Мы - упавшие кошке в рот птенцы,
Наш театр начинается с виселицы,
Рвутся души и с ними пуговицы
С корнем вырваны и гноятся
Мысли в улье из ошалевших пчел.
Есть ли смысл и если есть, то в чем?
Научи, Боже, если обречён
Хоть немножечко не бояться

Удивительно, но в застывшем во времени туловище виртуального кита Ли.ру все ещё иногда бьётся сердце. Особенно под каждый Новый год. Тук-тук и снова тишина, уходящая в вечность. Можно не заметить. Можно проснуться. Можно добавить взмах своей кардиограммы.

Дневник никогда не был о жизни, но прорастал творчеством.
Мемуаров писать все ещё не хочется. Творчества все меньше, чтобы хватило накормить хоть одного страждущего. За ним, однако, можно проследовать в ТГ: t.me/poeticinstability

Поменялось ли что-то в мироощущении и внутри спустя этот, сложно представить какой, отрезок времени?
Подтвердилась теория, что мы не взрослеем, но становимся старше и стареем (что ещё страшнее в совокупности)
Мы всё ещё были бы способны верить в чудо и в лучшее, но уже почти не с кем и не остаётся тех, ради кого.
Научились ли любить сильнее? Сильнее было и некуда - всегда горели что есть сил и без остатка, для тех, кому хотелось дарить этот огонь.
Научились ли сильнее ценить? Наверное, да, так как каждая потеря вмуровывает свой камень в фундамент ценности каждого мгновения с близкими (а новых камней, кажется, и не предвидится - большинство близких наблюдают за нами с высоты (хочется верить, что наблюдают)
Силы не возобновляемы. Аккумулятор не меняют по гарантии. И это не пугает само по себе. Пугает, что он может сесть, когда рядом не останется никого.
В памяти все те же любимые места, связанные с любимыми и когда-то любимыми людьми, которые до сих пор составляют все тот же фундамент бытия, хоть и те люди могут от этом не догадываться (или не помнить) и те места/ситуации могли не стать самыми яркими пятнами в их жизни, (не удивительно, ведь порой казались незаметными пустяками.)
Хотелось бы взглянуть в будущее? Нет.
А вернуться в прошлое?
Несомненно, да.
Чтобы вновь прожить самое важное, но ещё глубже, ещё сильнее, впитать без остатка и обязательно сказать лишнее (не лишнее!) люблю тем и там, где и кому могло быть не сказано вовремя.

Надеюсь, в вас самих ещё осталась память и ощущение праздника хотя бы в этот период, которого не досталось мне, ибо если так, то мир хоть немного, хоть где-то и к кому-то открыт, доброжелателен и имеет не скрытый смысл.

Зимние сумерки. Очень зимние.
За сугробами синими – скрип саней,
От огонька одинокого синее,
Как ни странно, - ещё синей.

Хотя б колоколец поддужный звоном
Рассеял эту морозную стынь...
Меня овевает туманом сонным
Эта в темень бредущая синь.

На свежей хвое настоян воздух.
Вон там огонёк замигал с бугра.
Вокруг меня собираются звёзды,
Как дети вокруг своего костра.

 

(с)

Мужчина никогда не забывает женщину, которая не пошла за него замуж; женщина никогда не забывает мужчину, который хотел жениться на ней.

Марсель Паньоль

Это цитата сообщения Мерз Оригинальное сообщение

КЛИНИКА ШИШОНИНА

https://pin.it/3UHRKrxyP - улучшение микроциркуляции


https://pin.it/2yazCpAXF - ШЕЙНЫЙ ОСТЕОХОНДРОЗ

https://pin.it/6B9NArZk3



https://pin.it/5EAkIJzgw - ВИТ D - нужен или нет??? СаD3 - НЕ
ПИТЬ!!! ВООБЩЕ!!!!!!!!!!!!!!!

https://pin.it/4jTdEVHa5 - если подскочило давление


https://pin.it/7fsPArOVL - здоровые сосуды и сердце ХОДЬБА и
БЕЛОК, ХОЛОДНЫЙ ДУШ!!!!!

ЗЕЛЁНЫЙ ГОРОШЕК 100,0 г В ДЕНЬ!!!!!!!!

https://pin.it/DI6atq4QS - от давления


https://pin.it/2egpNsoKO - РАМКА - делать постоянно!!!

Свежей и светлой прохладой
Веет в лицо мне февраль.
Новых желаний – не надо,
Прошлого счастья – не жаль.

Нежно-жемчужные дали
Чуть орумянил закат.
Как в саркофаге, печали
В сладком бесстрастии спят.

Нет, не укор, не предвестье –
Эти святые часы!
Тихо пришли в равновесье
Зыбкого сердца весы.

Миг между светом и тенью!
День меж зимой и весной!
Весь подчиняюсь движенью
Песни, плывущей со мной.

31 января 1907 г.

Этот день - как зима, если осень причислить к зиме,
и продолжить весной, и прибавить холодное лето.
Этот день - словно год, происходит и длится во мне,
и конца ему нет. О, не слишком ли долго всё это?

Год и день, равный году. Печальная прибыль седин.
Развесёлый убыток вина, и надежд, и отваги.
Как не мил я себе. Я себе тяжело досадил.
Я не смог приручить одичалость пера и бумаги.

Год и день угасают. Уже не настолько я слеп,
чтоб узреть над собою удачи звезду молодую.
Но, быть может, в пространстве останется след,
или вдруг я уйду - словно слабую свечку задую.

Начинаются новости нового года и дня.
Мир дурачит умы, представляясь блистательно новым.
Новизною своей Новый год не отринет меня
от медлительной вечности меж немотою и словом.

(с)

варенье из всех убегает кастрюль
и солнце летит по траве
но слышно, как вдруг замирает июль
у ветра в пустом рукаве

в его сердцевине легко и темно
как в серединке плода
и в нём наконец накопилось тепло
и та невесомость, когда

есть ещё сила сдержать маховик
но неизбежен распад
как будто качели зависли на миг
и не вернутся назад

(с)

А время стрелки на лоб сдвигало,
Качало маятником: так, так...
Но был на небе рукой Шагала
Написан нам путеводный знак.

И нежность пальцы сводила робко -
Касаться, гладить, тянуться, брать...
Вино, смущаясь, теряло пробку,
Сквозняк несмело листал тетрадь.

Скрипел смущённо диванчик старый,
Дремал в стакане остывший чай,
И прикипали с тревожным жаром
Твои ладони к моим плечам.

...А после всё нам казалось новым,
Сменили кожу календари...
В начале, кажется, было слово?
Прошу, не надо, не говори!

(с)

Что делать, мой ангел, мы стали спокойней,
мы стали смиренней.
За дымкой метели так мирно клубится наш милый Парнас.
И вот наступает то странное время иных измерений,
где прежние мерки уже не годятся - они не про нас.

Ты можешь отмерить семь раз и отвесить,
и вновь перевесить,
и можешь отрезать семь раз, отмеряя при этом едва.
Но ты уже знаешь, как мало успеешь
за год или десять,
и ты понимаешь, как много ты можешь за день или два.

Ты душу насытишь не хлебом единым и хлебом единым,
на миг удивившись почти незаметному их рубежу.
Но ты уже знаешь,
о, как это горестно - быть несудимым,
и ты понимаешь при этом, как сладостно, - о, не сужу.

Ты можешь отмерить семь раз и отвесить,
и вновь перемерить,
и вывести формулу, коей доступны дела и слова.
Но можешь проверить гармонию алгеброй
и не поверить
свидетельству формул -
ах, милая, алгебра, ты не права.

Ты можешь беседовать с тенью Шекспира
и собственной тенью.
Ты спутаешь карты, смешав ненароком вчера и теперь.
Но ты уже знаешь,
какие потери ведут к обретенью,
и ты понимаешь,
какая удача в иной из потерь.

А день наступает такой и такой-то,
и с крыш уже каплет,
и пахнут окрестности чем-то ушедшим, чего не избыть.
И нету Офелии рядом, и пишет комедию Гамлет,
о некоем возрасте, как бы связующем быть и не быть.

Он полон смиренья, хотя понимает,
что суть не в смиренье.
Он пишет и пишет, себя же на слове поймать норовя.
И трепетно светится тонкая веточка майской сирени,
как вечный огонь над бессмертной и юной
душой соловья.

(с)

Разделённый ангелом и бесом
пополам, а чаще наугад,
вот и стал непроходимым лесом
некогда любимый вертоград –
бабочки надеты на булавки...
Только и осталось, что весной
обходить по очереди лавки
в поисках единственной одной:
где-то там, среди растений прочих,
притаившись в дальнем уголке,
продаётся аленький цветочек,
выросший в пластмассовом горшке.

Он стоит, не узнан остальными,
и глядит рассеянно в окно.
У него затейливое имя –
но не настоящее оно.
Листья – настороженные ушки,
лепестки – ажурное шитво...
Он меня узнает, потому что
я ему скажу, как звать его.
Унесу, укачивая шагом,
тихим непоспешливым пешком
с головой завёрнутый в бумагу
не вазон, а остров с маяком.

Звёзды спят на корабельном днище,
темнота вздыхает под веслом...
Помнишь? Там земля, где нас не ищут,
но тоскуют, как о небылом.

(с)

.

)))

Люблю декабрь за призраки былого,
За всё, что было в жизни дорогого
И милого, бессмысленного вновь.
За этот снег, что падал и кружился,
За вещий сон, который сладко снился,
Как снится нам последняя любовь.

Не всё ль равно? Под всеми небесами
Какой-то мир мы выдумали сами
И жили в нём, в видениях, в мечтах,
Играя чувствами, которых не бывает,
Взыскуя нежности, которой мир не знает,
Стремясь к бессмертию и падая во прах.

Придёт декабрь... Озябшие, чужие,
Поймём ли мы, почувствуем впервые,
Что нас к себе никто не позовёт?
Что будет ёлка, ангел со звездою
И Дед Мороз с седою бородою,
Волшебный принц и коврик-самолет.

И только нас на празднике не будет.
Холодный ветр безрадостно остудит
Усталую и медленную кровь,
И будет снег над городом кружиться,
И, может быть, нам... наша жизнь приснится,
Как снится нам последняя любовь.

(с)