дом, который я обнаружил, благодаря подсказке Калянки, находится возле улицы, на освещаемом фонарями месте, где довольно часто, несмотря на поздний час прохаживались люди, именно поэтому моя попытка проникнуть туда в 22 часа не увенчалась успехом, что и к лучшему.
Выйдя в половину первого, я понял, что я угадал со временем. На улице шел снег, да не просто снег, а очень даже ничего такой снег. Улицы, как и ожидалось сильно попустыннели и покрылись снегом, что моим кедам вообще даже нравилось.
Дом стоял тихо и без признаков жизни.
Во время предыдущего похода я обнаружил, что попасть вполне возможно с боковой стены, где на втором этаже был вырезан проем прямо до пола, была реальная возможность дотянуться до него благодаря решеткам на окнах первого этажа. Да и этот вариант предоставлялся более реальным в отличие от первого, где потрбовалась бы вся моя ловкость и сноровка.
Я даже удивился тому, насколько лего оказалось попасть вовнутрь, я ожидал более сильного сопротивления от проникновения.
Итак, позади двери в никуда, а впереди - темный коридор с виднеющимися проемами дверей. Самих дверей на этаже не оказалось, ибо там вообще ничего не оказалось. Ощущение склыдвалось, что дом закрыли на реконструкцию, а в итоге - забросили. Да и трещина на фасаде, начавшая ломать крышу, явное тому свидетельство.
Здание ранее принадлежало "Постторгу", где размещалась вся ее контора. догадаться об этом можно было из немногих валявшихся на полу докментов.
Также на полу я нашел мертвую кошечку, которая мертва уже наверное все то долгое время, которое здание находится в изоляции. Выглядела она, если честно, довольно незаметно - кусок шапки на полу. И только приглядевшись после раздумий о том, что может делать меховая шапка на полу, я увидел торчащие из нее челюсти, которые были смещены и распахнуты в зловещем оскале. Только сейчас я задумался о том, что не заметил хвоста. возможно он был свернут, или снизу, но тогда мне было не до него.
кошечка просто страшноватенькая такая.
Балконы, выходящие на улицу, я оставил на потом, всегда приятно постоять там, где никто стоять не может.
Чердак представлял собой полностью загаженную голубями территорию с трупиками этих самых зверей, валявшимися тут и там, и кругленьким окошком, тоже, правда, загаженным.
Пол из себя представлял покрытую линолеумом поверхность, и только в кабинете директора это был дубовый паркет, который вообще-то и поныне там, бери не хочу.
Вот если бы мне нужен был позарез паркет, я так бы и сделал, правда комната небольшая, но есть вариант, что он не только в одной комнате.
Стены - полуотодранные обои, полуотвалившаяся краска. Кучи ламп дневного света но полу, обрывки проводки и черные потеки на потолке.
Сюрпризы потом начались уже на лестнице, которая была традиционно из мрамора.
коридор был заставлен всякой всячиной и перекрыт распахнутыми дверями.
половина комнат - мусор, поднятые полы, песок, штукатурка.
Половина - бумаги на полу, хлам, обломки мебели.
Среди бумаг - множество библейской лит-ры, первый том Лермонтова, ежедневник некоего человека, в котором содержались исключительно рабочие данные, плакаты, гербы Минска.
Бомбаря, на который я надеялся, внутри не оказалось, в доме вообще отсутсвовал подвал.
аццки приятно было листать ежедневник на балконе второго этажа, не обращая внимания на недоуменные взгляды прохожих.
Разлочил двери на втором этаже с обратной стороны, непонятно для чего.
А еще здорово было стоя в комнате наблюдать как через разбитое окно влетают огромные хлопья снега.
В колонках играет:
Янка - Столетний дождь
LI 5.09.15