"улитка, что живёт у основания земли" - это похоже на новую версию мироздания)
вчера был чудесный элвис на виниле, веранда, где сидели, мёрзли, пили шампанское, курили трубочный табак в самокрутках - удивительно спокойный, мягкий и прущий табак, ходили гулять вокруг дома, был человек с надписью world на груди, и все были сплошь преподаватели о двадцати семи лет возрасту, и много говорили о системе образования и её недостатках, так увлечённо-увлечённо, и было так смешно, и моррисон тоже был на виниле.
а утром впервые за долгое время проснулся очень поздно, а снаружи дождь, дождь. дождь. так хорошо.
  |
ткнуть пару раз и радоваться)
о, раз всё совпало так, что руки ничем не заняты и даже интернет заработал, то почему бы не - несмотря на то, что "мозг уже спит, теперь думают гормоны" - почему бы и не.
не надо думать всяких пошлостей про занятые руки. я всего лишь лепил странного птица и жарил мухомор в духовке - всё совершенно благопристойно.
я сменил обувь и теперь заново учусь ходить на плоской и тонкой подошве, почти босиком. сменил обувь, как тот профессор менял очки раз в месяц, чтобы сохранять незамутнённость восприятия. очень действенная штука, больше чем наполовину действенная.
на перекрёстке двух центральных улиц несколько небольших кустиков самшита распространяют оглушительно весенний запах - надалеко и почти на-сильно :-)
идёшь так, и вокруг город, а что такое город -
домаДОМАдомики и ещё плиточкиасфальта и немножконеба
идёшь и привычно фигурофонишь. а если поменять местами фигуру и фон, чтобы всё внимание на себя обращали деревья и человечки, оказывается - в городе неприлично мало живого. но деревья - мокрые и чёрные, только что политые дождём, будто - иногда так будят по утрам, полив водой кого-нибудь, и в первый самый момент он выглядит также, как эти деревья. таким же встопорщенным и готовым взорваться - но они медленные, они взорвутся своими листиками позже. хотя уже сейчас видно в них что-то такое, подготовительное, просыпающееся - а может, это просто мне хочется поскорей.
меня окружают вышитые спящие слоники, диковинные лепные создания, сумасшедшие тётеньки и гроздья из-под винограда за окном, похожие на скелеты селёдок. читаю книгу с подзаголовком "роман в двенадцати рыбах". кругом рыбы. всё - рыбы. всё офигительно концептуально, да. )
почему-то чувствую себя как где-нибудь наверное в незнакомой европе могла бы чувствовать. интимно-бытовые мелочи имеют смысл; улицы имеют имена; люди имеют характер; дваплюсдва равно шесть с половиной. такие вроде бы очевидности, которые вдруг. такое вроде бы осознание обособленности окружающего, непривычности, незнакомости, мимоходности. вдруг.
такой замок из салфеток.
и вот, всё новое-новое или старое-но-новое, даже фотоаппарат новый, и старая дурная привычка описывать явления через их внешние признаки)
впрочем, не суть. хотите глазик?
знаешь, что меня больше всего добивает? эта разбухшая от сырости форточка. которая совсем не открывается, сколько ни тяни за неудобную металлическую ручку. приходится открывать окно целиком, а это два шпингалета и две защёлки, и нижний шпингалет всё время падает, скребёт по подоконнику и тормозит движение - приходится его придерживать, но так не дотянуться до верхней защёлки на внешней раме, а ещё мешают горшки с цветами и металлическая фоторамка, мешает собственная одежда и даже расточка на волосах.
всего лишь слишком жарко, слишком тесно и лишком душно, а я уже готов откусить голову любому, кто только попробует меня коснуться.
опять содрал коленку об угол комнаты.
день прошёл в состоянии ощущения себя как замкнутого сосуда, который почти никак не сообщается с внешним миром, за исключением тонкой сознательной ниточки, которая способна устанавливать соответствие между воспринимаемой ситуацией и приличествующим ей поведением. а "я" будто всё это время проспал там, внутри, нe вчувствываясь ни во что.
нужно разбудить.
ррррра! рразнести по кирпичику, пока не появится чудесное замечательное _пустое_место_
этот многоклеточный бумажный чувак сказал, я слишком девчонка. он чертовски прав. я весь такой тихий-домашний-мечтательный-пушистый, кроме того, у меня жуткая жажда ждеятельности руками-а-не-головой, желание рокынролла, пешеходопутешествий и погоды на один свитер вместо двух.
*вертится в кресле почти вверх ногами, болтая ими в воздухе*
всё это было бы клёво сумасошлато, не будь столь бестолково - "недо-" и "нево-".
и в меня плюётся свистком чайник.
Настроение сейчас - долой монархию в отдельно взятой моей голове
ох уж. любая определённость вызывает желание сделать резко наоборот. бросить книжки, взять иголку с бисером.
такие закаты, такие закаты сейчас, а я почти опоздал на вчерашний - на сегодняшний почти успел.
секспистолс слишком слабенькие. назначение домиков укрывать от неба слишком дурацкое. даёшь дождь во всё горло.
на слишком высоких для него ходулях.
всё падает, лампочки взрываются.
эйбл. анкамфорт.
ах, у меня, кажется, вечер разбрасывания талых листьев.
их пересчитывания, переслушивания, подгребания в кучку и утыкания носом.
они слишком знакомые и пахнут пылью. промокашки.
дурацкая мотивация - делать что-то из усталости, из плохоочерченного желания заглотнуть несколько строчек и болтаться на них, на крючке, маленькой рыбой, остро чувствующей прекрасное неудобство мира.
доктор, мне будто бы жмут ботинки. с любой обувью такая беда, доктор, и я ходил бы босиком, но - зима, холодно, и птицы гадят на асфальт.
Противоядие мое, противоблядие, мой новый год, который пахнет пихтой,
Я рада, знаешь, рада, что услышала, что были все услышаны молитвы,
Что бой курантов, по старинке, был услышан, пусть через сеть, а голос - телефонный,
Но очень рядом, будто близко, будто голос - не далеко, а вот, как заоконный,
Как взрыв петард, огней, хлопушек, неба, под бой курантов, под раскаты грома,
Мой нежный ангел, милая, спасибо, за нежность через ветры, через снег и трубку телефона.
два абзаца из туве янссон, почти соседние по страницам, и почти об одном и том же -
я иду так долго, что становлюсь длинной и тонкой, как травинка, а волосы мои превращаются в мягкую метёлку какого-то растения, и в конце-концов я пускаю корни и начинаю шуршать, и шелестеть, и шуметь, как все мои сёстры-тростники, и время никогда не кончается.
&
можно прыгать с одного камня на другой. то есть надо скакать очень быстро и только на одну-единственную секунду касаться каждого камня. никогда не ступать ни на берег, ни в тростник, только на камни, и всё быстрее и быстрее. в конце концов ты превращаешься в ветер, ты - ветер, и в ушах свистит, и всё вычеркнуто и исчезло, остался один лишь ветер, а ты всё прыгаешь, и прыгаешь, и прыгаешь.
почти об одном и том же, хотя, казалось бы, наоборот разные. бяда-бяда, я знаю, противоположностей не существуетт и всё одно )
но какая она лёгкая
там сумасшедшие индийцы, там биллисбенд и василий к, там куча битловских би-сайдов, там какой-то археологический трэшак и самые живые моменты передачи "без племянников", там двухчасовой гон Ложки, там запись тома петти, которая долгое время была у меня единственной, там такое чудесное попадается, эклектически перемешанное
завёрнутое в мандариновую шелуху яблоко.
дерево акация, ощипанное до состояния пальмы.
собранный из кучи сигаретных пачек робот.
отражение вертикально-полосатого стенда в горизонтально-полосатом стекле.
три выпукло-вогнутых вытянутых ссовы, отражённо шагающих в блестящих шариках.
Вот и лес, но зверей почему-то нет, ладно здесь сделаем привал.
Вы ложитесь спать. А я посторожу! Я, нет – я совсем не устал.
С утра все звери, наконец-то, приходят к нам.
Они ждали в другой части леса, нашли нас по голосам.
Поздоровались, сварили суп, поговорили.
Вудсток показывал как стер ноги, когда мы шли по пустыне сто три мили.
Снупи, ты так поморщился, когда пробовал горячий суп.
Я отдам все на свете, чтобы ты никогда не вырос, и никто бы не называл тебя Снуп.
©
я "строгий". хи.
писать бумажное для себя теперь странно. писать бумажное теперь только если конспекты да рабочие пометочки. ещё рисовать можно. только я не умею.
зато я очень хорошо представляю, как это могло бы звучать. даже подобрать хочется. только это не умею тоже теперь. (порядок слов и их поставление в нужную форму, кажется, тоже разучился :-))
пока на прошлой (?) неделе в хозяйственных целях был утащен в сантахаус и когда мне там надоело, я таскался со свёрнутым в рулон ковриком, взявши его на характерный манер и вспоминая, как там оно вообще, чтобы аккорды получались.
в стробоскопе лежат две картинки. про приплюснутый кружочек снаружи и про него же изнутри. так себе картинки, но в некотором смысле весьма характерны и показательны.
осень уже кончается почти. опавшие листья все высохли, их теперь студенты грабят граблями.
каждый раз, что подхожу к кофейному банкомату, там всё воду меняет - один и тот же кто-то. почти здороваемся.
такие вот картинки на обоях парадного.