В долине поговоривали, что отшельник, живущий в уединении на самой верхушке горы у старой часовни — не кто иной, как последний мастер кито-рю. Кто-то говорил, что он гибче змеи и быстрее птицы, а другие говорили, что никому никогда не удавалось ударить его. Те редкие, кто видел мастера, заставали его за медитацией или упражнениями.
Одним весенним днем тренировка мастера кито-рю была прервана непрошеным гостем. Молодой странник в простой одежде, запыхаясь от долгого подъема на гору, приветствовал мастера:
— О мастер! О вашей ловкости ходят легенды. Я прибыл издалека и мечтаю овладеть искусством кито-рю. Прошу вас, возьмите меня в ученики!
— Покажи, что ты умеешь, — коротко отвечал мастер.
Тогда странник сделал резкий удар, однако мастер легко увернулся от него. Второй удар тоже улетел в воздух, как и третий, четвертый, пятый. Мастер играючи лавировал в вихре ударов и через пару минут молниеносной контратакой уложил своего оппонента лицом в землю.
— Ты пока не готов осваивать тонкое искусство кито-рю. Твой дух слаб, твое дыхание неровное. Сначала тебе нужно отпустить мирское, — говорил последний мастер.
— Но как? Как же мне это сделать? Как мне отпустить мирское? — посрамленный, странник поднимался из пыли.
Шесть лет назад я придумал себе музыкальный проект. Назывался он "100 плохих песен". Идея была в том, чтобы не переписывать постоянно песни, а на вдохновении быстро их заканчивать и больше не трогать, чтобы не впадать в ступор перфекциониста. Проект не удался, я написал только 45, но разрешив себе писать плохие песни, я сдвинулся с места и наконец-то сделал что-то... Даже если это просто куча мертворожденных набросков. Впрочем, некоторые из них получились действительно неплохими.
Иногда мне кажется, что я пошел несколько дальше и разрешил себе также делать некоторые плохие вещи. Представьте себе такое: текущая жизненная ситуация тебя не устраивает, но ты не знаешь, чтобы такого сделать, чтобы из нее выбраться. Никакого внятного разумного и хорошего действия нет, кругом сплошной цугцванг -- ничего не делать плохо, а все что приходит в голову сделать тоже плохо. В такие ситуации я, конечно, попадаю -- но теперь я просто беру и делаю плохие вещи, чтобы разорвать цугцванг. Даже если я отдаю себе отчет в том, что это сделает мою жизнь хуже. Просто приняв решение и сделав что-то, я понесу ответственность за последствия, и, таким образом, буду больше контролировать ситуацию.
Это запись номер сто. Она специальная. Сегодня нам нужно поговорить о Рокантине и Илье.
Рокантин
Когда мы встретились с Рокантином, он уже был вполне себе поломанным молодым человеком. Во всех смыслах. Кличка его взялась, как вы догадываетесь, не просто так. Он то вечно конфликтовал со всеми, то попадал в опасные для жизни драки, то употреблял все "влажное питерское", что можно было достать в городе. Короче был парнем наглухо отбитым, но очень творческим и интересным -- писал, говорил по-итальянски и французски, делал очень странную музыку и никогда не боялся высказывать общественно порицаемые идеи. Сошлись мы на том, что я пошатнул его агностичиские взгляды и начал переманивать на сторону атеизма.
История его была очень странная -- он был нормальным парнем, просто немного с придурью. Но однажды ему как-то проломили череп, и он лежал в коме бог знает сколько. А вернулся из комы совершенно отбитым, и, кажется, совсем потерял способность следовать каким-либо правилам. Он вообще стал настоящим анархистом и перестал подчиняться кому-либо. Эта его способность меня и привлекала. Неудивительно, что он со всеми конфликтовал и постоянно попадал в драки -- однажды мне пришлось самому вступать в переговоры с "реальными пацанами", которые его хотели отмутузить.
Когда он попадал в драку, он мне всегда слал фотки: вот сломанная рука, вот нос, вот какие-то фингалы под глазами. Я слал ему в ответ фотки голубого неба.
Помимо прочего он написал книжку про нелегальные путешествия поездами по Италии. Автостопа в Италии нет, так что всяким вольным путешественникам остается только безбилетный проезд и упражнения в красноречии. Про Италию и путешествия с пустым карманом он знал очень много, и я договорился с ним летом поездить немного по Европе. Без нарушений законов и правил такого бы точно не получилось, и мне хотелось посмотреть, как это у него работает -- берешь и делаешь плохие и неправильные вещи. Потому что можешь.
Никуда поехать летом у нас не получилось. Рокантина сбил поезд.
Про некоторые вещи мне больше не у кого спросить. Про некоторые -- больше некому рассказать. Когда я захожу в поезд или трамвай, я всегда оплачиваю проезд. Если со мной пьяные друзья, которые не заплатили за проезд, я украдкой плачу за них.
Осталась только вот одна видеозапись, где мы с ним вместе играем и поем Чижа "О любви". Песню эту, конечно, полагалось бы спеть где-нибудь на вокзале в Порто, Барселоне или Риме, ну или хотя бы в Милане. Но теперь мне уже не хватит духу.
А не спеть ли мне песню о любви?
Илья
Вместо тусовки с Рокантином я поехал по Европе сам. Немного спал на вокзалах, немного на набережных, немного в автобусах, но ничего экстремального: всегда покупал билет, снимал хостелы и имел запасной план. Так я добрался до Амстердама.
В Амстердаме я встречался с В, чтобы выпить с ней кофе. В этом и был смысл моего путешествия через всю Европу. С ней у нас было что-то странное -- когда-то мы вместе ходили на джазовые вечера в Петербурге, пили вместе вино, оба врывалась в науку и профессионально уважали друг друга. Ничего особенного я от нее не хотел, хотел просто встретиться и выпить кофе, поболтать о жизни. И вот, спустя четыре года, я вижу ее всю задерганную, суетливую и раздавленную. Я вижу испуганную и забитую тень вместо настоящего человека. Как дела -- да все нормально, как обычно, делаем то, делаем сё, вот публикуем статьи, вот думаю подавать на гражданство, вот живем с мальчиком... Мы с ней ходили в парк, она рассказывала про микродозинг лсд для
Разворачиваешь одеяло -- а там человек. Лежит посреди кусков горячей форели с мандаринами. Улыбается? От форели поднимается пар. Горячая вода стекает с одеяла, капает на пол. Затекает мне под ноги. Просачивается сквозь кожу стоп, попадает в кровь. От меня тоже пахнет форелью и мандаринами, и изо рта у меня идёт пар.
Совершенно незачем менять пароли, если у взломщиков есть ключ от вашего дома. Зачем делать трепанацию, если болит колено?
В самом центре солнца находится зона ядерных реакций. Температура там достигает 15 тысяч градусов Цельсия.. <...> Зона переноса лучистой энергии -- самая большая на схеме...<...> Далее идёт зона конвекции, она красная. Конвекция -- это значит перемешивание. Температура здесь уже не больше 6 тысяч градусов Цельсия..*зелёные столы, белые рубашки, жара, солнце, хочется спать. и снятся сны о том, как за каждым углом прячется злобный маньяк с топором* Отсюда мораль -- солнышко-то, конечно, жжот, но всё больше для себя. В серединке.
Вокруг вода, насыщенная мыслью о том, что всё уже никогда не будет хорошо.Со всепоглощающим страхом в комплексе с абсолютной беспомощностью только так и бороться -- позволить им проглотить тебя. И раствориться. Не можешь ничего сделать -- исчезни. Хотя бы заблокируй этот процесс в системе собственного существования. Когда вернёшься, там наверняка уже будет что-то другое -- мы же ради спасения собственной шкуры не слишком заботимся о сохранении контекста там, где этот контекст слишком уж необъяснимо изменяется. Дескать, и так непонятно, почему там что происходит, так что один разнесчастный переход непойми куда с эффектным битьём всей доступной памяти будет смотреться очень органично.
Маниакально-депрессивное альтер-эго сидит у меня на плечах, гладит зелёного крокодила, смотрит на меня сверху вниз, как на говно, и кормит пирожными. "Тебя-то мы, конечно, не вылечим, ну ты не расстраивайся, скушай сладенького.."
"Обматываешь рёбра проволокой, и постепенно изгибаешь в произвольном направлении". Все куда-то торопятся, не понимая, что они уже там, так?
Забавно.
Как я с познакомился с зимой.
Меня очень резко выключает, раз -- и все. Происходит тысяча деталей в секунду,
окружающее пространство живет органичной жизнью, и каждая деталь считает
своим долгом воспользоваться возможностью внести свою лепту в происходящее,
и поэтому за всем этим просто невозможно уследить, и остается лишь наслаждаться
проходящим мгновением и радостно осознавать свой вклад в жизнь.
Эффект бабочки.
1000 возможностей взаимодействий и лиц в непрерывно устаревающей истории,
1000 вариантов в секунду -- наверное, скромная оценка сложности расчета жизни?
Остается поднять голову наверх и умельчиться до исчезающей точки, почувствовать
кожей и лицом, осязать не столько окружающее невымышленное пространство, сколько
время и возможности, варианты, успехи и неудачи. И в элементарной окрестности
текущего момента все каналы восприятия перегружены, не остается ничего, кроме как
впитывать всем своим существом *здесь, сейчас* и другие параметры того, что решила
тебе подкинуть сегодня старина жизнь. Ведясь, как китайский болванчик, я улетел в
гипнотическом калейдоскопе потенциальных возможностей и красоты случайных событий,
забывая обо всем и чувствуя, что жив.
Интересные особенности *взаимо*действий нагло опускают разбушевавшееся ЧСВ:
Я_хуже_чем_хулиган
Обстоятельства не принуждают нас ни к чему; даже если бы они хотели, мы
бы увернулись и провернули известный прием с палкой, куда вам до нас. Мы
перекраиваем реальность на ходу, придумываем, обдумываем, подгоняем
действительность по фигуре окружающему онлайн.
И в этом есть прелесть!
Постоянность, убеждения, непоколебимость?
В смысле -- среднесть.
Посредственность.
А корректнее, нейтральность.
Интерес, познание, необыкновенность.
Ты была права, нам надо будет придумать что-нибудь новое. Но все же это
не может остаться просто так, а? и раздражать действительность своим
существованием, как многое, придуманное на ходу, придуманное и
выдуманное, вымышленное: эта не имеющая права на существование
реальность, это кричащее бытие недопустимого, это отрицание возможности
собственного существования, это *не находит формулировки для образа*.
Это не может оставаться просто так, более того, как бы мы ни старались,
невозможно обесквантить весь объем информации, невозможно, ненужно,
неинтересно.
Но я-эгоист не имею права этого знать, поэтому я-эгоист здесь и говорю
это, говорю так, говорю таким образом.
Мы перекраиваем реальность на ходу: это характерный прием. Хотите
эмоциональной окраски? Тогда никакой однозначности, друзья: это
чудовищно, глупо, ненужно, здорово, прекрасно, счастливо.
Перекраивание реальности кажется универсальным инструментом по
строительству личного домашнего коммунизма в угоду психующей Reality,
эдакий Генератор Эдемских Кущ Компактный, или Проект Бесконечное Счастье:
Рай в Реальности. Возможности опьяняют, требования -- никаких, только
фантазия, которой мы не обладаем (по уверениям) и желание построить
маленькую норку, чтобы ручки уже не влазят, а там: С-Ч-А-С-Т-Ь-Е,
бесконечное и безудержное.
И я-эгоист рационально положил на субъективные оценки не потому, что
возомнил свою оценку объективной, а для удобства, лишь бы не конфликт
версий, лишь бы не проблемы, лишь бы не плохо, плохо; все должно быть
хорошо, все должно быть хорошо -- и только так. Однако вы же не думали,
что все может быть так просто -- приходится придумывать хитрые методы
перекраивания реальности, цель -- неизвестна, методы -- в разработке,
суть лишь в инстинктивном порыве, почему -- загадка. Хотелось бы знать.
Все хитрые методы перекраивания реальности имеют дуболомно прямую суть --
замалчивание-*задавливание*-игнорирование бяки и возвышение-
*возвеличивание*-акцентирование няки, в терминах хрен знает чего.
Я-эгоист откланялся и снял шляпу -- ничего интересного сказать уже не могу,
распространяться на всякие низкие бредовые темы то ли посчитал ненужным,
то ли мелким, то ли тщеславие не позволяет в ожидании заинтересованного
требования (да, алгоритм удовлетворения несовершенен. Но кто сказал, что
счастье есть).
Это все весьма похоже на теорию управления известно чем, в связи с чем
мне показалась достаточно близкой для изучения, и даже, возможно, взятия
на вооружение,
кто бы угодно мог сказать об объективности, о реальности, о чем угодно
еще и погрозить пальчиком, ха-ха, да пожалуйста: удовлетворяете и
находитесь в рамках, предполагаемы и ожидаемы -- конечно, разве можно
было не защитить мировоззрение от атак извне? Куда уж там.
Сложно сказать, каких успехов добились -- кто-то бы сказал, что больших,
кто-то бы не оценил, кто-то вообще
на самой высокой крыше свесив ноги и внимательно плюет в бездонную
пропасть: ты слышишь? вроде ничего нет.
Но считаем, что заметных -- со стороны, наверное -- формально; что
согласуется с нейтральностью, согласуется как влитая, родная убежденность
-- а на самом деле обусловленная линией поведения. вот так, а почему? кто
знает.
Тем не менее нейтральность-корректность-посредственность, по идее, умело
вступают в конфликт с лагерем по построению личного домашнего коммунизма,
что ставило бы программно воспринимаемыми попытками собственной
реализации серьезные преграды поддержанию *порядка* (читай корректность).
С одной стороны, корректность привыкла к кошмару в попытках реализации, и
если бы не собственная парадигма, утонула бы в исключениях и
самопротиворечивости, если бы одной из идей в арьергарде не была
ИГНОРИРОВАТЬ ИСКЛЮЧЕНИЯ
даже порождаемые самой этой идеей. Поэтому всяческие ущербные попытки
претворить ее в жизнь, постоянно терпящие жестокое глумление от
коммунистического лагеря с последующим мучительным зализыванием
крушенного ЧСВ вследствие повреждения *наших принципов*, также бьющих по
корректности, хоть и с диаметральной стороны, так вот, все эти попытки,
бывало, давали сбой из-за недостатка качества собственной реализации.
Это радовало всех.
Это влечет необратимый процесс укрепления Меня-статика, что вызывает
цепную реакцию в связи корректность-коммунизм с двух точек зрения:
1. укрепление любой
И льётся чай из крана там,
где живёт свобода
в обнимку с одеялом.
Свернуть пространство и окуклиться, срочно рыть нору, да так, чтобы земля из под когтей летела
в морды потенциальным врагам. Нет уж, не предназначена такая тварь, как я, к тому,
чтобы быть слишком здесь или слишком сейчас.
Так вот почему так спать хочется. Я-то, дура, думала, физиология.
Нечто, которое можно с должным приближением назвать мной, противится чрезмерному существованию.
Очень хочется не быть. Потому что быть правильно не научилась ещё, а быть, как получится -- это утомительно.
Настоящесть портит, как деньги; когда её становится больше, чем <...>.
И она не умещается. Точнее, умещается, конечно. Могла бы уместиться.
Но существование -- довольно паразитическая материя, оно пытается заполонить различными формами себя всё,
до чего дотянется.
И ему плевать на тонкую душевную организацию, без которой всё-таки тухло.
Ура,
я опять
знала заранее,
что ничего хорошего не выйдет.
"Слишком <...>" не должно быть доступно. Значит, имеет смысл сознательно себя ограничивать.
Это не настолько моя жизнь, чтобы так в неё засовывать голову.
Меру надо знать, короче.
Отождествление со своей ролью -- тоже болезнь.
Значит, надо сначала поставить себе забор вокруг пропасти, а потом уже учиться в неё заглядывать.
Это, вообще говоря, не имеет решительно никакого значения.
Нельзя подолгу носить маски -- они имеют тенденцию прирастать к коже. Особенно изрядно смазанные бытовушным клеем.
Существование пытается втиснуться изнутри в область моего знания, которую разум пытается обхватить снаружи.
Мне жить ещё учиться и учиться.
В меру отсутствовать. И в меру присутствовать там, где это будет правильно.
Я, в сущности, очень люблю чужие мандарины. Особенно когда мне удаётся не делать их своими.
Убедительная просьба в меру отсутствующих читателей не страдать манией величия.
За стеной, кажется, кого-то пытают.
Достаточно логично ответить, что мне нет до этого дела, когда моя собственная причастность к сабжу
превышает причастность спрашивающего. И это будет ложью в устной форме.
Разумеется, мне есть дело. Дай мне лопату -- и я начну копать.
Положите пищу для размышлений им, размышлениям, в рот, и они её съедят.
Уж простите.
Возможно, за стеной кого-то пытают. Можно строить догадки, анализировать небольшие куски доходящей до меня
информации, делать какие-то выводы. Или не делать. Кто? Kого? Почему? С какой целью?
А может, оно зайдёт ко мне на чай?
А что делать? А что будет?
И ещё 4 гб дурацких вопросов.
Мне нет дела до того, что там происходит на самом деле.
Ещё типичнее.
Опаньки. Ложь в письменной форме!
Да я готова зажмурить глазки и зажать ушки, зарыться в песок, завернуться в фольгу и завязать сверху бантик,
расчленить себя на куски, разложить по чёрным пакетам, позапригивать в багажник и отвезти себя в лес,
лишь бы мне оставили мою чудесную возможность прислушиваться, моделить всевозможные ужасы, панически их бояться,
и самозабвенно от этого страдать.
Мой генератор жести весьма хандрит, если ему перекрыть доступ воздуха и пути выхода зелёной дряни
и других жестесодержащих субстанций.
Жесть идёт, а куда идёт?
Мне нравится думать и не нравится знать; я не люблю сжигать мосты, я всегда стараюсь оставить пути отступления --
наверное, когда дело касается моей шкуры, иметь принципы попросту нецелесообразно.
Цели нет, а средства важны. Важно, как. Важно, почему именно так. А результат -- как получится.
Его можно не пытаться предугадывать, чтобы потом не разочаровываться. Выйдет так, как должно, а не так, как хотелось.
Всё всегда выходит очень хорошо. Лучше и не может, потому что если бы могло быть, то было бы.
Жизнь прекрасна и удивительна,
просто это ещё не так заметно.
Пожалуй, для душевного равновесия всё-таки лучше быть большой и фиолетовой.
В меру большой, разумеется. И в меру исходить зелёной дрянью.
Холод замедляет работу мозга,
Мотивирует всё-таки научиться дышать огнём.
Хотя бы внутрь себя.
И продолжать анализировать химические реакции внутри собственной тушки.
___
Сварив N чашек кофе, наконец начала в нём разбираться -- теперь понимаю, что нихрена не умею его варить.
Шоумены в стандартных костюмах
// безумно поздняя редакция
Как выучить раскладку? Просто:
Феминизм Ы Вытекающее Автоматически Помутнение Рассудка Очень Любят Доставлять Женщине
_________________
О живом великорусском на языке оригинала
ein Stück. 1) кусок
2) штука, экземпляр -- штука в любом смысле, как елда, как хрень либо хемота и вообще
произвольное понятие (вот это штука!). Экземпляр -- как представитель, так и выдающийся в
своей области, "кадр" (тот еще экземпляр).
3) пьеса. ein Stück aufführen (представлять кусок) -- поставить пьесу, то есть исполнить
Stück, претворить в жизнь заранее распланированный оригинальный сценарий.
in Stücke gehen (идти в кусок) -- разбиться, разлететься на кусочки.
in vielen Stücken (во многих кусках) -- во многих отношениях.
er halt große Stücke auf ihn (он считает большой кусок для него/на нем *здесь "на" --
типичное немецкое: сверху него, второго. видимо, имеют ввиду, что первый кладет большой
гипотетический кусок на второго. они употребляют его как: положить "на" стол, но НЕ
повесить "на" стену. "на" -- это если сверху*) -- он высокого мнения о нем (видимо, он
вышит при нем. единственное расхождение терминологий -- высокий/большой. но правда на
нашей стороне).
er bildet sich große Stücke (он строит себе большой кусок) -- он много воображает о себе.
то есть переоценивает свои возможности понимать хотя бы себя, слишком вышит даже для себя
и не понимает, о чем говорит.
(хотя большому куску и рот радуется).
aus freien Stücken (по/в свободных кусках) -- добровольно, по собственному желанию. то
есть вольно интерпретируемая данность. // по собственному желанию интерпретируемая
информация
das ist ein starkes Stück! (это слишком сильный кусок! // ближе: сильный в превосходной
степени) -- это уже слишком!
здесь: это уже слишком высокий кусок, автор совсем охренел.
_________________
Уж сколько раз твердили миру,
Что жесть гнусна, вредна; но только все не впрок.
И в сердце жьстец всегда отыщет уголок.
Пpогpаммистy жена пpиносит кофе. Он, не отpывая очков от монитоpа, беpет чашкy,
отхлёбывает, с искоpёженным лицом говоpит жене:
-- Я же теpпеть не могy без сахаpа!
-- Знаю, доpогой, -- отвечает жена. -- Пpосто хотелось yслышать твой голос.
-- Ты просто неправильно злишься.
-- Наверное. А как правильно?
_________________
Долгожданная идиосинкразия к самовозвеличиванию, самоуничижению, самосохранению.
К самосохранению!
К самобичеванию!
<и ко всему прочему с приставкой и неприставкой само: самоорганизации, самостоятельности,
самооценке, самочкам и т.д.>
Теперь к нам прицепится какая-нибудь безудержная противоестественная жажда будоражещей,
волнующей остросюжетной задницы, пока не привыкнем к уровню адреналина в крови, или
вообще, какая-нибудь чудовищная, удовлетворяющая идея о саморазрушении, конечно же, не
своими руками, а любым другим путем, не предполагающим управление реальностью, чтобы не
нарушить чистоту экспозиции. Извращение, а? Не думаем.
Не думаем, и потому огорчаемся, потому что уж лучше это было бы извращением, тогда это
можно было использовать как работоспособный инструмент повышения ЧСВ, или метод
тоталитарной, всеуничтожающей самокритичности для достижения хоть сколько-нибудь
освобожденного внутреннего пространства для осознания нашей бесконечно великой глупости,
режущего нахолодо чванства и тщеславия, самокичливости и ультраспесивой кристально
освобожденной амбициозности абсолютного дерьма.
Наше антипрактичное с точки зрения выдержки нормы выброса веществ, отдающее мазохизмом
стремление является противоречащим идее собственного формального облачения, так как
рождается в позорном с радикального взгляда противоречии собственной индивидуальности,
лишь бы успокоить претензствующее на усреднение подмножество ипостасей, вкупе с хитрым,
но по сути унизительным удовлетворением радикальных исканий диаметрально лежащих, при
этом оставаясь легитимным для всего окружающего (в силу иллюзорности взглядов и
предвзятости хотящего), более того, строго суверенным в условиях нещадящего господства
автократии самокритичности. И все эти любопытные ухищрения превращают наше убогое
мракобесие в чарующий формой и кажущейся новизной акт оргастического самодоставления.
Неподдельная страсть ко всему вызывающему -- не для того чтобы весь мир восхищался нами,
это вообще редкостная глупость. Купите себе вольво,