Сегодня поздно вечером мне надо было выйти на улицу, и я, ожидая друзей, стала ворошить осенние листья, уже полностью облетевшие с каштанов. Хорошо, что было уже темно, и можно было на несколько мгновений вернуться в детство, взметая опавшие листья, благо наши службы не успели еще убрать этот газон. И я поняла вдруг, что чуть не опоздала…попрощаться с осенью.
И я хочу пригласить тебя вместе со мной отвлечься, пройтись по этому золотому покрывалу, забыть об условностях этикета, когда таким взрослым дядям и тетям не к лицу веселиться по-детски. Прочь все! У тебя уже прошла осень, и по утрам легкий морозец напоминает о скорых холодах, предупреждает и приучает к тому, что дороги могут быть довольно опасными из-за ледка на нем. Но у меня еще осень, её последние дни, когда деревья уже стоят, ежась от холода, совершенно раздетые, с нетерпением ожидая первого снега. Но их одеяние, это листовое конфетти еще не успело схватиться сыростью и холодом, и легкие листья, кажется, только и ждут, когда кто-нибудь им поможет закружиться в осеннем хороводе.
Я подхватываю в охапку их побольше и высыпаю на тебя, а ты, скорее для приличия, сначала возмущаешься, а потом…делаешь то же самое! Как иногда надо вот так отвлечься от повседневности, и попасть в царство Природы, пусть даже это будет не девственный лес, а простой газон вдоль дороги. И пусть я, загруженная до некуда нашими стереотипами о правилах поведения, никогда не сделаю этого днем, когда меня кто-то может увидеть и подумать…
О, сколько раз именно эта мысль: «А что обо мне подумают» мешает нам делать то, что следовало бы…А ведь по существу никому, в основном, и нет дела до посторонних ему людей: ну увидел, ну улыбнулся, и все, и тут же забыл. А те, кто запомнит – это будут наши близкие, друзья, и они-то могут нас понять и ничего не подумать…
Даже сейчас я понимаю, что вряд ли это я сделала бы, если бы ты мог видеть мое, пусть немного наивно-детское выражение лица, мой восторг, ведь я так на самом деле многого стесняюсь…
Но не сейчас – и мне хочется запеть что-нибудь, крикнуть, но…
Уже поздно, и не стоит тревожить наших обывателей, пусть спокойно смотрят свои ящики…
А тебе – спасибо, и давай вернемся потом, чтобы встретить первый снег, проводить зиму, угадать первое дуновение весеннего ветерка, и ощутить жар лета…
Осень - туманная гостья
В желтом наряде листвы,
А браслеты - алые гроздья,
А глаза - голубой тишины.
А походка - летящего ветра,
А узоры - кленовая грусть...
Настроенье ушедшего лета
Белым снегом покроется пусть.
Осень - дождливые пряди
Черных безлюдных ночей.
Осень - в туманном наряде
Кажется все грустней.
(М. Князева)
...Что ты, осень моя золотая,
Так тревожно бежишь от меня?
Ты не бойся, не бойся, родная,
Не обижу, не трону тебя...
Лучше бронзой замри на осинах,
Позолотой березы накрой,
И пока в небесах не остыло -
Ты согрей наши души, постой...
Я тебя научу, как влюбляться,
Как не спать по ночам до зари,
Как в горячих слезах умываться,
Как болеть от неравной любви...
Только ты, моя верная осень,
Можешь это понять и принять,
Ведь тебя лишь поэтому просят -
30 ноября - последний день ОСЕНИ.
***
Заплаканная осень, как вдова
В одеждах черных, все сердца туманит...
Перебирая мужнины слова,
Она рыдать не перестанет.
И будет так, пока тишайший снег
Не сжалится над скорбной и усталой...
Забвенье боли и забвенье нег —
За это жизнь отдать не мало.
Анна Ахматова.
x x x
Сторона ль ты моя, сторона!
Дождевое, осеннее олово.
В черной луже продрогший фонарь
Отражает безгубую голову.
Нет, уж лучше мне не смотреть,
Чтобы вдруг не увидеть хужего.
Я на всю эту ржавую мреть
Буду щурить глаза и суживать.
Так немного теплей и безбольней.
Посмотри: меж скелетов домов,
Словно мельник, несет колокольня
Медные мешки колоколов.
Если голоден ты — будешь сытым.
Коль несчастен — то весел и рад.
Только лишь не гляди открыто,
Мой земной неизвестный брат.
Как подумал я — так и сделал,
Но увы! Все одно и то ж!
Видно, слишком привыкло тело
Ощущать эту стужу и дрожь.
Ну, да что же? Ведь много прочих,
Не один я в миру живой!
А фонарь то мигнет, то захохочет
Безгубой своей головой.
Только сердце под ветхой одеждой
Шепчет мне, посетившему твердь:
"Друг мой, друг мой, прозревшие вежды
Закрывает одна лишь смерть".
1921
СЕРГЕЙ ЕСЕНИН
Мой зонтик рвется, точно птица,
И вырывается, треща.
Шумит над миром и дымится
Сырая хижина дождя.
И я стою в переплетенье
Прохладных вытянутых тел,
Как будто дождик на мгновенье
Со мною слиться захотел.
Н. Заболоцкий
[456x602]
[640x490]
[425x319]