Мы попали в зоосад,
Я был ррад, и папа ррад.
Мы пошли смотреть питона,
Папа встретил там знакомых.
Мы купили эскимо,
Папа взял друзьям вино.
Нам потом попался лось,
И веселье началось.
То-то чудно, то-то славно,
Папа выглядел забавно
На верблюде босиком.
Он ревел на всех быком.
Папа спал, потом проснулся,
Милиционер споткнулся,
Деньги взял и вдаль ушел.
Папа мишку поборол.
Мы погладили кота,
Это просто красота,
Кот смотрел зеленым глазом,
Папа звал его заразой,
Потому что этот кот
Был похож на наш комод.
"Лев" - сказали нам потом.
Ну, а выглядел котом.
Долго ехали в метро.
Папа щурился хитро.
Мы все время хохотали,
Ночью мы домой попали.
***
Я о тех зверях не слышал,
Тех, что мама назвала,
И удав, и каломыши,
Гад, и уши от осла,
Попугай, злодей, иуда,
И какие-то слова.
ИХ я повторять не буду
Необычные слова.
И свинья, и божеправый,
Грязь, которую нашли.
Папа был, конечно, правым,
Зря, вообще, домой пошли.
над святым ты пошутила,
улыбнулась и пошла.
Эх, Ньтоновская сила,
что сближает все тела.
Притянула словно спутник,
тянет силою земной.
Бритвы, кстати, тоже Спутник,
и они всегда со мной.
в кровь,в обломки режет Спутник,
притяженье Земли,
так давай скорее руки,
И - На старт! В полет, пошли!
а утром после этого эфира,
хотелось выпить хоть бутылочку кефира.
хозяин дома продержался молодцом,
никто не отравился холодцом,
а я всю ночь проплакал на диване,
и утром я проснулся, как в тумане.
чего достиг? сложил я пару песен,
любил друзей, бывал порою весел,
порой грустил, печалился порою,
порой хандрил, я этого не скрою,
погиб дружок, погиб он не в аФгане,
свалился с гидроцикла он (по-пьяни?),
писал стихи, был доктором наук,
и вдруг погиб, а может быть не вдруг,
лежал, болел, про это мы узнали,
когда свой класс с большим трудом собрали,
за партой с ним сидел, меня он раздражал,
но,чтоб сейчас он жил, я б многое отдал
лето задыхается, опадает жаром,
выгоревшим сари на пустой газон,
дни рыжеют кроной, я уже не знаю,
чем дышать, но катится лето под уклон
в лужи, в полусонные серые рассветы,
и в невнятно - нудные долгие дожди,
в сигареты гаснущие, мокрые галеты,
в фонарей подмигивание, в капелек ужи,
что стекают струйками по стеклу, за шиворот,
а в парфюма запахах- свежесть и озон,
во общем, осень, плавная и неторопливая,
вновь идет на подиум, осени сезон.
письмо пройдет сквозь сквозь дождь и смог,
неся души моей тепло,
и в нем "...я тоже одинок,
как ты дышу я на стекло,
пытаясь рассмотреть черты
прохожих,
где-то с ними ты,
я вздрагиваю от похожих.."
Ведь душа же не потемки / дальше в лес - сильней пожар/
а притом головоломки нежных чувств довольно тонких,
как стеклянной острой кромкой, режут душу, божий дар-
кровоточит и тихонько стонет маленьким котенком
ах, эти одуванчики, скользящие сквозь пальчики,
и бабочек кружение в глазах морской волны,
а ты трепещешь бабочкой сквозь дымные овальчики,
вдоль губ проводишь пальчиком, и так изумлены
над нами сосны терпкие, мы утопаем в вереске
немного опасаемся дотошных муравьев,
веретеном наматываясь на брошенные велики
от лета остается лишь неделя, ё моё!
и как сочится временем песок, что пахнет дюнами,
и юных сосен веточки так трепетно нежны,
и как любовь измерить мне словами или дюймами,
хотя тут расстояния не очень-то важны.
закрой свои глаза и слушай,
танцуй со мной под ритмы звезд,
в переплетеньи наши души
и наши половинки грёз,
до окончания мелодий,
пока не стихнет звук струны,
пока луна по небу бродит,
и звезды нА небе видны,
пока ты чувствуешь волненье
в моих трепещущих руках
и чистота прикосновенья
чувствительна и так легка.
Smoke on the Water пел еще Диип Пепл,-
Горит огонь, мы все горим в огне...
Огонь тихонько тлел, и он до нас дошлепал,
Хоть МЧС сказал, мол, он горит во мне.
Мой друг тушил его/ хотабыч огнекрылый/
Сначала взял стакан и взялся за него,
Жара под сорок пять ,- сказал, икнув, и с пылом
Он градус уравнял /пожар? не до него!/
Потом он взял еще /кто говорит, что просто
Ответственность нести - гори она огнем!/
И встал с трудом - Атлант, громаднейшего роста,
Красив, хотя и пьян, три метра было в нем.
И вот он зашагал, громадными шагами
По тлеющим еще деревням и садам,
И "Три медведя " взял, и стал, как мишка Гамми,
Тушить большой пожар. И хлынула вода.
а он наслаждался покоем в плаще цвета осени поздней,
но что-то под сердцем такое, что колет, как иглы мороза,
хоть плещется виски в желудке теплом, как тепло поцелуя,
и дрожь безрассудности чуткой под кожей узоры рисует...
он лаской сушил ее тело, и свечи жег черные с красным,
он знал ее" Бьюти и Белла","эй, Крошка" и "Выглядишь классно"
но ногти обгрызены нервно, и мысли текут бесконечно
о стройной и трепетной серне с улыбкой бесцельно беспечной.
но что-то с ним явно неладно, хоть год был хорош, как обещано,
и жизнь хороша безоглядно...
его просто бросила женщина