Расплетая паутину зим,
каплями из глаз растапливаем льдинки,
что на сердце липкой невидимкой
застывают, и необъясним
звуков сверху тихих, словно дым,
снегопад, почти совсем неслышных,
убаюкивающих, и почти не дышим
от охриплости, от черно-серых дней,
от нелепицы бессмысленных ответов...
а зима перетекает плавно в лето,
чайной ложечкой размешивая снег.
Ты уходила ,Вьюжная Зима,
метелями, порошами бузила.
И новогодних песен кутерьма,
и посленовогоднее бессилье,
и безрассудных обещаний пелена,
безмерное салатов изобилье,
вытье подлунное/ вот в чем Луны вина?/
катилось в прошлое, как диск автомобиля,
и даже то, что меж курантов загадал,
во времени отодвигалось неуклонно,
я чувствую - Зимы окончен бал,
телегу я готовлю /что резонно/
я буду цитировать тебя, забывая Лоренца,
и, напившись до одури кофе, смотреть на бездушный экран,
и возвращаться к тем пустякам, с которых мы начинали ссориться,
и чувствовать, как кровь вытекает из тобой нанесенных ран,
и, слабея голосом, звать тебя уходящую,
а ты же сильная, и так непримирима спина,
и наше прошлое оторвано, как хвост ускользающей ящерицы,
и кто в этом виновен, и есть ли в этом чья-то вина,
в зиме растворяешься, в лицах прохожих,
становишься частью мерцания реклам,
и голос твой, ни на что не похожий,
тонет в шелесте снежных гамм.
вот уже тридцать пять, седина и морщины подкрались,
и мужчины тебе не глядят вопросительно вслед,
и горячих обьятий ладони тихонько разжались,
и мерцанья в глазах, словно отблесков звезд, уже нет,
греет теплая шаль, кот, сидящий послушно и тихо,
в замороженных окнах январский расхристанный снег
заметает, и разве есть выход?
Мураками ты веришь, в оттенках едва различим слабый свет?
Музыка стекала с барабана
И по коже утекала в небеса.
Погружаясь в сладкую нирвану
Взглядом я обшарил небеса-
В небесах таинственно и чудно
Спит звезда, как Лермонтов велел,
И, взмывая над Землею многолюдной.
Я туда тихонько полетел.
Прилетел. Смотрю- а там все наши-
Кто с гитарой, кто в штормовке, все пьяны.
Все в тарелках. кто в салате спит , кто в каше.
Рождество. И лишь бы не было войны.
Праздники пройдут, и "По машинам!"
Прозвучит волнующий приказ
По тарелкам! Газом плюнув длинно,
Полетят. распугивая нас.
Вас и нас, и всех отчасти
По отдельности и в общем
с Говым нодом! В смысле - счастьем!
С новым счастьем! То есть, вот с чем:
С новой крышей! С новым домом!
С новым блином! С новым комом!
С новой правдой! С новым сном!
С новой стопкой кверху дном!
С новым делом! С новым словом!
Рыболовов - с новым клевом!
Карьеристов - с новым чином!
Маму с папой - с новым сыном!
Лесорубов - с новой рощей!
Новых зятей - с новой тещей!
это осень застучала по проселочным,
в тонких кистях стискивая дни,
проливными, обложными. низкооблачно
погнала гусей от яростной зимы,
то, что сделала она не переспрашивай,
выжигает на листве свое тавро,
развозя дороги грязью, напрочь снашивая
обувь, наполняя ветром кубики дворов,
и свистит уныло и пронзительно
в флюгельгорны, тубы и гобой...
унисоном отдается удивительный
вальс - бостон, исполненный тобой.