Снова осень проходит скверами,
Клены старые золотя,
Снова мне, ни во что не веруя,
По чужим проходить путям.
Снова мне, закусивши губы,
Без надежды чего-то ждать,
Притворяться веселым и грубым,
Плакать, биться и тосковать.
И опять, устав от тревоги,
Улыбаясь покорно: «Пусть»,
Принимать за свое дороги,
Тишь, туманы, тоску и грусть.
И опять, затворяя двери,
Понимая, что это ложь,
Хоть немножко,
Хоть капельку верить
В то, что где-нибудь ты живешь.
Павел Коган. 16 сентября 1936
[479x640]Прости меня,
растаявшее лето,
как рафинад в горячей чашке чая.
Безлиственные ветви бересклета
пространство асинхронно раскачают –
и я пойму, что винтики и втулки,
скрепляющие время,
проржавели,
а пустота размеренно и гулко стучит в груди,
надеясь, что метели заполнят снегом кубик мирозданья,
сместят часы и расщепят минуты,
и возвратят признанья и лобзанья в то лето,
вспоминаемое смутно.
Какая осень долгая сегодня!
Озябли руки.
Опустела чашка с настоем бересклета.
В преисподней, должно быть, жарко.
Кляксы.
Промокашка.
Неровный почерк.
Корка апельсина засохшая (как символ неуюта).
И чудится, что свечи – негасимы,
что – негасимы свечи
(в это утро).
Александр Москаленко
[600x388]Листья – лисы. Каждый – рыжий,
Носом – в землю. И добыча,
И охотники – они же…
С кроны – в осень. Все – обычно.
В проблеск лужи - тонкой тенью…
Застывают на минуту,
Не меняя положенья, -
Пересмешники и плуты! –
А потом, забавы ради,
Рвутся под ноги – огнями…
…Листья, утомившись за день,
Засыпают под корнями…
Сверху – ветер, ветви, птицы…
Снегопад – и слеп, и точен…
..А под утро им приснится
Пряный запах вешних почек…
Вера Ермак
[600x403]Скульптор-осень ветрами отсёк от деревьев листву:
Это - лишнее. Веток ажур обнаженным оставив,
Он окрасил мой мир, тот, в котором сегодня живу,
Странной смесью из веры и истины, сказок и яви...
Полирует ложбинки дворов серый бархат дождя.
Въелась пыль в это небо - до темени хмурого взгляда...
...Попрощавшись с тобою, на миг обернусь, уходя...
Может, стоит подумать, и - все же?...Да ладно!.. Не надо.
Скульптор-осень, ты снова закончил одну из работ.
Вроде быть бы довольным - а ты так печален? как странно!
Потому ль, что уже охладевший ко всем небосвод
Рвут на части стволы - точно лезвия обсидиана?..
Ты талантлив, я знаю...Откуда дождливая грусть?
Ощущения - те еще... Холодно в сердце...и - жарко...
Да, уже ухожу, но... Позволь, через год я вернусь?
Покажи мне тогда золотистые статуи в парках....
Вера Ермак
[700x596] Осень – это тонкие прожилки. В листве дрожащей. На асфальте. На ладонях.
Я выдыхаю дым на грязные дороги, ползущие с распаханных полей.
И забываю о дыханьи за спиной того, кто рано или поздно, но догонит.
Скажи мне пару слов. Ведь так теплее. Немного. Не намного. Но теплей.
Я мало вижу. Что-то заслоняет. И на губах смертельный яд. Тягучий, сладкий.
И я облизываю губы. Это просто. Во мне дрожат такие струны, что мелодия
страдает рваным ритмом. Диссонансом. Но это даст мне время для отгадки.
И ясный взгляд - тебя не путать с бродящими по улицам, прелестными, но жалкими и бледными подобьями.
И это даст мне силы спать без снов. И просыпаться. И держать прямее спину.
И видя боль, твердить, что не про нас, не с нами. И спать одной, но с твоим именем во рту.
Смотреть, как снова встанет за спиной чужое отражение в витрине.
И ждать, когда весь город, превратится в невечную, но всё же мерзлоту.
И в этой мерзлоте застыть до мая. Как в янтаре, как в сахарном сиропе.
На мёрзлых стёклах рисовать окошки – «суббота-воскресенье». Нам, для нас.
Рассматривая линии судьбы, ума и сердца в пыльном микроскопе,
Нести из снов июльские закаты, припрятанные летом про запас.
Да. Осень. Но я вижу. Слышу. Знаю. И когда город заметёт колючим снегом,
В дурацкой позе, в утре ледяном мне музыка твоя не даст застыть.
И медная удача на шнурке заставит присмотреть площадку для разбега.
Летать к тебе. Ждать зиму. Греться мыслями. И быть счастливой. Просто. Просто быть.
(с)
Заворожённый лес прозрачен
и опалён огнём осенним.
И тишина стоит на даче,
как обещанье воскресенья.
До первопутка две недели.
И шорох леса еле слышен.
И торжествующие ели
темнее стали вдруг и выше.
Всё ждёт холодного рассвета.
Рябиновая ветка гаснет.
Теряют контуры предметы
на даче в зимнем безучастье.
И замирает в ожиданье
зимой беременное небо,
чуть проседая серой тканью
на леса поредевший гребень.
Ты ловишь нити разговоров,
киваешь невпопад домашним,
а год уже Покровом вспорот –
нажимом твёрдым карандашным.
А год уже махнул за кручи
и лета больше не случится.
И подплывают к даче тучи
и отлетают с дачи птицы…
Чернобровкин Георгий
[600x459]Есть ясность тихая в природе,
когда проявлен первый снег,
когда уже не осень, вроде,
и не зима, пожалуй, нет.
И шатко это равновесье,
и так болезненно легки
мои шаги по перелесью,
где засыпают ивняки.
Вдоль берегов реки бредущей
не лёд, а так лежит – ледок.
И тяжелее, и всё гуще
на небе облаков клубок.
И я морщины сосен глажу,
прощаюсь с ними и молчу.
И не ищу себя в пейзаже,
а плачу и собой плачу
за день, за первый снег, за малость
всего, что было мне дано,
за то, что мне ещё осталось,
что будет в жизни суждено.
И понимаю: будет новый
в моих ладонях день лежать,
и таять, как дворец ледовый,
и вешней речкой лепетать…
Чернобровкин Георгий
[640x470]
Использованы стихи Ирэны Левиной и фотоработы Петренко С.И.
ОСЕННИЙ НАПЕВ
За окном печально стонет саксoфон.
О судьбе своей рассказывает он,
Постарел за осень, сильно поседел,
Он уже не тенор - басом вдруг запел.
Ведь когда-то звонким его голос был,
Развлекать прохожих он всегда любил,
А теперь уж нечем хвастаться ему,
Одиноко стало, грустно одному...
В подворотне зиму дожидаясь,
В желто-красный атлас наряжаясь,
Покрывая дороги ковром.
Ветер спутал узоры ковра,
И на нем в танце листья кружаться,
Словно с прошлым хотят попрощаться
В окруженьи тепла и добра.
Осень плачет о лете с весной,
Землю влагой обильно питая,
На ушедшее взгляд свой бросая
И готовясь ко встрече с зимой.
Листья падают, тихо шурша
И ложась на асфальт, засыпают...
Умирают и даже не знают,
Что зима к ним идет неспеша.