Мне горло перехватит аромат
Воспоминаний, черно-белых фотоснимков,
Которые подбросит мне река ,
с названьем Лета, чуть смешная невидимка.

И неуверенная бархатистость ностальжи
Протянет мне ладони утром ранним,
Когда на ветках вызревают снегири
И утро , развалившись на диване,

Закутанное в недосказанности снов
Чуть кружит голову, безумно и бесцельно.
Заря прольет на галстук мне вино,
Окрасив розовым. День вспыхнет карамелью,

Растекшись между стулом и столом,
Наполнив комнату, как молоком посуду,
И через воздуха прозрачное стекло
Глядит мой мир. Я в нем слегка побуду,

Потом вернусь, пропахший суетой,
Морозным воздухом со вкусом мандаринов,
На елке вспыхнет дождик золотой,
И старый год уйдет, сгибая спину.

повадки
по - волчьи
горящие очи,
хвосты-
то , что было,
что ты не забыла,
что в жилах и ветрах,
что в отблесках лета,
в глазницах луны
и в пульсации тьмы,
что с кровью впиталось,
осталось лишь малость-
привычка любить,
и не позабыть
свободу дышать
и не жить не спеша.

Под звон дурацких бубенцов
на колпаке моем дурацком,
гримаса маски и лицо
под ним, лощеное , как лацкан

на сюртуке. А кукловод -
к лицу приклеена улыбка,
рука подрагивает зыбко,
Всего - то мистер Новый год!

Зима, зима на горло наступает,
и шопинг не спасает от хандры,
ажиотаж от чувства не стихает,
и елка сатанеет сквозь шары:

- Приди ко мне , мой дуб, мой повелитель,
я через речку новогодняя стою,
и тает снег, хотите-так пилите,
я вся созрела. Приходи, молю...

От желудей твоих я вся немею,
Иголки, как у ежика, встают.
Ведь Новый год! Куранты! Я успею
До них сказать , как сильно я люблю

Тебя.
- Ах, елочка подруга!
Ты шишками меня не привлекла,
Мне пихта присылает письма с юга.
И корни... И не надо мне ля-ля.

- Ночь облекает слова в раскованность,
нам лучше вернуться к ее истоку
в туч и сумерек разорванность,
а сейчас мне холодно и бьет током
от нежно-томных касаний и эйфории,
что скрываются на дне твоих поцелуев,
запах нежности и вкус лилий
иди ко мне, рискую,
продолжай моих мыслей нервные окончания,
сделай со мной все немыслимое,
мы станем сиамами, мы вечностью станем,
я знаю, ты это замысливая
наливаешь кофе, глядишь, прищуриваясь
слегка обиженно, но так заманчиво,
наполним свои сердца, траву покуривая
на тахте засиженной чувства оттачивая,
а что тебе мешает это сделать -
делай это со мной, противный,
ласкай мое нежное тело
и поцелуи ливнем,
любишь мою китайскую еду,
мы увидимся поздним вечером.
Но ты скажешь:
- Я не приду...
И одиночество обеспечено.

http://autotaganka.ru/hny2008.swf

я тоже когда-то верил - клевал из протянутых рук,
но хватит ли этой веры, или вдруг победит испуг,
выскальзывая из пальцев, в руке оставляешь перо,
прощаться и возвращаться... или? то и другое рок !
А если уходят руки, если крошки с привкусом слез?
глаза закрываешь - жмурки, и в воздухе плещется вес,
попрыгивая по ступеням, как научиться летать?
Со звуком упавшего пенни мы попадаем в такт.

Не называй меня любимым,
не надевай мне ремешок
на шею. Вот мелькает мимом
мой не заученный урок

моих фантазий пентаграммы,
моих исхоженных дорог
неровные параллелограммы,
ружье, прибившийся щенок

да патронташ пустой плачевно,
и дальний звук - звучит манок,
глаза слезящиеся, вены
и острый осени клинок,

да память, это несомненно,
табак, запас соленых шуток,
а ты считала, я-то пленный,
но режут небо крылья уток.

Плененный лёт. И, опьяненный,
как ветра брютом, нет, не Брут,
я под закатом опаленным
ищу изысканный уют.

Джек - Воробей, пройдоха и везунчик,
Ботфорты, ром, просоленный камзол.
Корсар морей. Пожалуй, даже лучше...
С глазами, полными весенней бирюзой.

А паруса мои наполнил ветер,
И сердца факел освещает путь
К зеленым островам, а звезды светят,
Горя в волнах. Да это просто жуть!

Душа летит, летуча , как Голландец,
Паря в тумане легкая, как сон.
Ах, лучше бы нам вовсе не встречаться,
Чем так парить, не встретившись потом.

По морозу, бредущему улицей,
По самому настоящему снегу,
По воздуху, пропитавшемуся негой,
Деревьев сугробы сутулятся,

Улетая в межзвездные просеки.
А крохотная варежки баня
Наполнена нервными окончаниями -
Пальчиков ледяными торосами.

Разбивающимся стеклянным шаром
Названивает дрожащий лед
Сосулек. Планета не устает,
Тепла лишь бывает мало

Согреться и согреть. Щурится
Фонарь новогодний качается,
Нравится в снежинках маяться...
Под ним две замерзших курицы.

Там за окном хохочет Новый год,
Переливаясь в мишуре и блестках
И праздник, весельчак и мот,
Из декабря в январчик перельется .

И перельется через край вино
Шампанское. Мы в это с детства верим,
Что Новый год, как будто в казино,
Беспройгрышно войдя, распахивает двери

И на любое поле загадав-
Мы получаем по кусочку счастья.
Ах, Новый год, проказник, все же прав-
Мечта сбывается, хотя б отчасти.

Снегурка, дед и прочий антураж
- Лишь для того, чтоб не было иначе.
Мы Новый год берем на абордаж,
Уходит год - не плачь, а загадай удачу.

Потягивая ликер, как потягивается кошка,
едва пробудившись и поглядывая по сторонам
глазами серо-зелеными, в которых насыпаны крошки,
в которых скрыта грация и поволока вина,

мы чувствуем - в кровь переходят искры
и смешиваются с лезвиями горящих свечей,
что режут ночь надвое. Как ириски,
часы тянутся, и каравеллы твоих плечей

в ночи качаются. А тебе хочется виски,
чтобы ночь обнимающе, и холодок руки
был согревающим, и ты с коварством киски
вонзаешь в душу когти. Все пустяки

останутся в прошлом. Твой снег трепещет,
крылами хлопает, вот -вот взлетит,
как ты подрагиваешь в предчувствии вещем,
я в хрупком крошеве,
и не уйти .

Что ж ты плещешься скользкою рыбой,
из сетей вырываясь моих,
бег стремителен, неба лишь глыба
навалилась, и бьется родник,

словно кровью пульсирует вена
среди мха, и пульсирует рот,
наполняясь тобой.
Дрожь коленей...
Заметает листвой небосвод.

Осень вызрела, хлюпает носом,
до зимы нам рукою подать,
льет по плесам дымком папиросным,
да горит золотая звезда

среди сумерек. Дальним утесом
зреет вечер. Ну что ты молчишь?
А в стогах засыпают покосы,
да костры тихо гаснущих крыш

зябко плечи вжимают в заборы,
холодок по спине ноября
пробежал и впитался мне в поры.
Осень кончилась. Может быть зря?

нас заносит, а куда , не знаю,
не отвечу . не сумею, не скажу,
жизнь идет какая-то иная
по немыслимому виражу

алости порою не хватает,
в цвет багровый красится закат,
ты сидишь и, ужин уплетая,
поправляешь аленький халат,

алыми губами улыбаясь,
пьешь томатный, ярко -красный сок,
за окном рябина, тоже ала,
и алеет апенький цветок.

паруса алеют на закате,
алый нос я по ветру держу,
алый диск по горизонту катит,
в чай тебе я сахар положу.

нарисуй этюд в багрово-красном-
ты на фоне алых парусов
золотишься. абсолютно ясно-
это будет очень хорошо!

Мы взрослые люди мы можем спать , когда нужно,
Но не смыкаем глаз, когда пульсирует тишина,
когда город пуст, нет птиц, только лужи,
зима дышит за ухом, и лишь пелена

смыкает холод пальчиков не на шее, а где-то ниже,
где сердце рисует кардиограмму
так убедительно,
а в зоне сумерек лишь ночь, я вижу,
смеется клоуном
Так уморительно.

Да, обхохочешься! Покрываясь мурашками,
Вместо лица сминая маску,
Зачем мы убиваем время, завивающееся кудряшками
весенних облаков и изумрудной краски?

Нас четверо в ночи, налившейся одиночеством,
Ты , я ,
Мерзкое ожидание соприкосновения,
И тишина, как пустое пророчество...
Да ощущается ночи колыхание,
Поделенной на мгновенья.

Покамасутриться, сличая то, что было
С тем , что могло быть. Думая о том,
Что знание, однако, все же сила.
А просто сила - как тупой железный лом.

Мне влом читать о дао и не дао,
Что аюведно, что почти что бред,
В асане я в нирвану улетаю.
Ты тоже в кайфе . Или все же нет?

Смутно-дышащими листьями
Чёрный ветер шелестит,
И трепещущая ласточка
В тёмном небе круг чертит.

Тихо спорят в сердце ласковом
Умирающем моём
Наступающие сумерки
С догорающим лучом.

И над лесом вечереющим
Встала медная луна :
Отчего так мало музыки
И такая тишина ?

1911


Невыразимая печаль
Открыла два огромных глаза,
Цветочная проснулась ваза
И выплеснула свой хрусталь.

Вся комната напоена
Истомой - сладкое лекарство!
Такое маленькое царство
Так много поглотило сна.

Немного красного вина,
Немного солнечного мая -
И, тоненький бисквит ломая,
Тончайших пальцев белизна...

1909

Луна сияла, надкусив кусочек сыра,
В закате масла жарилась заря,
Светило отбивною уходило,
Шипя, в компотик моря. Говоря

О чем-то постороннем, ели пиццу,
И кока кола так шипучке била в нос,
Что голова кружилась, и кружиться
Земля перед глазами, как поднос

с остатками съестного продолжала,
когда уже шипучку я допил.
А луч зеленый колыхал на дне бокала
лимон. Но тезка говорил и говорил,

О том, что мол природа - есть природа,
И сильный слабых ест, а я вот нет...
И мы сидели , два подвыпивших урода,
Нас ело время, потихоньку уходя на нет.

«Ничто не приходит слишком поздно для того, кто умеет ждать»

наполни собой мою половинку тоски
наполни собой мои дни , мои сны, сумасшествие,
которому ты безусловно причина, а следствие
в песочных часах утешающе шепчет
- мееерсссси...

за то, что была...
Но мучительно ломит виски,
и снег пробивается к сердцу холодными пальцами,
да гроздья рябины на ветвях дрожат постояльцами,
да дрожь проступает на пальцах.
Но кормишь с руки

Ты птицу сомненья. Песчинки стучат и стучат
по нервам и нервно мгновенья листают и дни:
- одни мы...одни мы...одни мы...одни...,
как будто укусы жестоких голодных волчат.

( написано совместно с Чудой)