой вслед за ее основателем и первым советским патриархом Сергием (Страгородским)"
http://www.portal-credo.ru/site/?act=news&id=90739
"Не верю!" - съответничал на сею "пургу",
предавний мой скалозубче die_ante_bellum ,
и разродился от Станиславского видать изводу,
насчет старца Лурье откровением:
"Это не поиски Истины, это не защита Истинно-Православной традиции это - и не наоборот - не реформирование Церкви - это вообще не религиозное явление.
Это такой затянувшийся антицерковный фестиваль в стиле 20-х годов, только поумнее. Это - такая вот долгоиграющая масштабная арт-акция, со спектаклями, флэшмобами, декламацией гениальных текстов, пантомимой и мордобоем - вобщем - карнавал. И даже идеологии тут никакой нет - обычный декаданс ( справа) и посмодерн (слева)..."
http://die-ante-bellum.livejournal.com/349457.

Столь долгожданная для синодалов,
и не только для них, клиническая смерть
символа церковного застоя - "подлежачего камушка" -
патриарся Пимена Извекова,
случилась в нощь на 30 апреля 1990-го года.
От источников жизнеобеспечения
его бренное телесе
было отключено только 3-го мая,
когда в резиденциях Их Высокопреосвященств
рекой лилося вино и радости не было пределу.
В перерывах между Лукулловыми пиршествами
каждый из них, нет-нет да и примерял на себя
пред напольными, в полный рост зерцалами,
давно уже пошитые,
с архангеловыми воскрылиями
патриаршие кукули.
Прилаживал по десять раз на дню,
точно влито сидевшей
на благообразно брадатой головушке,
белоснежный куколь
и "патриарший местоблюститель" -
митрополит Киевский Филарет Денисенко,
обвыкая к новаму первоиераршему служению.
Советская власть на заре 60-х вручила ему
доверительной ярлык на церковное княжение.
Такие же точно ярлыки и обрели тогда же и другие,
тогда ещё тридцатилетние синодалы.
"Свет мои, зеркальце! скажи
Да всю правду доложи:
Я ль на свете всех милее,
Всех румяней и белее?"
Ионафан Елецких о заглавном претенденте
на патриарший престол
написал буквально следующее:
"Филарет — это сколок бюрократической «синодальщины»
и моральная жертва тоталитарного советского режима...
Филарет - это отражение фальшивой советской аксиологии -
системы ценностей «наоборот»:формализм,
преклонение перед авторитетом руководителя,
карьеризм, подавление свободы и унижение инакомыслящих,
интриганство и лицемерие..."
http://www.vladyka-ionafan.ru/events/2011/09/13-1
Но разве это не есть типовой "портрет"
и каждого из этих "претендентов на престол" -
алчных, жадных, славолюбных,
кто, распушив хвост,
с велиаровым честолюбием
подковёрно соперствовал
всеми правдами-неправдами,
дожидаясь милости
от всесильного тогда
"телефоннаго права":
"Он ждал. Но не законных выборов,
а звонка из политбюро ЦК КПСС
с сообщением, что выбор компартии пал на него..."
http://www.vladyka-ionafan.ru/events/2011/09/13-1

1 ноября 1989-го года, пребывающий "на покое",
епископ Житомирский, Иоанн Бондарчук,
послюнив кунверт, запечал в него,
на едином лишь листочке бумаги.
совсем коротенькую цидулю.
В сей "цидули" владыка Иоанн извещал
смертельно больного хозяина
особняка в Чистом переулке, патриарся Пимена,
что он порывает с Московской Патриархией,
и принимает на себя скорбную тяготу,
по созиданию новой "Украинской Автокефальной
Апостольской Церкви греко-украинского обряда".
7-го ноября заказной из Житомиру конверт,
был доставлен на порог патриаршего дома,
напоминавшего тогда сплошь,
реанимацианные покои,
и сверху донизу заставленный
наисовременнейшим япона - мать
медицинским оборудованием.
Письмо вызвало в его канцелярской утробе
такой переполох, что уже 13-го ноября
экстренно был собран
Священный Синод.
В центровом креслице полулежала,
накаченная уколами,
и ничего уже не соображавшая,
широко лыбящаяся,
туша Его Святейшества, Пимена Извекова,
а по его десную и ошуюю - постоянные члены,
на коих лица то и вовсе не было никакого.
На "повестке дня" любого Синода,
согласно регламенту,
самыми первыми ставились вопросы
для церковного бытия наиважнейшие:
международные экуменные конгрессы,
заседания и совместные моления.
Но тогдашний председатель ОВЦС,
минский митрополит Филарет Вахромеев,
вместо того чтобы отчитываться скороговоркою,
о аэродеспотных полетах да поездках,
совершенно внезапу
от всегда почетного ОВЦС-ного креслица,
стал отказничать и отнекиваться,
прося его срочно ослобонить от сей "обузы".
И перед зачалом надвигающейся
новой церковной смуты,
синодалы долго бы ещё рядили кого же им
на этот опостыло сношальной трон бы усадить,
как слово перехватил Крутицкий митрополит, Ювеналий Поярков:
"У нас ведь есть такой человек - архиепископ Кирилл Гундяев,
именно он то и спасёт нас от всеобщего расколу!"

Удивительно когда в "ленте друзей,
у доброго моего сопечальника
и православного священника
"в затянувшемся отпуске" vilsen
встречаешь озвученные другим украинским "очернителем",
мысли о совместной и общей
по всей матушке России
кутейной "болести":
"Если отбросить эмоции, то что мы видим на сегодняшний день в церковной организации?
А видим мы,с болью и грустью то,что священник в церкви — существо бесправное. Полностью зависящее от епархиального архиерея... Священник лишен права на защиту труда . Его жизнью,его служением правящий архиерей может распорядиться как ему угодно. Сегодня священник служит тут,восстановив храм из руин,собственными руками мешая раствор и делая кладку, собирая прихожан по одному,а завтра его могут отфутболить за сотню км. Опять на руины где рядом хибара и вместо сортира дырка в чистом поле..."
http://vilsen.livejournal.com/193940.html
Подобные печалования в инете
даже ещё пол года назад,
могли появиться только под одним
клировым имячком - стойкого одинокого солдатика,
отца Павла Адельгейма:"В общественной жизни России появилось новое понятие «беспредел». Оно просочилось из уголовного мира и определяет безграничность насилия. Это понятие незаметно просочилось в церковь и пустило корни в епархиальный быт. Устав РПЦ и практика отказались от контроля, ограничивающего злоупотребления исполнительной власти епископа в его вотчине. Взамен соборной жизни в быт епархии вошёл архиерейский «беспредел». Правовой «беспредел», как современная форма рабской зависимости, в одинаковой мере развращает епископа и его клир. Так крепостное право развращало крепостника и крепостных. Требуя служения себе и своим прихотям, епископ порабощает бесправный клир, заставляя повиноваться,льстить и угодничать. Такая власть не имеет основания ни в любви, ни в праве. Она требует рабского повиновения из животного страха."
http://adelgeim.livejournal.com/9265.html
Когда я сам шесть лет назад начинал писать в ЖЖ
о том же самом,
мои православные читательницы шипели,
а юные церковные "кунвертки"
оставив возмущенный коммент:
"Да как Вы смеете задирать юбки Матери нашей Церкви?",
меня безжалостно расфрефживали,
продолжая в своих журнальцах,
постить розочки, рюшечки, пампушки, сердечки,
ядовитые пасхальные открытки
с крылатыми пупсиками,
и обрамлённое виньетками: "Старец сказал..."
После смерти патриарся Алексия Ридигера,
едва я токмо приступил,
к созданию цикла эссе Мой патриарх - начало,
http://kalakazo.livejournal.com/tag/Мой%20патриарх - продолжение
меня тихосапно расфрендило
и всё инетное священство,
поскольку открылось,
что даже если числиться у меня в "друзьях",
то и это уже на архиреовом ковре,
может потянуть на "состав преступления".
Ясно, что не год назад, и даже не месяц,
а только сейчас в православно инетной дамбе
образовалася дыра,
если даже у церковных деток,
после стольких мнозих лет
неофитно розовофлёрного "пребывания в лубке",
с наглухо засмеженными очами,
они вдруг стали у них открываться:
"Вообще мне кажется, что РПЦ МП больна. Смертельно больна.
Люди в свое время туда с открытым серцем приходили, искали Бога и чистоты. Я тоже. И сейчас я зла..не не так..я ОЧЕНЬ зла, что нашла там туже гебешную грязь, человеческое безразличие, ложь, двойные стандарты, причем в большем объеме, чем в миру. Вообще люди такой обман не прощают. Плохо все это для православия в России кончится.
Я нежно отношусь к некоторым людям из этой организации, но сама она прогнила до предела."
http://uliana1975.livejournal.com/338979.html

Бывший управляющим делами Украинского Экзархата,
Филаретов ставленник на экзарший престол и
автор предивных воспоминаний
о тайнах киево - колокольного двора,
архиепископ Ионафан Елецких,
последний Рюрикович -
без сомнения один из ключевых творцов
новейшей Украинско церковной истории:
"Если бы не скандал, учиненный Ионафаном,
быть православию в Украине без российского безумия
и с женатым предстоятелем..." -
так считает один из близких ему соработников
на ниве "неслыханно духовного возрождения"
http://kalakazo.livejournal.com/938820.html?thread=12340548#t12340548
Личность Тульчинского архирея -
безусловно неординарная, неоднозначная и многоликая:
никодимовца, литургического эксперементатора и модерниста,
и по настоящему большого и талантливого
церковного композитора.
В последнем легко убедиться,
послушав его сочинения - "Чернобыльскую литургию":
http://www.vladyka-ionafan.ru/music/chernobylskaya-liturgiya
Воспоминания Ионафановы,
полные конечно же - "два пишем, три в уме" -
множества недоговорённостей и недомолвок,
столь же уникальны, хотя бы потому что писаны
без традиционного для кутейной литературы "елея",
марафеточного гламура,
иконографного лубка,
почему и само бытие
внутри церковных стен,
и неустанно сопребывающий в них
церковный Двойник,
живописуется его устами
в столь убедительном неглиже:
церковное служение, вследствии постоянно
соприсутствующих в нём раболепия, интригантства, холопства, страха,
оказывается видом тяжелейшего психического невроза:
"Экзарх всегда был очень ласков и предупредителен
к представителям высшей власти,
но для «своих» был всегда строгим и неприступным.
Вот характерная деталь.
Алтарь Владимирского собора большой,
но в нём во время вечернего богослужения на вечерне
(а это четыре часа), полулежа, сидел только он один,
а у престола, не дыша, стоял служащий священник.
Все остальные ютились в тесной ризнице
и в грязноватой пономарке — там,
где раздували кадило алтарники,
не смея войти в просторный алтарь..."
http://www.vladyka-ionafan.ru/events/2011/09/13-1
Про таковых на заре моей юности,
ещё дореволюционного поставления священство,
снисходительно шутковало:
"Очень набожный владыка - ничего не скажешь, жалко только, что не христианин..."

И ещё свидетельство - отца Павла Адельгейма,
об "пастырском" участии в его судьбе
аввы Филарета Денисенко:
"В 1956 году вы поступили в Семинарию, откуда вас в 1959 году исключил по «политическим причинам» Филарет Денисенко. В советское время под данным термином скрывались совершенно разные вещи, не могли бы Вы рассказать об этом эпизоде из своей жизни? — Из Лавры я поступил в Киевскую семинарию, когда мне исполнилось 18 лет...Потом сменили Ректора и инспектора, на третий год снова поменяли, и пришёл игумен Филарет (Михаил Денисенко). Ему тогда было тридцать лет. Инспектором назначили священника В. Муратова (позже он снял с себя сан и работал на каком-то заводе). У меня был круг близких друзей. Нас было пятеро, и Муратов называл нас «благочестивыми негодяями». Было несколько эпизодов, которые приписывали мне, хотя я о них узнал спустя несколько лет после ухода из семинарии. Участвовал я в 2-х эпизодах. 1-й, с крестиками. Лёня Свистун предложил сделать всем семинаристам значки бронзовые, завинчивающиеся на чёрном семинарском френче. Ребятам понравились желтые полированные крестики на черном фоне. Нашли токаря, который вытачивал их по 5 руб., собрали деньги. Семинарское начальство с удивлением увидело значки на всех семинаристах и начало борьбу со значками, используя физическую силу для их изъятия. 2-й эпизод связан с празднованием Первого мая. В 1959 году оно пришлось на Великую Пятницу, день сугубого поста. Филарет назначил торжественное собрание, во 2-м отделении хор с патриотическими песнями. Леня Свистун предложил мне пойти к ректору с протестом. Мы пошли, и Филарет произнёс воспитательную речь о любви к власти Советов: «я сын шахтера, стал архимандритом и ректором. При какой другой власти это могло бы случиться? Под чьим небом вы живёте? Чей хлеб едите? По чьей земле ходите? Вы неблагодарные, вас советская власть учит..» и т.д. Это была последняя капля. Инициативу разговора, видимо, приписали мне. Леня был социально близким, сын рабочего, отец погиб на войне, а моего отца расстреляли как «врага народа». Естественно, я был на торжественном собрании 1 мая, слушал речь Филарета о солидарности трудящихся, пел с хором «Коммунистической партии хвала», кстати, красивое музыкальное произведение и другие песни. Протест был последней каплей, и Филарет перед экзаменами заставил меня написать заявление об отчислении из Киевской семинарии «по собственному желанию»... В 1964 году вы закончили Московскую духовную семинарию и стали священником, в 1969 году вас арестовали и осудили по 190 статье. В чем была причина Вашего ареста? — Почему меня арестовали теперь можно только гадать. Первая причина, ориентировочно, строительство храма. Слишком я примелькался со строительством. Постоянно летал из Бухары в Ташкент, в Москву, добывал то строительные материалы, то иконостас взорванного в Москве Преображенского собора, то возил мрамор для внутренней отделки и т.д. Вторая причина — донос бывшего друга и одноклассника Лени Свистуна, который я прочёл при ознакомлении с делом перед судом. Наш общий друг и одноклассник, отец Милий Руднев рассказал мне, что именно Филарет Денисенко заставил Лёню написать на меня донос в 1970 году. Этот донос был внесён в мой Приговор: «В духовной семинарии, где я проходил обучение вместе с Адельгеймом, он высказывался против исполнения гимна Советского Союза и хвалебных песен в адрес Советского страны. Лиц, которые исполняли гимн и хвалебные песни, Адельгейм называл хамелеонами, преклоняющимися перед властями» (Лист дела 178, т. 2). Эту выдержку из доноса я цитирую по тексту Приговора, так как сам донос хранится в уголовном деле. Почерк и подпись исключают сомнения в авторстве. А смысл доноса я не мог себе объяснить, ведь в 1956 году на XX-ом съезде КПСС текст гимна был запрещён, и его никто нигде не пел. Это был клеветнический донос. При обыске у меня конфисковали много литературы и стихов. И обвиняли, что я сам написал поэму «Реквием» и ряд других «нехороших» произведений, а приписываю их Ахматовой, Волошину, Вячеславу Иванову и даже Евгению Евтушенко ( «К 50-летию комсомола»)..."
http://www.vsesmi.ru/news/1567327/

Чтобы не быть в очередной раз
обвинённым в "голословности",
в отношении "владычицы киевской",
приведу несколько цитат
о нравах Растеряево церковной вулицы,
и побудительных причинах
к учинению "украинского раскола",
из мемуаров о своём деспотном "патроне,
и его "сестрице" Евгении Петровне Родионовой,
бывшего наместника Киево Печерской лавры
и бывшего викария митрополита Филарета Денисенко,
архиепископа Иоанафана Елецких:
"Древние учители Церкви в своих сочинениях писали о том, что в начале всех грехов лежит гордыня. И я спрашиваю себя: «А где могла сформироваться гордыня у Филарета, увлекшая его в непослушание Матери-Церкви?». Ведь вырос он в бедной семье, полуголодным юношей пришел из Донбасса в Одесскую семинарию, затем учился в Московской Академии. Говорят, приняв монашеские обеты пожизненного безбрачия, полного послушания и всегдашней бедности, он поначалу даже спал в иноческой одежде и в сапогах, изнуряя свою человеческую плоть. И, вдруг, такая перемена образа жизни и действий!

Где же и как произошла такая перемена с Филаретом? Ниже я и пытаюсь ответить на этот вопрос. Мне иногда приходила мысль: «А, не на помпезных ли, с участием всех архиереев Украины, богослужениях в честь собственных именин росла непомерная гордыня и мания величия Филарета и зарождались его честолюбивые желания?». Ведь, надо было видеть к а к он восходил на украшенный алтарный трон - седалище Киевских святителей во Владимирском соборе! У него была не поступь смиренного святителя. Нет! Это было горделивое шествие самой воплощённой гордыни! Горнее место алтаря заполнялось сонмом архиереев и пресвитеров. Это великолепное зрелище напоминало изображения древних Вселенских Соборов...

Увы, исполнилось то, о чём со слезами поведала мне родная сестра Антонина много лет назад. Во время моей хиротонии во Владимирском соборе в сан епископа к ней вдруг неожиданно подошла Евгения Петровна, взяла за руку, и, пристально посмотрев в глаза, сказала: «Вы видите, как велика милость экзарха к Вашему брату? Будет и больше. Но знайте, что владыка Филарет жестоко расправляется со всеми, кто не будет у него в послушании. Пусть он помнит: я его выдвинула в епископы, я его могу и раздеть... до трусов (!)». То есть, таким образом, Евгения Петровна давала понять, какая судьба может меня ожидать в случае неповиновения экзарху Украины...

Владыка Иоанн Боднарчук был человеком гордым, не хотел склоняться низко перед Евгенией Петровной, не хотел выполнять её указы и целовать ей руки. Я думаю, что владыка Иоанн стал жертвой филаретовской деспотии. И, по сути дела, сам Филарет толкнул его в раскол...

Вера была уверена в том, что она родная дочь Филарета ещё и потому, что, проживая с матерью в личной квартире Филарета (Пушкинская 5, кв. 16), слышала её угрозы в его адрес: «Если ты не будешь выполнять мои приказы и будешь умничать много, то я скажу на Священном Синоде, что у тебя есть от меня родные дети и тогда ты пойдёшь с мешком по городу Киеву» (из письма Веры Медведь Святейшему Патриарху Алексию II 29.04.91 г.)...

Он (Филарет) вызвал меня в кабинет, сидел, воткнув в меня невидящий взгляд, и лающим голосом бросил: «Вы проникли в такие сферы, в которых сгорите. Я Вас с грязью смешаю!». Совладав с собой, я ответил: «Владыко! Не трогайте меня. За меня вас Бог накажет и народ Вас не поймёт». «Ну, Владыко, - медленно произнёс он, - знаете, Бог - высоко, а народ - это быдло». Я был изумлён таким ответом. Но это - его оценка украинского православного народа.

«Филарет - это мафия»,- тихо произнёс Патриарх всея Руси, - он не остановится ни перед чем, даже перед физическим насилием». У меня зашумела в голове кровь. Я, молодой епископ, был буквально раздавлен ужасной картиной, открывшейся передо мной. Как!? Митрополит Киевский и - «мафия»!

Я думаю, что Филарет — это сколок бюрократической «синодальщины» и моральная жертва тоталитарного советского режима. Того режима, который порабощал Церковь, пытаясь сделать её придатком государственной богоборческой системы, превратить немалую часть духовенства в безропотных исполнителей указаний «сверху», а прихожан - в пассивную молчаливую «массу».

Филарет - это отражение фальшивой советской аксиологии - системы ценностей «наоборот», а «филаретовщина» (выражение покойного «патриарха УАПЦ Мстислава Скрыпныка) - это форма существования взращенного в этой системой части бюрократического церковного аппарата. Большинству носителей этих «ценностей» был присущ формализм, преклонение перед авторитетом руководителя, карьеризм, подавление свободы и унижение инакомыслящих, интриганство и лицемерие..."
http://www.vladyka-ionafan.ru/events/2011/09/13-1

Ещё более вызывающим и скандальным,
гниение православной рыбины
с начальствующей головушки,
в середине 80-х,
можно было наблюдать,
в "матери русских градов",
в стольном граде Киеве.
А именно на Божественной литургии,
в Володимирском кафедральном храме,
экзарха всея Украины,
митрополита Киевского и Галицкого,
Филарета Денисенко:
сослужащее Его Высокопреосвященнству,
ебискупы и духовенство на Велицем входе,
прежде чем прошествовать на средину собора,
гуськом шло в пономарцу,
и соборственно в велицем страсе
прогибало шею,
аки пред самой Божьей Матерью,
благоговейно прикладываясь к ручке,
преблагословенной Деспотисы,
а именно - к деснице Евгении Петровны Родионовой.
Евгения Родиовна почиталась
официальной "сестрицей" Экзарха,
проживала с ним в одной квартире,
на Пушкинской 5-ть,
кликая его запросто "М-ы-ша",
воспитывала совместно с митрополитом,
трёх "детдомовских сироток",
и держала в раболепном страсе,
не токмо своего родимого "братца",
но и всю кутейную Украину,
тасуя её по парафиям,
всё одно, как колоду карт.
Россказням про все те "чудеса"
украинского духовенства,
я поначалу не верил:
настолько казался мне невероятным,
бредовым и анекдотичным сей обряд,
вменённый в существенную часть литургии верных,
и вряд ли возможный,
даже во времена
самого дикого холопства,
пока сам вскорости
не оказался в той же самой очереди.
Много чего мне за мою жизнь,
доводилось испытывать и переживать,
под храмовыми сводами,
однако подобного садистки изощрённого уничижения,
я не испытывал больше никогда.
Постыдно мне было не столько даже за себя,
сколько за убелённых сединами,
и трясущихся от ветхости,
митрофорных старцев,
подобострастно и громко чмокавших,
холёную дамскую ручку.
Самодеятельный перфоманс,
учинённый "Уси - Пусями" на амвоне ХСС,
с некоторой впрочем натяжкой,
можно уподобить театральной сцене,
куда пред началом спектакля,
и опущенным занавесом,
выскочило малость покривляться
четверо срамниц.
Прикладывание же клира
к деснице сановной Владычицы,
происходило многие годы,
во время самого значимого
храмового священнодействия,
в сакральном пространстве "святая святых",
и вменялось духовенству в чин,
без какого преложение Даров,
не могло бы совершиться и вовсе...

Управление РПЦ - несмотря на согласованость его,
и полное созвучие с исконно церковными
званиями и структурами - Патриарх, Священный Синод,
уже как шесть десятилетий,
ничего общего не имеет,
ни с дореволюционной системой
церковного руководства,
ни с решениями Поместного Собора 1917 - 18-х годов.
Сколь не унизительным казалось "государево око" -
строгий обер - прокурорский надзор
над Священным Синодом,
но дерзких случаев "симонии" -
торговли архирейством или
перемещения епископов
с кафедры на кафедру
за хорошую мзду,
в дореволюционной Церкви
практически не наблюдается.
Из решений Собора 1917-18-х годов,
в жизни послевоенной Церкви,
соблюдалось только одно единственное -
избрание патриарха,
без создания каких - либо
противовесных его возможному "абсолютизму",
постоянно действующих соборных "присутствий".
Первый "системный кризис",
с церковным управлением
приключился с начала 60-х,
когда при престарелом уже Алексии Симанском,
власть над церковными ключами
фактически узурпировал его келейник - Данила Остапов:
"Данилу Остапова... боялись,
и заслышав в Чистом переулке, скрип его ботинок,
трусливый Пимен, тогдашний митрополит Крутицкий и Коломенский,
и "единодушно" потом избранный Патриарх,
несмотря на тучность,
проявлял достойную удивления прыть,
скрываясь "по нужде" в туалете.
Тот же Пимен, в "другом" переулке,
безпристанно жаловался, что Остапов "мешает работать" :
безраздельно управляя бесхарактерным Алексием Симанским,
подначивает того отстаивать церкви, закрывавшиеся в 60-х,
как известно, "по просьбе верующих"..."
http://kalakazo.livejournal.com/1161.html
Второй повторился в середине 80-х:
"В 85-м в Чистом, в качестве массажистки,
у постели мучительно и долго умиравшего патриарха,
появилась Надежда Николаевна,
супруга протоиерея Петра Дьяченко из храма Ильи Обыденного.
Содействовал её тамошнему появлению
тогдашний управделами митрополит Алексий Ридигер,
в надежде иметь там "своего человечика",
но Надежде Николаевна вместо того чтобы быть пешкой,
в том раскладе стала королевою:
"Я одна говорю тебе правду, - говаривала она
разминая патриарси лядвия, -
все остальные вкруг тебя
сплошные воры, негодяи, подхалимы, мерзавцы и лгуны".
При таком внезапенном обороте,
первым поплатился своим местом Алексий Ридигер:
его с треском вышибли с должности управделами,
обвинив его в исчезновении миллиона рублей,
из пяти миллионов одолженных Церковью у государства
на реставрацию Даниловского монастыря.
Что такое тогдашний миллион объясняет простой факт -
себестоимость построенного 60-ти квартирного дома
оценивалась тогда в 80 тысяч рублей.
В течении трёх лет заседания Синода не созывались вовсе,
патриарх оказался недоступен даже синодалам,
церковью полновластно управляла Надежда всея Руси,
что позволяло Алексию Ридигеру
в приватном кругу горестно говаривать:
"Разве не очевидно, что мы стали заложниками
самого института патриаршества:
владыка Пимен пребывает в маразме, и им кукловодит,
к нашему неслыханному позору,
совершенно вздорная бабища!"
http://kalakazo.livejournal.com/414684.html

Титульно печатная витрина
русского православия - "ЖМП" -
"Жалкие мысли Питиримовы",
из нумера в нумер,
на цветастеньких вклейках,
являя отечьих "князей церковных",
запечетлённых в ратной борьбе "за миру мир",
на разного роду - Европа мать - конгрессах
и экуменных радениях,
среди которых своей
вальяжной импозантностью,
несколько лет красовался
в средине 80-х
и архиепископ Берлинский и Среднеевропейский,
Экзарх Средней Европы, Феодосий Працюк:
"Переезд деспоты Кирилла из Ленинграда в Смоленск,
ещё и потому показался ему предельно уничижительным,
что Феодосия Працюка, восседавшего до него
на Смоленской кафедре,
отправили на представительскую должность
владычествовать в Берлин.
И спрашивается кого?
Западенскую дерёвню, и быдло
с уже основательно подмоченной репутацией,
поскольку бывшей отец протоиерей Игоръ Працюк,
уже тогда в беспристанно одолевавшем его блудном разжении,
кидался на всё, что движется: и на мужской пол и на женской.
И даже для ставленников и их жён,
введя предварительно деспотное,
"право первой нощи":
"И эту, не побоюсь этого слова, мразь,
неспособную ни "бэ", ни "мэ",
без референта вымолвить,
ставят во Среднеевропейския экзархи!"
http://kalakazo.livejournal.com/425605.html
В экзархах Европейских Хфеодосий Працюк,
продержался чуть больше года, когда в 86-м,
"в Берлине потом случился скандал,
тот Процюк был ранен,
в него выстрелил прямо в храме военный,
чья жена закрутила роман с этим т.н."архиепископом".
А п.Пимену была телеграмма из Берлину,
которая начиналась именно такими словами -
"Процюк ранен. Заведено уголовное дело..."
http://kalakazo.livejournal.com/425605.html?thread=6904453#t6904453
Вот что, про сего советского иерарха,
слывшего на гниющем Захиде,
визитной карточкой
тогдашнего русского православия,
писал добрый мой сопечальниче die_ante_bellum:
"Да, правда, первосортный выродок. Только помиловали не из жалости...
Нет,он видите-ли, в некотором роде разведчик. Неисповедимы пути разведовательные, и методы тоже. Надо было послать в Берлин именно это существо. А затем надо было его оставить среди архереев.Ну оченно надо.
В свое время я был плон (тягостных раздумий о судьбах моей Родины))) долго и мучительно размышлял, пытаясь таки понять смысл и логику действий тайных канцелярий.
И в конце концов додумался я до эпохального открытия.))) Тайну составляют не методы и не направления работы - об этом , досужие наблюдатели, читающие шпиенские триллеры вполне овседомлены, и опять-же методы и направления тайных работ вполне логичны и поддаются осмыслению.
Главная тайна тайных канцелярий это именно смысл и логика их действий- это совершенно секретный смысл и совершенно секретная логика. Не умея видеть мир глазами работников "слова и дела" никогда не догадаться, к примеру, зачем вдруг оказывается необходим на роль почтенного архирея, тупой,лживый и развратный дегенерат)."
http://kalakazo.livejournal.com/425605.html?thread=6906501#t6906501

Если митрополит Никодим Ротов
раздавал епископские кафедры
своим любимчикам - вчерашним академистам,
безо всякого на то
опыта приходского служения,
то после его смерти
значимость бурсацкой учёности
и академного образования
падает до нуля,
а епископскими хиротониями
чистые в Нечистом
начинают "систематически" приторговывать.
Цена деспотства начала 80-ых в СССР -
это себестоимость многоквартирной панельной "брежневки".
Искатели, тоже ещё той воды - церковенные "проходимцы",
привозили в Чистый
советские пенязи, с Лукичём
на каждой бумаженции, чемоданами.
Таковой же - "чемодан" - и была цена "перевода"
епископа с одной лакомой вотчины
на другую - ещё более лакомую.
В знаменитом тогда конфликте
из-за "церковной кружки" -
Краснодарского архиепископа Владимира Котлярова
и старосты Екатерининского собора
того же града Краснодара -
одержал в 87-м "громкую победу",
как это ни чудно, соборный староста,
вывалив на подставец "управделами МП"
митрополиту Сергию Петрову,
бывшему когда-то клирику того же собора,
за "перевод" архиепископа Владимира на Псковщину,
а фактически - его "ссылку" к нищим скабарям,
1 000 000 советских рублей.
Ленинградские бурсаки, родом из "западэщины",
в один голос гутарили,
называя сумму на их ридной батькивщине
диаконской хиротонии
рядового украинского хлопчика - чёрнорыночная цена "Жигулей"
и поповской - цена новейшей модели "Волги".
За хиротонию с каноническими "отклонениями"
вес конверта с "благодарением"
для митрополита Львивского Никодима Руснака
увеличивался ровно вдвое.
Столько же стоила и "вкусная" парафия.
Что-что, а последующее уклонение, начиная с 89-го,
практически всего тамошнего клира
в "греко-католыцкий раскол"
ковалась деспотной десницею,
с особливым рвением...

Горгонноиспепеляющим в 80-х,
в советском православии,
было неприятие,
"никодимитских апостасийщиков",
однако столь многочисленным недругам,
их не удалось ни "прижать к ногтю",
ни сколь - либо выдавить на церковную обочину:
епископат, низовое духовенство
и храмовые мироносицы,
в качестве лаиков
являли собою,
никак с друг другом
не сообщающиеся сосуды.
Епископат внутри себя
был как всегда разобщён,
и полностью поглощён
внутриепархиальными разборками,
интригами и войной с разросшимися не в меру,
поповскими кланами.
Священники, в епархиях набранные в основном
из западэнской "бендеры" да "петлюры",
как были грекокатоликами до 48-го року,
так ими тайнообразующе и оставались.
А храмовые бабульки и являли собою,
то славное "сарафанное радио",
передавашее из веси весь,
о скором вот уже пришествии "Михаила Меченнаго".
Единственной кузней
православных "стоятелей в Истине",
оставалась Троице - Сергиева лавра,
точнее бурсацкий садок при ней,
где в кабинетной тиши,
строгая до Истины профессура,
в число "еретиков",
коим суждено гореть в "огне вечнующем",
помимо Никодима Ротова,
решительно причисляла
и протопресвитера Александра Шмемана
http://kalakazo.livejournal.com/2742.html ,
и митрополита Антония Блума,
и конечно же, протоиерея Александра Меня.
Никодимовская "пятая колона" - хоть и уже навсегда "сироты",
без своего "кардинала", но по прежнему его "гвардейцы",
в отличии от разобщенных
про меж собою "антиэкуменистов",
держалась сплочённым римским "клином",
помогая друг дружке при нападении устоять,
и всегда готовая к арьергардному бою...

Смерть митрополита Ротова 5 сентября 1978-го,
в ветхом Риме, у его учеников
выбило почву из под ног.
Их почти сразу же стали задвигать в угол,
вытеснять с командных постов.
Последующие долгие 30-ть лет
"никодимовщина" на кутейном наречии,
становится нарицательным образом
церковного "западничества",
самых разнузданных форм
догматического "либерализма",
тайной "измены" вере отцов,
промыслом Божиим так и
не свершившейся "апостасии".
А само понятие "никодимовец" -
синонимом затаившегося "еретика",
ловкого фокусника,
виртуозно жонглирующего
догматами и канонами,
каръериста, ловкача и проходимца.
Самый первый Никодимов ученик -
митрополит Ювеналий Поярков
был тихосапно выдавлен
с поста председателя ОВЦС.
Второе лицо в ОВЦС - никодимов птенец
и его когда - то келейник,
архиепископ Хризостом Мартишкин,
сослан в Иркутск.
А самый любимый - 32-летний "кронпринц"
"не прошло и сорока дней
с его блаженного успения у папских ног,
как архиепископ Кирилл в узком монасьем кругу озвучил:
"Владыка Никодим был иерархом выдающихся способностей,
но всё - таки он во многом ошибался,
и мы постараемся, как можно скорее исправить его ошибки!"
Деспота Кирилл тоже был, да и остаётся доселе
человеком до мозга костей советским,
и когда о нём говорят как о "криптокатолике",
мечтающем во чтобы то ни стало соединить
православие с Римским престолом,
то звучит это наивным и нелепым лепетом:
католицизм, как впрочем и ридное православие,
всегда для Кирилла были только "инструментом"
в глобальной политике, но не более,
как и церковно сановное положение - профессией,
но отнюдь не его личным исповеданием Веры или Служением.
В ленинские заветы да комунистические идеалы
никто ведь уже тогда естественно не веровал,
но чем меньше в них веровали,
тем громче надобно было их декларировать
и у Кирилла Гундяева артикулиция коммуннопатриотизма
выходила чрезвычайно убедительной..."
http://kalakazo.livejournal.com/424975.html

Только что, о недрузи моя, обнаружил
в своём почтовом ящике
письмо следующего содержания:
"О старый друг мой, дедулькин kalakazo,
спасибки тебе за рекламу,
сам понимаешь, как приходится мне туго,
без приживальства при Мирончике.
Раньше стоил я весьма дорого,
и за последние десять лет,
к образу жизни привык к весьма широкому,
вовсе не жалеючи пенязных боеприпасцев,
а сейчас и вовсе не вем
кому и за что и за сколько
стоит продаваться: и Сашенька Невзоров
к себе нынче кличет,
и Макс Шевченко настойчиао советует,
перевестись в вахабиты.
Чего мы точно добились
в церковно - цирковом маразме,
вместе с Чаплушами да Чапнушами,
то это то про что я уже написал:
"Оглянитесь вокруг и поймите –
нас в этом мире сегодня едва терпят.
Поймите, что с нами не шутят..."
http://www.religare.ru/2_93033.html
За десять лет православного миссионерства,
мы сумели противу Церкви соделать больше,
чем армия афеистов,
за семьдесят лет богоборчества,
вполне удачно своим
соборным скоморошеством,
идиотским "клерикализмом",
махровым сергианством и дубовым жопалижеством,
настроив народ
супротив попов и мироедов в рясах..."

с диссидентским приветом, твой друг Саша Шипков"