Эта книга не отпускает меня. Мысленно я возвращаюсь в те месяцы, когда Ирэн Немировски или привычнее Ирина Немировская писала свой роман, уже предчувствуя, что грандиозный замысел вряд ли удастся воплотить. Роман по горячим следам. Когда-то Розанов писал о революции, что Русь слиняла в два дня. Париж в июне сорокового слинял за три. лавинообразное бегство запечатлела наблюдательная писательница, родившаяся в Киеве в еврейской семье. Так в капле янтаря иногда находят допотопных насекомых. В те дни все стремились покинуть Париж ввиду панических слухов и всё более сгущающихся новостей с фронта внезапно оживший "странной войны". Колонны немецких танков вспарывали восток Франции, как спустя год они будут вспарывать запад СССР. Уже смяли передовые немецкие части французское сопротивление в Шампани, где фронт завяз на годы в Первую мировую и ринулись всё расширяющейся пятерней черных стрелок на карте к Парижу. Бежать за Луару! Бежать на Юг! Бежать в Нормандию! Бежать куда-то, без смысла и идеи, подальше от столицы, которую немчура уже осаждала в "ужасный год", как его окрестил Гюго в своем сборнике стихов, 1871-й! Стопившиеся на дорогах машины, не способные проехать ни метра, затем без бензина брошенные в поле, повозки, пешие, груженые, испуганные под пикирующими самолетами люфтваффе люди... А потом? Потом оккупация! Как Немировская из своего полуподпольного существования так точно угадала обрывистую и пугающую мелодию времени?
Самая мощная сцена, показывающие распад, разложение существующего порядка это сцена убийства священника, направленного с группой подростков из католического интерната на ночевку в заброшенном хозяевами доме. Миниатюра как штрих к портрету времени. Во второй части история напоминающая веркоровское "Молчание моря" - занятая немцами деревня, офицер вермахта, молодая француженка, её свекровь, а муж в плену, в далекой Германии. И между ними нечто превосходящее границы, идеологии, правила; весь опыт прожитой жизни, подслушанное украдкой, выкрикнутое в сердцах, молодость и желание во чтобы то ни стало жить, чувствовать, вопреки молве и предрассудкам...
Поступки людей под угрозой установленному порядку и стратегии выживания, спасения, выкручивания и в то же время способность действовать сообразно совести, оставаясь человеком - всё это в этом недописанном романе, но грандиозность замысла которого поражает воображение. Замысла, которому не суждено было осуществиться: в июле 1942 Ирина была арестована и отправлена в Освенцим, где, изможденная, и умерла по прибытии. Удивительно, что именно её, как и Ханну Арендт часто обвиняют в антисемитизме - якобы, она транслировала предрассудки о евреях. Может быть это и верно относительно её первого романа о богатом еврейском банкире, но точно не Французской сюиты.
Следующая неделя очень важная. Во-первых, в четверг моя лекция о Дрездене в произведениях фр. военнопленных и вольных и подневольных работников и работниц во время войны. Давно не брал я в руки шашек, и возможно это вообще последняя моя возможность обратиться urbi et orbi , пред концом моей академической стези в более непринужденной атмосфере, чем на защите. В целом я рад этой возможности и хочу еще раз показать на что способен.
Во-вторых, прогон экскурсии на английском для моего живущего в Атланте троюродного брата. Английский у него практически родной, он мне точно даст кучу дельных советов как что улучшить. Я довольно косноязычен на английском и буду больше полагаться на затверженные фрагменты.
Потом еще вероятно что-то прояснится с защитой, будут рецензии, ясность насчет отпуска. А в воскресенье fête de la musique, тот самый вездесущий о котором я 12 лет назад писал по горячим следам празднования в Безансоне! Планировали с Николя даже сами выступить, да посмотрим.
Чемпионат мира по футболу на этом фоне теряется. Что они натворили! 12 групп! Отменили бы тогда вообще квалификационный раунд - пусть бы все страны участвовали в турнире на три месяца. Чего мелочиться. Но что-то детское в глубине души эта футбольная история задевает. Как сейчас помню ЧМ 94 в Америке. Утренние трансляции с отчимом смотренные, расплывчатая то ли от жары, то ли от убогости тогдашней техники картинка на телевизоре, безумный взгляд Марадоны, наш разгром Камеруна, незабитый пенальти Роберто Баджо - в финале! И вот 32 года спустя чемпионат снова (частично) в Штатах и Баджо снова на стадионе, но уже в качестве почетнотрибунного гостя. Его Италия каким-то чудесным макаром - accidenti! - турнир снова пропускает - зато есть на нем Гаити, Острова Зеленого Мыса, Конго, Кюрасао, Ирак, Иран и другие.... футбольные карлики. Чудны дела твои, ФИФА!