Всем пора приниматься за дело
Под призывные песни котов.
В кружева дерева разодела:
Мир готов, распуститься готов.

Нет у жизни границ и предела,
Скуку хладную цветом взорви.
Зажужжала, шмелём загудела.
Мир готов: распустился к любви!

За благо любви со слезою скупою
Молили: пусть так, но не кровь с молоком.
А сила того, кто был собран к покою,
Сливалась в молчании с горьким глотком.

В полях после жатвы, бескрайние дали
Промерив шагами на зов, что высок,
Собрали все зёрнышки, словно медали,
Чтя землю за каждый её колосок.

Разрухе вы детством своим заплатили
За кров, за очаг – восстановленный дом.
Их серые камни и скромные стили
Пронизаны женским, сиротским трудом.

Вы юность на плаху невзгод возложили,
Когда задыхался в железном кольце
Союз нерушимый, по огненной жиле
Предательски сбытый при лживом купце.

И вновь голодали, и вновь умирали
Без звука упрёка от сердца в броне,
Когда обирали вас тати морали,
Когда расхитители рылись в казне.

Вы – дети Победы. Пусть вас уже мало,
Да, душ ваших светоч святой, стержневой
Надежду несёт: жить нам, будто настала
Пора принимать бой решительный свой.

Не в церковь, не в кабак – в сплошную слякоть
Сквозь пустоту невысказанных слов
Не сердце, и не душу – чтобы плакать,
Миг тянем, промеряя им улов.

Не рок, и не судьба – нелепый случай
Нас свёл, когда ты дерзок был и смел.
Так ты меня, да и себя не мучай,
Коль потерял, что с дуру возымел.

Раскрыла всё, что нарекалось тайной,
Предательством, причинами измен.
Разбила на удачу шар хрустальный
И вымарала Книгу Перемен.

Но взрывом сна среди безлунной ночи
Любовь забвенную ко мне ты приволок.
И я опять во тьму таращу очи,
Стараясь пробуравить потолок.

Вины прощённой разгребая груду,
Верчусь в объятьях жёсткой простыни:
Любить, надеяться и верить буду.
Вернув, не ной, не вой и не стони.

Что юность твою поглотили не годы,
А пламя жестокой Великой войны.
Во взглядах потомков бушует порода.
Мы в жизнь воплотить твои грёзы должны.

О чём ты мечтал, когда смерть караулы
Замкнула на пулю, что била в висок;
И алая кровь, запекаясь, став бурой,
В грядущее, к нам, совершала бросок?

Наверно, о доме: чтоб полная чаша
Родных собирала за общим столом.
Твой род так огромен, что силища наша
Сквозь время приводит к тебе на поклон:

И старца седины, и лепет младенца,
И всех пацифистов, и всех бунтарей.
Мы верой едины. Ты памятью сердца,
Чтоб дух был неистов, за счастье налей!

Довольно страданий. Покой тебе, предок!
Успехов, удачи и здравия нам!
Три четверти века. За всех наших деток
Тебе благодарной любовью воздам!

30.04.1943 – 30.04.2018

Как рано ушли вы с орбиты
Моих суматошных планид.
Признательно мной не забыты
Уроки, что сердце хранит.

Как много мне наворковала
Душа, что плутала в мечтах:
И взлёты, и ужас провала,
На совесть проверив и страх.

Медали, дипломы, альбомы
Из дальней тянули дали
Оценки, что были весомы,
Да, истиной стать не смогли.

Слёз руче-струйная вода
Вскипала гневно: никогда.
Перекрывая лжи галдёж,
На встречу ты ко мне идёшь;

Сквозь пекло стылых пепелищ:
Богат, как Крёз, да сердцем нищ.
Медовый слог, как соты пчёл:
Ты всё продумал, всё учёл.

Но не подвластна никому
Судьба. В дому коль по кому,
Как Рим, мир грёз неповторим:
Хоть тлеем в нём мы, хоть горим.

Город чихает, выхлоп лакая,
Шарит неоном, словно клюкой.
Я в нём блуждаю – вся никакая.
Ты меня ищешь – весь никакой.

Ночь, кофеином в сумрак стекая,
Жжёт фонарями неба покой.
Ей хорохорюсь – вся никакая.
Ты с ней сливаешься – весь никакой.

За город, в поле, в леса за рекою
Тропкой-дорожкой – тягой любой.
Мне надоело быть никакою:
Стану собою – буду с тобой.

Вроде бы, всё порешали –
Все обнулились долги,
Но под безлунные шали
Ночь твои тянет шаги.

От пробужденья ресница
Падает в небытиё:
Может быть, снова присниться
Сложное счастье Твоё.

Ей память бодро, как зубило,
В мигрень похрумкала мозги.
Что я тебя совсем забыла,
Сама себя прошу: не лги.

Болтает явь, как поп кадило,
Воспоминаний булаву
По тем местам, где проходила
Мечта, что призрачной зову.

Поклёвка топит, не грузило,
То, что должно быть на плаву.
И всё, чем жизнь меня грузила,
Без сожаленья, в клочья рву.

Так распрощавшись с песней старой,
Я грежу сущностью иной,
Где рыщет темень лунной фарой
По шёлку простыни за мной.

Будь подсуден. Будь неладен.
Будь хоть низок, хоть высок.
Для посудин с виноградин
Для броженья нужен сок.

Семя – бремя молодого
Чашей к сахарным устам.
Только время мимо Слова
Всё расставит по местам.
***
Уральцы – раскольники на Арале и Сырдарье.
http://aralsk.su/viewtopic.php?f=3&t=1217
***
АЛЫЙ, -ая, -ое; ал, ала, ало. Ярко-красный. Алая лента. Алые маки. / Трад.-поэт. Алые розы, стяги. Алые щёки (символ женского здоровья и красоты). * Из-за дальних лесов, из-за синих гор… Заря алая подымается (Лермонтов). <Аленький, -ая, -ое. Смягчит.

Ценю врагов за злобу и сноровку;
Завистников – за похотливый нрав;
Предателей – за то, что сбыли ловко,
Что утекало, вовремя украв.

Они мой дух настолько укрепили,
Что воспарить смогла над суетой.
Воздушных замков дотянули шпили
Шальную мысль до истины простой.

В уставшем теле грезит молодая,
Поправшая препятствия, душа:
Без устали себя в нём созидая,
Надежду, веру и любовь верша.

И, как слепец, плутавший по дорогам,
Ей путь доверив, как поводырю,
Цель обретя, я не грущу о многом,
Да, за науку жить благодарю.

Печальным думам подводя итоги,
Мир изменился, изменяя нас:
Мы сильные, мы мудрые, как боги.
В Тебя он верил – Ты его не спас.

Судьба какие б не стлала дороги,
Струится свет над ними отчих глаз.
Ловлю его я, стоя на пороге:
В Тебя он верил, чтоб хранил Ты нас.
***
«Встречают звезды»
http://www.stihi.ru/2006/07/25-2437
Виктор Кузнецов
http://www.stihi.ru/avtor/vkuznecov

Бродит и стынет жизнь, как вино,
Мозг тренирует душу на цепкость.
Им потакаю я всё равно:
Время напиткам жалует крепкость.

То, что нам жизнью будет дано:
Чудо, случайность или нелепость,
Сердце воспримет. Суть всё равно:
Ты – моя слабость, я – твоя крепость.

Тает морок, как снег,
Возвращается сила –
Плодородная нега земли.
Вы – её оберег:
Что б она не носила,
Караулы лесов стерегли.

В лютой мороси мы,
Вороватые братцы,
Воспротивиться сможем ли лжи?
Срок не вечен зимы;
Только б с духом собраться.
Русь, по совести путь проложи.

Хрупок прутик – один,
Крепок – связанный в веник.
Трудолюбие в нашей крови.
Ты – не раб: господин.
Ты – героев наследник.
Сам с колен поднимись и живи.

Счастьем было взрослеть, опираясь на опыт,
Охраняемый памятью древних родов,
Тем, что вывел мой разум под ласковый шепот
В осознание: к жизни в клоаке готов.

Счастье было, пока не полезла наружу
Сущность алчная вдрызг, что вразнос бытия.
Показалось: сломаюсь, не слажу, не сдюжу,
Заблужусь в перехлёстах вранья и нытья.

Но родители, вскрыв заповедные дали
Светом истинной силою буйной крови,
Мне опору, как в детстве, чтоб выбраться, дали:
Ты – большая, мы рядом, ты сможешь. Живи!

Нынче счастлива тем, что лавины бедлама,
Чьи божественны, прямо, посыл и размах,
В зеркалах отражает сочувствием мама;
Да, отец озарением потчует в снах.
***
Мама: http://www.stihi.ru/2008/01/22/54
***
Отец: http://www.stihi.ru/avtor/vkuznecov
***

Её устами жертвам пыток
Околовластной мути жижа
Польстит: глашатай нагл и прыток;
Да, с каждой соткой к трону ближе.

История – слуга эпохи,
А не охотник за престижем.
С ней вехи века суматохи
На бусы вечности нанижем.

Фото: Картина «Путин спасает Россию». Художник В. Маматказин. Холст, масло.

Когда от страсти плоским был живот,
Плоть прогневила дух и верещала;
Поставив с ног себя на оборот,
Жгла корабли, чтоб всё начать с начала.

Но никогда моя мадам Сижу
В угоду сути плоской не бывала
И приключений жёсткую межу
Вела по жути чётко до провала.

Теперь душа под сенью пышных форм
Блажит, содрав лохмотья умиленья,
Дивясь тому, как ненасытный корм
Стал плоскостью всеобщего мышленья.

Фото: http://allday1.com/index.php?newsid=605866
Джон Кольер (англ. John Maler Collier) (27 января 1850 — 11 апреля 1934) — английский живописец, один из представителей Братства прерафаэлитов.

Как степи без волны Арала,
Казна до пепла выгорала.
Глубинной мудростью Байкал
По бездорожью спотыкал.

Легко, как с барышень колготки,
От Псковщины и до Чукотки
Крестьян под лживый манифест
С насиженных срывали мест.

От Черноземья до Камчатки
Ломали, гнули Русь под взятки.
В порогах бился Енисей:
«Поля, что брошены, засей!»

От Брянщины и до Находки
Заслугами считали ходки.
О плёсы пенилась Ока:
«Власть от проблемы далека!»

Рвались устои, шкуры, глотки;
В оплату: хавка, пойло, шмотки.
Тревожила умы Кубань:
«Не можешь справиться – забань!»

Иконой чести рокот Дона:
«В родных просторах нет закона!»
Сибирь притоками Оби:
«Отчизна, род свой возлюби!»

По всем пределам географий
Не буден ни жулья, ни мафий:
По повеленью русских вод
Себя стране отдал народ.

Чья совесть, словно в Каспий Волга,
Впадает в душу: ждали долго.
Когда? Все «если» – не  вопрос:
Нужда вернула нам Форос.

Там, где свирепствует остуда,
И жалит измороси жуть,
Дождётся оттепели чуда
Росток, что только начал путь.

Тот слог, что на душу придётся,
Растопит сердца немоту,
Коль слов бездонное ведёрце
Потянет истину ко рту.