Пожалуй, лучше, чем я есть,
не стать, не быть, и чуду не случиться,
ну, брошу пить, а может даже есть,
ну, научусь парить подобно птицам,
посею мак/тьфу-тьфу его нельзя/
хотя он красен/нам тем более не нужен/
нет лучше лыка навяжу-ка я,
и санки запасу для стужи,
телегу мы готовили зимой,
она не пригодилась в это лето,
колесной мази не достать, хоть вой,
и щиплет дым глаза/ он сладок для поэта/
за мной теперь усиленно следит
большущий брат/веревочки в ладошках/
а я все думал-почему же тик
мне глазом дергает/так мышь играет с кошкой/
мы все, как правило, живем под колпаком,
я в хате с краю /жмет колпак на крышу/
немного съехала /я звезды вижу днем,
а ночью ничего не вижу и не слышу/.

я жизнью с тобой очень рада,
я ласточка, курочка ряба,
ты - парусный старый корабль,
изящен, как стройный журавль,
ты якорем тянешь на дно,
толстяк /это пиво/, вино,
пьянишь меня, голову кружишь,
но дружишь, и, кажется, любишь,
спасибо, что любишь такую,
кукушкой годков накукую,
кулик и болото хвалю я
в надежде на звук поцелуя,
меня поцелуешь, колючий,
узнаю, что ты самый лючший,
контроль над собою теряя,
я жду тебя, словно трамвая.
ревную безумно и страстно,
я огне- и био- опасна,
без кОмета я накипаю,
без Орбита я никакая,
мне кариес зубы погубит,
без Тирета как чистить трубы?
макс -фактор, ароматизатор,
реклама-мой движущий фактор,
хочу, и гляжу телевизор,
купи все! а если ты низок?
тебя я не зря ревновала,
изменник, урод и не пара,
мне мама всегда говорила,
что ты идиот и горилла,
что жизнь я с тобой загубила,
и внешне похож на дебила...
Я двери тебе открываю,
ты с Фэрри!!! тебя обожаю!

луна и солнце на своих местах,
лишь я скольжу по неизведанной орбите,
ты спой мне на ночь неизвестный птах.
про то, что в этой жизни в дефиците:

по лужам пробежаться босиком,
не прятаться под зонтик и скорлупки,
дышать непринужденно и легко
и совершать красивые поступки,

отдать долги/или хотя бы часть/
ни капли в рот и все же встать на лыжи,
красивых песен/штучек 25/
петь их вполголоса, и голос чтоб пониже,

расти духовно/ пару сантиметров в год/
продать диван/для роста он не нужен/
к тому же он разорван/это милый кот/
и не ругать кота, и к черту поздний ужин

питаться правильно/а кстати что я ел?/
не в сухомятку, поливать деревья,
косить траву, и вовсе одурев,
из стареньких стишков писать стихотворенья.

потом , конечно, буду воспарять,
летать не высоко, а так в районе крыши,
и обо мне конечно же слагать
акыны будут удивительные вирши,

в комп ни ногой/зараза из зараз!/
эпистолярно- перья, сумрак, свечи
и перейти на Вы, обожествляя Вас,
и потихоньку перейти в предтечи,

да, и о течах - ванну починить,
не сам, сантехнику внимая, это сделать,
и, в разговоре не теряя нить,
тренировать язык, а также тело.

мечты. мечты в чем ваша власть,
я не пойду сегодня на работу,
я помечтаю, до обеда высплюсь всласть,
гори огнем - я буду беззаботным.

так остры очертанья ее скул и кулаки, упав под подбородок,
так давяще выплескивают воду на плоскость через плачущий прищур,
а одиночества зеленый огонек бездумно заставляет мчать по встречной
и скорости уколом / вдруг излечит?!/ расплескивать под сердцем холодок.
потом такси. она полуодета. и стонущий о прошлом саксофон,
а руки, словно найденный перрон, тушь растеклась, и песня недопета,
качанье веток за окном. Ах, этот бармен! и буква Л невыговорена,
и на перчатках отпечатки от вина, и в голове поникшей слово Амен

Ты нежным сном ко мне пришла,
Но я проспал тебя, подруга,
Я не проснулся от испуга,
Когда ты мне сказала -Ша!

Когда ты мне сказала -Встать!
Я спал бессовестно и сладко,
Ты ж загорелой шоколадкой
Контрастно села на кровать.

И ты, конечно, закурила,
Мне пепел ноздри щекотал,
Но перекур я твой проспал,
Хотя прилично ты дымила

Я бил будильник по балде
/ты им будить меня хотела/
Меня не слушается тело,
Я не держу себя в узде,

Когда я сплю, я невменяем,
Когда я сплю, я ураган,
Ведь сон на свете намба уан,
И по -английски я не I am,

Я лишь посапывал во сне,
Когда меня будить пыталась,
Я лишь мычал, нить сна не рвалась,
Не, пробужденья не по мне!

Я Вас оставляю закладкою,
Загадкою между страниц,
С кошачею мягкой повадкою,
С глазами, как кончики спиц,
В морщинах на лбу и на темени,
В сединах и в тенях берез.
Ушла. Растворилась в безвременьи
И в каплях несдержанных слез,
На плечиках плащ в отпечатках объятий.
А что за плечами? Одна пустота.
На ты перейти нужно было бы с Вами.
Не смог. Ах, святейшая я простота.
Не смог, не сумел, наши струны порвались.
Гитара без струн-это полный отстой.
Ушла . Кошелек. В нем копейки остались.
Верните мне все, я отчаянно злой!!

Это цитата сообщения teanika Оригинальное сообщение

Фотоподборка.

 

[700x693]
 

утренние грезы...
(Муха Наталия)

[699x479]
 

Улетай, но возвращайся !
(Николай Зиновьев )
 

[700x507]
 

"Я согласен бегать в табуне,но не под седлом и без узды."
(fotojazz)

Читать далее...

Читать мне нравится. И все. Хочу - и медленно читаю,
хочу - немного убыстряю, как нож о твердый оселок
точу и сразу ощущаю его опасность остроты,
его я лезвие ласкаю и пальцы кровью орошаю,
как будто алые цветы из капилляров отпускаю.
но нет, мне хочется вникать зачем непальцам чечевицы,
зачем вообще все эти птицы, как разве только не клевать,
они крылаты и распутны, зимой всегда на островах,
и лишь какой-то ветропрах, проснувшись утром тяжкий, мутный,
потянется и скажет -Ах! Куда лететь? Здесь обалденно,
мороз бывает по колено, а также море, мон ами,
и то единственно нетленно, что Азм есть Бог и, черт возьми,
я тоже вечен, и мир настолько быстротечен, что бога отыщи в себе.
Зачем о вечности в насущном искать? не лучше ли порыться в кучах?
Вот где святая благодать!

уж лучше грудь вперед, сквозь тернии линкором
/далась нам эта грудь,хотя и хороша/
не прятаться в кино за колой и попкорном
/как спрячешься7 - тогда не видно ни шиша/
но страх-кудатыпрешь, всегда немым укором
/хотя куда я пру, не очень - то я сам.../
и в голосе металл не различаем в хоре,
а в хоре все отчетливее слышится асса.
я фильм асса люблю, в нем говорухин мылся
среди пластмасы льда на ялтинских пляжах,
гребенщиков талант там полностью раскрылся,
Но то не та асса. Не то, увы и ах.

привыкай к моим стихам, привыкай к моей улыбке,
привыкай, я знаю сам, все беспомощно и зыбко.
привыкай к моим слогам, их читаю осторожно,
их рукой потрогать можно, ну, смелей. я трогал сам,
ты дотронешься - живые, только вянут, как цветы,
и боятся темноты, словно ходики стенные.

ты знаешь, все было довольно скушно,
просто пела дудочка и вслед за ней
шеф Людмила, словно укушенная,
верстальщица Соня, наборщик Андрей,
корректор Петрович, сжимая бутылку,
Юрий Василич из совета директоров,
охранник Сидоров, журналистка Пилкова,
фотокорреспондент Филя, уборщик Петров
/его было жалко, работал на совесть/
обозреватель Лейбман /сам бы его утопил/
над водой круги...
чтоб точкой закончить повесть,
нужна нам бывает дудка, вода и искусства пыл.

мы - сиамские близнецы,связанные теплом человеческого тела,
на моем теле твои резцы,такой боли ты хотела?
ты предпочитаешь нож,чтобы отрезать от себя мою тень,
ты ловко просовываешь его между наших кож,приветствуя новый день.

парить прекрасно и летать
и распластавшись в вихрях восходящих
/так легок перьев легкий плащик/
In vino veritas кричать!

.

она так любит музыку дождя, она нежна и часто непослушна,
совсем проста и даже простодушна, но, ненавидя слово подождать,
она нетерпелива, словно лань, дрожа от смысла слова невозможность,
и, вслушиваясь в ночь, тая тревожность, глядит на полукружие стола,
а ночь глотает призраки, и мрак проглатывает вишенку коктейля
и даже очертанья его тела, и шепот навсегда и на века,
ведь так бывает логика строга - расставить все и жить по восходящей,
и не мечтать о жизни настоящей, но бьется о тугие берега
как жить - как жить - как жить, пульсируя в виске стучащей жилкой
и одиночество вдвоем так зыбко, что за руку покрепче подержи.

смотрела с удивлением и жила от завтрака до полуночи,
а после любительское видео уже не ожидая звонка,
и кто у ног? уже не трубадуры, уже не юноши,
и просыпаться утром - не так эта доля легка,
и клавиши потемнели, а некоторые западают,
как нечищеные зубы осенних берез,
они, наверное, тоже страдают.
я видел их листья, полные слез.

у нее замерзали пальцы, она теряла свои перчатки
она загадывала загадки, и сама давала на них ответ,
она обожала сладкое и в книгах забывала закладки,
боялась темных комнат и на ночь не выключала свет.

ей нравился белый чай и перед зеркалом репетировать улыбку,
быть грациозной и гибкой, немного фантазеркой и называться поэт,
вернее, поэтессой, но это все равно, лишь бы он называл ее рыбкой,
и целовал на последнем сеансе в кино/ кстати, как-то сам сохранился билет/

а потом начались будни, и руки сами собой разжались,
и сами собой потерялись подаренные перчатки и тонкий, как память, браслет
и она еще вздрагивала, слыша его имя, и какая жалость
что тепла так бывает мало, и его не хватает на осень /и тем более на несколько лет/

Переделать. Начать все сначала.
И начало сначала начать
Так, чтоб каждая строчка кричала,
Заставляя другую кричать

Перестроить, меняя все рифмы.
Смысл меняя, чтоб каждой строкой,
Кто читает, садился на рифы
рифм отточенных мудрой рукой.

Модерново модерени-изируй,
Ирони-ирони-изируУй,
После стИху команду дай
-Виру!
Гюльчатай, что-то нам приоткрой!

Давайте уважать, давайте преклоняться,
И дани отдавать, не требуя взамен,
Давайте труд уборщиц.../ ну, во-общем, не плеваться!/
И маляров давайте.../ не пачкать словом стен/

А если прочитал слова ты на заборе,
Давай-ка уважай того, кто их писал.
Ведь ты же сам -с - усам и слов ты знаешь море.
Но, если что написано, ты в глубь-то проникал?

Не надо грязь месить, не надо ею пачкать,
Того, кто слово нес и наконец донес,
Ведь кто-то это слово увидит и заплачет,

Это цитата сообщения solver Оригинальное сообщение

Николай Панченко

 Расставанье. 1941 год

Расставались, помнишь,
                                                 отдавались
Сердцем, телом — только бы отдать.
Расставались — с горем оставались,
Отдавались, чтоб не опоздать.
Чтобы не ушел недоцелован,
Чтоб ушел — с обидой незнаком.
Расставались — 
                         оставались словом,
                         в горле комом,
                         в сердце сквозняком.

...Ты с подножки падала, как за борт.
Дым из топки — тучею ворон.
И рванулось полземли на Запад,
Отколовшись
                        Прямо по перрон...