[показать]
[показать]Некогда Тарантино «научил» действенному критерию заимствований – цитировать фильмы старые или малоизвестные (допустим азиатские), чтобы рядовой зритель не догадался о происхождении многочисленных разнородных частей, с виду единой и стильной, компиляции. Да, конечно, потом въедливые киноведы разоблачали маэстро в чрезмерном пользовании метода «цитаций», но его фильмы к тому моменту приобретали сакрализованный (непогрешимый) статус. «Сюрреалистичный» успех «бешеного пса» высвободил сознание молодых творцов, предоставив бескрайние просторы для рецепций и инспираций. Креативная невинность теряется, когда вместо «я люблю» появляется «во влюбленном состоянии великие обычно говорили так…». Поэтому даже самая оригинальная и нестандартная кинокартина сейчас элементарно разбивается на сотню клишированных идей, образов, мизансцен. Вероятно, необычность состоит именно в авторском слиянии этих готовых компонентов. При первом же просмотре «Района №9» сталкиваешься с целым скоплением «хвостов», смелых заимствований.
Возьмем «оригинальный» документалистский стиль картины, пришедший прямиком из короткометражки самого Бломкампа 2005 года. Это – не более чем тематическое (научно-фантастическое) отражение в меру известной арт-хаусной комедии С. Арау «День без мексиканца» (кстати, 2004 год!). Здесь присутствуют и стилизация видеоряда под телевизионную камеру, и интервьюирование очевидцев событий. Киноповествование, кстати, вращается вокруг странностей неконтролируемого исчезновения всех «латиносов» Лос-Анджелеса, при этом в рамках игрового сценария, повествующего о жизни нескольких конкретных семьях и последней оставшейся («Избранной»?! готовой примирить «цветных» с белым населением?) мексиканки LA (даже безумный ученый наличествует, способный решить проблему посредством дефицитного «материала»). Стоит помнить, что наррация в обеих картинах многопланова. Сначала затрагивается общая проблематика (перенаселенность и криминализация пришельцами Йоханнесбурга, либо «латиносами» города ангелов), разрешающаяся неким радикальным событием (депортация в лагерь, либо мистичное исчезновение), что сказывается на конкретных судьбах главных героев (заинтересованность государства либо корпорации в их персонах, поспособствующих развитию текущего положения вещей – получение инопланетных технологий, возвращение «мексиканцев»).
Если копаться в частностях, то в каждой сюжетной сценке опять же существует отдельный источник рецепции. Например, генетическая трансформация Викуса, обуславливающая изменение внешнего облика героя, просто впечатывается знакомыми образами из кроненберговской «Мухи»: тот же ужас перед распадом человеческого тела (выпадение ногтей и зубов, образование новых конечностей), резкая конфронтация с прежним окружением (вынужденное отшельничество, либо сотрудничество с «моллюском»), скрытая надежда преобладания человеческого генома над «чужим» логично оборачивается неудачей. Интересно, как сами пришельцы с щупальцами в балахонах из прототипа (Alive in Joburg 2005) вырождаются в «коммерциализованные» особи, напоминающие насекомоподобную версию расы турианцев из «Масс Эффект» (Mass Effect, мультиплатформенная RPG 2007-2008). Вообще в мелких деталях чувствуется геймерская осведомленность создателей (что тысячу раз естественно и понятно): инопланетное оружие, напоминающее массивные «анриловские пушки» (Unreal Tournament) и ему подобных шутеров; отдельные ракурсы в последней битве, отсылающие к «гирзоподобным» экшенам (Gears of War). В конце концов, в этом году тренд «мясное действо в африканских трущобах» уже воплотился в игровом хите «Resident Evil 5». Думается, что даже аниме не прошло мимо создателей – «мехо»- тематика поспособствовала сцене в финальном бою, а вот второй сезон сериала «Призрак в доспехах» («Ghost in the Shell: Stand Alone Complex 2nd GIG», 2004), повествующего о бытии нелегалов-беженцев в гетто техногенного будущего, мог повлиять и на общую сценарную канву. Этого достаточно, чтобы не рыться в очевидных связях с корпусом научно-фантастических блокбастеров.
А в принципе, получается, что первичную интересную находку о пришельцах-нелегалах продюссерская мощь Джексона «залатала» огромным количеством голливудских клише, поспособствовавших принятию фильма требовательной к развлечениям публикой.
В детстве я множество раз смотрел фильм-сказку-фэнтези. Помню, что шёл он по Культуре.
Сказка о королевстве, в котором дочь - что-то вроде ведьмы - убивает своего отца-алхимика и забирает у него механизм машины времени - песочных часов, над которыми он работал всю жизнь.
Потом она со своими преиспешниками строит огромный механизм часов в своём королевстве - а в том, где она убила отца, время начинает идти очень-очень быстро. За один день помидоры вырастают и гниют. Потом умирает король, его дочь становится королевой. И её возлюбленный обещает всё исправить. В итоге, когда он приходит к этой ведьме, он уже совсем немощный и старый...
Ведьму погубило колесо от часов из-за кольца возлюбленных, которое испортило механизм.
К огромному сожалению, кроме содержания я больше ничего об этой фильме не помню. Может быть, вы тоже его смотрели?
«Розовые фламинго» Джона Уотерса - устаревшая и сильнейшая дичь, которую действительно трудно обставить по эксцентричной градации, если не делать заведомый 3d ремейк, детально усугубляющий продемонстрированные перверсии. Пусть изощренному в порнографических изысках обывателю, прошерстившему ни одну тысячу ссылок и сайтов в поисках телесных вывертов и идеологических перевертышей (не расщедритесь инвективами - просто сам текст требует воплощения множества «изнаночных» слов), и не понравиться столь скромное наличие «моральных» преступлений, но... Это была богемная попытка легковесно разобраться со всеми недобитыми модерном, а потом тщательно воскрешаемыми постмодерном, принципами. Но, безусловно, она ни имела отношения к индустриальному способу кинопроизводства, где эффективность связывается с «толще, больше, краше» (хотя знакомый с данным фильмом увидит здесь скорее игру слов). Рубеж 70 годов – время новых тенденций в голливудском кинематографе, когда фильм, не изобразивший половой акт, считался несносно устаревшим и барахтался в собственном консервативном аутсайдерстве (пусть и недешевом). Американская (да и западноевропейская) фильмотека проникалась образами свобод, раскрепощенности, оппонируя господствующим институтам (инициаторам личностного подавления); короче, переусердствовала с поеданием плодов хиппанского (леворадикального и прочих) парадиза («Забриски поинт», «Беспечный ездок»).
И кто-то должен был разразиться вызывающей фривольной дичью, чтобы сама идея сексуальной эмансипации в кинематографе, достигнув апофеоза, подорвалась бы на мине гнусного стеба. Следовало изобразить сексуальность сквозь призму пресыщения; так она рассеялась в спектре мелких инверсий, разноцветных лучиков нетрадиционного сношения. Ну, так Джон Уотерс и дал максимум «доморощенного» секса – «пластичного», непонятного, вызывающего, самого аномального, подчеркивая отсутствие «репродуктивного акта в рамках моногамной пары». Посудите сами – натуралистичный трах в курятнике с охапкой из бедных «курочек ряб» (вроде фетишистской зоофилии, но птичек жалко); взаимный петтинг ступней самой отвратительный пары, не завершающийся половым актом; бизнес-оплодотворение лакеем со шприцом похищенной женщиной (рожденных детишек «самая отвратительная пара» продает лесбийским семьям), эксгибиционистские опыты как пример воровской техники (на каждую сосиску, привязанную к члену, материализуется симпатичный транссексуальный отпор), травести-инцест главной героини (трансвестита) Дивайн с сыном после примечательного осквернения вражеского жилища… да, в конце концов, встречались ли ранее примеры таких экзекуций преступников, как кастрация?! Все это, перемежаясь с бытовыми ритуализованными диалогами о чести, яйцах, суде, найме на работу, устанавливается на минималистичный сюжет о том, как у «с виду добродушного транса» преступная парочка пытается оспорить звание самой отвратительной особы.
Итак, если это был «плевок» (не новый трюизм о вызове обществу), то направлен он был не на большинство, не в сторону массового обывателя (таковой воспринял бы картину как заведомое сумасшествие). Объектом осмеяния стал передовой, авангардистский класс, закладывающий «элитарные» культуралистские взгляды в масскульте. Режиссер отхаркнулся с верхов на «верхних» обитателей, и если ядовитая слюна попала на кого-то из невинного плебса, не беда, просто не стоит обращать внимания. На утонченное высокомерие расхоложенной богемы вылился отвратный гротеск-коктейль из куриных перьев, собачьего дерьма, травести красот, лакейской спермы, похотливой бородки, раскрытого анала, свисающей яичницы со рта добродушной толстухи с бюстгальтером. Короче, дичь. Но дичь последовательная (режиссер от начала до конца киноповествования придерживался линии «страха и отвращения»), художественная (все половые извращения здесь оцениваются не сами по себе, а как образы-симптомы странностей обращения сексуальности в постсовременном обществе), абсурдистская (под парадоксальную эстетику установлена абсурдная философема о предельной отвратительности как очередной ступени эволюции «человека социального»). В конце концов, картину мы вынуждены назвать не коммерциализованной, сравнительно с сегодняшними масс-медиа продуктами, сражающимися за рентабельность. Потому что в отличие от тех же «капиталистических» наследников вроде «гонзо» или «хардкор» порнографии, MTV-шных «Чудаков» (см. поедание собачьего кала), поставивших людские аномалии на финансовые рельсы, «Розовые фламинго» оказался более чем идейным фильмом. Так перверсия из свободного художественного действа превратилась в тягостную оплачиваемую работу. Пограничный эпатаж сменен на тонкий расчет…
Не считая того, что
[699x466]
[350x262]
[699x381]
[699x381]
[699x381]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[450x299]найден самый первый фильм Тарантино!!!
День рождения моего лучшего друга / My best friend's birthday
Год выпуска: 1987
Страна: США
Жанр: комедия
Продолжительность: 00:36:22
Перевод: Субтитры
Русские субтитры: есть
Режиссер: Квентин Тарантино
В ролях: Крэг Хаманн, Квентин Тарантино, Кристал Шо, Аллен Гарфилд, Эл Харрелл и др.
"Режиссерский дебют Квентина Тарантино, который он снял вместе с Крэгом Хаманном (сценарист, актер) в 1987 году, в то же самое время, когда работал в видеоархиве на Манхеттен Бич в Калифорнии. В 1984 году Хаманн написал короткий сценарий - историю о молодом человеке, который пытается сделать приятный сюрприз своему другу на день рождения, но его преследуют неудачи. Тарантино решил поучаствовать в проекте, и вдвоем они дописали сценарий до полного метра, наскребли 5000 долларов, купили 16-мм пленку и следующие четыре года занимались съемками. Вместе с постановочной группой в съемках приняли участие их приятели и коллеги по видеомагазину и по актерским курсам.
Этот фильм - самый комедийный из всех тарантиновских. Изначально он шел 70 минут, но полфильма куда-то пропало, и до нас дошло 36 с половиной минут. В таком виде их показали на нескольких фестивалях, и официально этот фильм никогда не выпускался.
По оставшимся фрагментам видно, как Тарантино отрабатывает свои фирменные приемчики, многие из которых мы потом увидим - некоторые эпизоды почти дословно - в "Настоящей любви", "Криминальном чтиве" и далее по списку."
Неизвестно как эти отрывки были откопаны, но это действо стоит того чтобы быть отсмотренным!
Тарантино шутит в своем стиле! Смешно.
И интересно для общего развития. )
остальное тут:
http://torrents.ru/forum/viewtopic.php?t=1955425