Не успев облететь, побурели мои тополя,
Суховато скрежещут, гремят помертвевшей листвой.
Тихо зябнет морская вода, остывает земля,
И гранит парапетов, и галечник береговой.

С каждой новою осенью - проще и будничней взгляд,
В переменах знакомых не чудятся символы бед -
Просто стыло и пасмурно. Просто тепла не сулят
Эти тусклые дни, эта хмарь, этот сумрачный свет.

Нет ни драм, ни трагедий в его акварелях сырых,
Под каким ты углом на остуженный мир ни взирай -
Всё как надо... Когда б не какой-нибудь маленький штрих,
В поле зренья попавший, задевший сознания край.

И короткую вспышку, укол, мимолётный ожог
Отпечатает в памяти птицы отчаянный свист
Или тот, не решившийся сделать смертельный прыжок,
Мёртвой хваткой вцепившийся в ветку, трясущийся лист.

И негаданный холод коснётся твоей головы,
Остановишься, вздрогнешь, лицо подставляя ветрам:
Нет гармонии в мире, поскольку он соткан, увы,
Из мельчайших трагедий, из тысяч невидимых драм.

Примирись, примирись. Беспредельностью взгляд напои.
Не кляни этот мир - он не внемлет твоей суете.
И соцветия счастья, и горестей злые репьи
Перемешаны сплошь на его златотканном холсте.

И простор, то прозрачен, то снова от мороси мглист,
Студит горло, знобит, пробираясь за ворот ползком,
И сорвавшийся с тополя тёмный трагический лист
Прикоснётся к щеке и царапнет её коготком.

Любовь Сирота
[448x336]

Плачет осень. Слезами недужными
Стынут капли на сером стекле.
Листья, ставшие к сроку ненужными,
Умирают на мокрой земле.

Обесценены прежние ценности,
И с увенчанных сняты венцы...
О, извечная формула бренности -
Обречённость начал на концы!

Мы взираем на мир озадаченно,
И сбегает улыбка с лица,
Словно в осени нам предназначено
Осознать неизбежность конца.

Но летя через ветры гудящие
И вплетаясь в ковёр ноября,
Нам расскажут листы уходящие,
Что свой век отшумели не зря.

Отлетевшие, всеми забытые,
Нам расскажут, надеждой согрев,
Что недаром в ладони раскрытые
Свет ловили для отчих дерев.

И спокойно уходят, уверены,
Что грядущие листья вберут
Не сочтённый никем, не измеренный
Их надёжный, их солнечный труд.

Любовь Сирота
[550x355]

Проказница девочка-осень,
Свои ускоряет шаги.
С дождями шаля по дороге,
Меняет окраску листвы.

В своем желто-праздничном платье,
Не летнюю зелень ложась,
Проказница девочка-осень,
На листьях рисует смеясь.

Конечно немного печалит,
Тех красок размытая грусть,
Но осень шаля,не обманет,
И ты с ней встречаться не трусь.

Проказница девочка осень,
Меняет расцветку лесов,
...Кому то она и не очень...
...А кто- то влюбиться готов...
(с)

[301x340]

[показать]

[325x450]
Опять приходит осень невзначай -
Царица грез с глазами цвета меди.
Мой старый друг сентябрь, меня венчай
Сегодня с этой незнакомой леди.

Как финский нож войду по рукоять
В аллею, где молчание так зыбко,
Где каждый вдох - сургучная печать,
И каждое движение - ошибка.

Я знаю, осень, ты мне не простишь
Ее лица волнительный румянец.
Сыграй мне соло на откосах крыш,
Но не тебя я приглашу на танец.

Она заварит мне зеленый чай,
И я тогда открою по секрету:
Опять приходит осень невзначай
На смену угасающему лету...
Тарасов Алексей

Осень багрово, свинцово, пурпурно
Силу богатства, не скрыть.
Можешь теплом ты повеять,
Можешь и дождиком лить.

Осень подводит итоги,
Осенью сбор урожая.
Осень богатства дарует,
Листьями путь украшая.

Осень могущество, сила
Хоть ты снимаешь одежды.
И в наготе ты красива,
Осень, ты зрелая нежность.
Ната Невская
[550x300]

Значит, всё - потеплений не жди.
Небо серая хмурь полонила,
По окошку колотят дожди -
Монотонно, надсадно, уныло.
И хоть знаю: ещё впереди
Всплеск недолгого бабьего лета,
Всё равно - потеплений не жди,
Осознай, что их песня допета.
Холод давит обузой одёж,
Небо тщится оплакать потерю…
Бабье лето, печальная ложь,
Я люблю тебя, только не верю.
Ты теплом маскируешь распад
Так беспомощно, так виновато -
Только сквозь иллюзорный возврат
Лишь видней невозможность распада.
Что поделать с летящей листвой?
Бабье лето, святая наивность,
Ведь тебя выдаёт с головой
Поздней нежности грусть и надрывность.

О мой друг, опознай, улови:
На природе знакомая мета.
Разве в нашей осенней любви
Нет чего-то от бабьего лета?
О мой друг, осознай, проследи
Эту трудность холодных рассветов -
И не жди потеплений, не жди
Бабье лето - лишь видимость лета…

Любовь Сирота
[600x400]

Чем безнадежней, тем утешнее
Пора дождей и увяданья,
Когда распад, уродство внешнее -
Причина нашего страданья.

Тоска, подавленность великая
Людей тиранит, словно пьяниц,
Как если б за углом, пиликая,
Стоял со скрипкой оборванец!

Но явлена за всеми бедствами,
За истреблением обличья
Попытка нищенскими средствами
Пронзить и обрести величье.

Во имя беспощадной ясности
И оглушительной свободы
Мы подвергаемся опасности
В определенный час природы.

Когда повальны раздевания
Лесов и, мрак усугубляя,
Идут дожди, до основания
Устройство мира оголяя.

Любови к нам - такое множество,
И времени - такая бездна,
Что только полное ничтожество
Проглотит это безвозмездно.

Юнна Мориц
[600x450]

[показать]

[показать]

[показать]

За последний, написанный Осенью штрих...
За печальный,прощальный аккорд листопада...
За слезинку дождей... и чарующий миг
увяданья, а большего просто не надо,
славлю, Осень, твой свет...
и дыханье.., и плач...
Славлю птиц,что на юг в этот миг
улетают...
Жаль, что я остаюсь...
И зима, как палач, на Покров
белым снегом листву накрывает...
[550x400]

[366x599]
Этот сад одинокий, он слышал о нас,
Потому что он тянется к нам,
И не он ли в дождливые окна сейчас
Окликает нас по именам?

Не хозяева мы, не владельцы его -
Просто странники осени этой.
Сад не просит от нас, как и мы от него,
Ничего, кроме слова и света.

За кустами малин - глина влажных долин,
Заторможенный клен у пригорка.
Солнце - бледное, как недожаренный блин,-
Где его золотистая корка?

Засыпаю в дожде, просыпаюсь во мгле,
На прохладе тетрадь раскрываю.
Влажный сад шелестит у меня на столе
И диктует все то, что скрываю

От тебя, от самой от себя, от всего,
Полюбившего осень, как лето.
Сад не просит от нас, как и мы от него,
Ничего, кроме слова и света.

Юнна Мориц

Опустели дачи. Отсырели спички.
На зрачок лиловый ходят электрички.
Холодеет небо, углубились дали.
Жарю ломти хлеба, грею цинандали.
Надеваю свитер, потому что ветер.
Кто-то вереск ночью инеем отметил,
Этим и ответил на мои вопросы —
Будут ли морозы просветлять откосы
Млечным снегопадом, веяньем оттуда,
Где ничто так рядом, как намек на чудо.
А покуда — прелесть сырости осенней.
Что за птицы спелись в золоте растений,
В охре и кармине на каштане конском!
Чуден блеск в камине, в подлинном, в эстонском,
Праздник обогрева — в карей корке древа,
Сохнет обувь справа, плащ распластан слева.
Деревом и глиной этот быт старинный
Дух ошеломляет в спальне и гостиной.
В чистоте кристальной, в нищете холстинной
Обладали тайной жизни длинной-длинной.
Думаю об этом вдалеке от дома,
Но не предавая ни аэродрома,
Ни строфы, ни строчки на скамье вокзала.
Я своей тетрадке только что сказала:

Сквозняки все чаще, проливни все больше,
Дыня стала слаще, а рябина горше.
От чего отвыкла, из чего возникла —
Это дуновенье будущего цикла,
Может, я ни слова не скажу к заглавью,
А над первой строчкой три звезды поставлю.

Юнна Мориц
[600x412]

[показать]

Вода в колеях среди тощей травы,
За тучею туча плывёт дождевая.
В зелёном предместье предместья Москвы
С утра моросит. И с утра задувает.
А рядом дорога. И грохот колёс.
Большие заводы. Гудки электрички.

Я здесь задержался.
Живу.
Но не врос.
Ни дача, ни город,
Тоска без привычки.
Быть может, во мне не хватает огня,
Я, может, уже недостаточно молод...
Но осень не манит в дорогу меня -
В ней нынче одни только сырость и холод.

И ноги ступают по тусклой траве.
Все краски пропали. Погода такая.
Но изредка солнце скользнёт по листве -
И желтым и красным листва засверкает.
Как знамя, она запылает в огне
Подспудного боя.
И станет мне ясно,
Что жизнь продолжается где-то вовне,
Всё так же огромна, остра и опасна.
Да! Осени я забываю язык.
Но всё ж временами
сквозь груз настроенья,
Сливаюсь,
как прежде сливаться привык,
С её напряжённым и грустным гореньем.
И, может быть, будет еще один год.
Год жизни -
борьбы с умираньем и скверной.
Пусть будет тоска. Но усталость пройдёт.
Пусть всё будет больно, но всё - достоверно.
Порывы свирепы. Не бойся. Держись.
Здесь всё на учете: и силы, и годы.
Ведь осень всегда беспощадна, как жизнь -
Контрольный налёт первозданной природы.
И в кронах горят желтизна и багрец.
Как отсвет трагедий,
доступных не очень...
Для дерева - веха.
Для листьев - конец.
А чем для меня ты окажешься, осень?

Наум Коржавин
[500x376]

Осенью в Москве на бульварах
вывешивают дощечки с надписью
"Осторожно, листопад!"

Осень, осень! Над Москвою
Журавли, туман и дым.
Златосумрачной листвою
Загораются сады.
И дощечки на бульварах
всем прохожим говорят,
одиночкам или парам:
"Осторожно, листопад!"

О, как сердцу одиноко
в переулочке чужом!
Вечер бродит мимо окон,
вздрагивая под дождем.
Для кого же здесь одна я,
кто мне дорог, кто мне рад?
Почему припоминаю:
"Осторожно, листопад"?

Ничего не нужно было,-
значит, нечего терять:
даже близким, даже милым,
даже другом не назвать.
Почему же мне тоскливо,
что прощаемся навек,
Невеселый, несчастливый,
одинокий человек?

Что усмешки, что небрежность?
Перетерпишь, переждешь...
Нет - всего страшнее нежность
на прощание, как дождь.
Темный ливень, теплый ливень
весь - сверкание и дрожь!
Будь веселым, будь счастливым
на прощание, как дождь.

...Я одна пойду к вокзалу,
провожатым откажу.
Я не все тебе сказала,
но теперь уж не скажу.
Переулок полон ночью,
а дощечки говорят
проходящим одиночкам:
"Осторожно, листопад"...

Ольга Берггольц
[600x389]

[показать]

[показать]

[показать]