Первый вариант (2020): https://www.liveinternet.ru/users/47696/post472566555/

Был ранний вечер, выдалось редкое для начала ноября спокойное мгновение. Дождь только что закончился, и лишь последние порывы ветра заставляли дрожать капли на траве и листьях.

Принцесса вернулась.

Сквозь осенний холод. Сквозь толпу продавцов у метро. Сквозь бесконечные пробки, расползающиеся по улицам большого, важного и очень занятого города.

Стоило ей прийти — и мир за пределами маленькой поляны исчез. Будто чья-то невидимая рука одним движением убрала весь лишний шум мира.

Жизнь не остановилась — нет.

Она лишь замерла на мгновение, бережно и тихо.

На минуту длиною в вечность.

Принцесса села на свой любимый пенёк и привычным движением поправила платье, оглядевшись. Вокруг были уже не небоскрёбы, а величавые сосны. Над головой мерцали не рекламные вывески, а молчаливые звёзды. Не множество незнакомцев, а лишь одно существо, давно уже знакомое. И тихонько вздохнула.

Будто не прошло столько времени. Будто всё это было только вчера.

Время вообще странная вещь.

Для тех, кто уходит, оно несётся вперёд без оглядки. Утро. Понедельник. Январь. И вот уже закончился год.

Для тех, кто остаётся, оно порой застывает, словно морозный узор на стекле. Рисунок ещё виден, каждая линия на месте, но ничего нового уже не появится.

— Тяжёлый день? — первым нарушил тишину Пушистый.

Два простых слова лёгкой рябью пробежали между ними, и оба невольно вздрогнули.

— Да.

— Я рад, что ты пришла.

— Я устала. Просто больше не могу.

Усатый тихо вздохнул — быстро и почти незаметно, как умеют только коты. Для вида потянулся и придвинулся чуть ближе. Теперь между Принцессой и её сумочкой лежал кончик его хвоста — маленький страж и защитник.

Уходи, вредный город. Сегодня и здесь не твоя власть.

Можно было сказать многое. Но нужные слова почему-то не находились. Да и что тут скажешь?

А главное — зачем? Успеется.

Они просто молчали и были рядом.

Иногда не нужны ни советы, ни решения. Нужно лишь место, где можно устать — и не быть за это осуждённым.
[525x700]

Сегодня я узнал, что вера становится реальностью.

Так что сказки вернутся.

Зимние сумерки. Очень зимние.
За сугробами синими – скрип саней,
От огонька одинокого синее,
Как ни странно, - ещё синей.

Хотя б колоколец поддужный звоном
Рассеял эту морозную стынь...
Меня овевает туманом сонным
Эта в темень бредущая синь.

На свежей хвое настоян воздух.
Вон там огонёк замигал с бугра.
Вокруг меня собираются звёзды,
Как дети вокруг своего костра.

 

(с)

Мужчина никогда не забывает женщину, которая не пошла за него замуж; женщина никогда не забывает мужчину, который хотел жениться на ней.

Марсель Паньоль

Это цитата сообщения Мерз Оригинальное сообщение

КЛИНИКА ШИШОНИНА

https://pin.it/3UHRKrxyP - улучшение микроциркуляции


https://pin.it/2yazCpAXF - ШЕЙНЫЙ ОСТЕОХОНДРОЗ

https://pin.it/6B9NArZk3



https://pin.it/5EAkIJzgw - ВИТ D - нужен или нет??? СаD3 - НЕ
ПИТЬ!!! ВООБЩЕ!!!!!!!!!!!!!!!

https://pin.it/4jTdEVHa5 - если подскочило давление


https://pin.it/7fsPArOVL - здоровые сосуды и сердце ХОДЬБА и
БЕЛОК, ХОЛОДНЫЙ ДУШ!!!!!

ЗЕЛЁНЫЙ ГОРОШЕК 100,0 г В ДЕНЬ!!!!!!!!

https://pin.it/DI6atq4QS - от давления


https://pin.it/2egpNsoKO - РАМКА - делать постоянно!!!

Свежей и светлой прохладой
Веет в лицо мне февраль.
Новых желаний – не надо,
Прошлого счастья – не жаль.

Нежно-жемчужные дали
Чуть орумянил закат.
Как в саркофаге, печали
В сладком бесстрастии спят.

Нет, не укор, не предвестье –
Эти святые часы!
Тихо пришли в равновесье
Зыбкого сердца весы.

Миг между светом и тенью!
День меж зимой и весной!
Весь подчиняюсь движенью
Песни, плывущей со мной.

31 января 1907 г.

Этот день - как зима, если осень причислить к зиме,
и продолжить весной, и прибавить холодное лето.
Этот день - словно год, происходит и длится во мне,
и конца ему нет. О, не слишком ли долго всё это?

Год и день, равный году. Печальная прибыль седин.
Развесёлый убыток вина, и надежд, и отваги.
Как не мил я себе. Я себе тяжело досадил.
Я не смог приручить одичалость пера и бумаги.

Год и день угасают. Уже не настолько я слеп,
чтоб узреть над собою удачи звезду молодую.
Но, быть может, в пространстве останется след,
или вдруг я уйду - словно слабую свечку задую.

Начинаются новости нового года и дня.
Мир дурачит умы, представляясь блистательно новым.
Новизною своей Новый год не отринет меня
от медлительной вечности меж немотою и словом.

(с)

варенье из всех убегает кастрюль
и солнце летит по траве
но слышно, как вдруг замирает июль
у ветра в пустом рукаве

в его сердцевине легко и темно
как в серединке плода
и в нём наконец накопилось тепло
и та невесомость, когда

есть ещё сила сдержать маховик
но неизбежен распад
как будто качели зависли на миг
и не вернутся назад

(с)

А время стрелки на лоб сдвигало,
Качало маятником: так, так...
Но был на небе рукой Шагала
Написан нам путеводный знак.

И нежность пальцы сводила робко -
Касаться, гладить, тянуться, брать...
Вино, смущаясь, теряло пробку,
Сквозняк несмело листал тетрадь.

Скрипел смущённо диванчик старый,
Дремал в стакане остывший чай,
И прикипали с тревожным жаром
Твои ладони к моим плечам.

...А после всё нам казалось новым,
Сменили кожу календари...
В начале, кажется, было слово?
Прошу, не надо, не говори!

(с)

Что делать, мой ангел, мы стали спокойней,
мы стали смиренней.
За дымкой метели так мирно клубится наш милый Парнас.
И вот наступает то странное время иных измерений,
где прежние мерки уже не годятся - они не про нас.

Ты можешь отмерить семь раз и отвесить,
и вновь перевесить,
и можешь отрезать семь раз, отмеряя при этом едва.
Но ты уже знаешь, как мало успеешь
за год или десять,
и ты понимаешь, как много ты можешь за день или два.

Ты душу насытишь не хлебом единым и хлебом единым,
на миг удивившись почти незаметному их рубежу.
Но ты уже знаешь,
о, как это горестно - быть несудимым,
и ты понимаешь при этом, как сладостно, - о, не сужу.

Ты можешь отмерить семь раз и отвесить,
и вновь перемерить,
и вывести формулу, коей доступны дела и слова.
Но можешь проверить гармонию алгеброй
и не поверить
свидетельству формул -
ах, милая, алгебра, ты не права.

Ты можешь беседовать с тенью Шекспира
и собственной тенью.
Ты спутаешь карты, смешав ненароком вчера и теперь.
Но ты уже знаешь,
какие потери ведут к обретенью,
и ты понимаешь,
какая удача в иной из потерь.

А день наступает такой и такой-то,
и с крыш уже каплет,
и пахнут окрестности чем-то ушедшим, чего не избыть.
И нету Офелии рядом, и пишет комедию Гамлет,
о некоем возрасте, как бы связующем быть и не быть.

Он полон смиренья, хотя понимает,
что суть не в смиренье.
Он пишет и пишет, себя же на слове поймать норовя.
И трепетно светится тонкая веточка майской сирени,
как вечный огонь над бессмертной и юной
душой соловья.

(с)

Разделённый ангелом и бесом
пополам, а чаще наугад,
вот и стал непроходимым лесом
некогда любимый вертоград –
бабочки надеты на булавки...
Только и осталось, что весной
обходить по очереди лавки
в поисках единственной одной:
где-то там, среди растений прочих,
притаившись в дальнем уголке,
продаётся аленький цветочек,
выросший в пластмассовом горшке.

Он стоит, не узнан остальными,
и глядит рассеянно в окно.
У него затейливое имя –
но не настоящее оно.
Листья – настороженные ушки,
лепестки – ажурное шитво...
Он меня узнает, потому что
я ему скажу, как звать его.
Унесу, укачивая шагом,
тихим непоспешливым пешком
с головой завёрнутый в бумагу
не вазон, а остров с маяком.

Звёзды спят на корабельном днище,
темнота вздыхает под веслом...
Помнишь? Там земля, где нас не ищут,
но тоскуют, как о небылом.

(с)

.

)))

Люблю декабрь за призраки былого,
За всё, что было в жизни дорогого
И милого, бессмысленного вновь.
За этот снег, что падал и кружился,
За вещий сон, который сладко снился,
Как снится нам последняя любовь.

Не всё ль равно? Под всеми небесами
Какой-то мир мы выдумали сами
И жили в нём, в видениях, в мечтах,
Играя чувствами, которых не бывает,
Взыскуя нежности, которой мир не знает,
Стремясь к бессмертию и падая во прах.

Придёт декабрь... Озябшие, чужие,
Поймём ли мы, почувствуем впервые,
Что нас к себе никто не позовёт?
Что будет ёлка, ангел со звездою
И Дед Мороз с седою бородою,
Волшебный принц и коврик-самолет.

И только нас на празднике не будет.
Холодный ветр безрадостно остудит
Усталую и медленную кровь,
И будет снег над городом кружиться,
И, может быть, нам... наша жизнь приснится,
Как снится нам последняя любовь.

(с)

И снова ночь, и снова холодно, и чуть одиноко грустно.

Фонарь здесь висел довольно долго - всю свою жизнь, которую помнил.

Нет, вроде ничего особенного. Чуток металла, пара стёклышек, да и лампочка.

Вокруг - просто деревья, поляна, хотя иногда и чуток тумана, особенно под утро, когда прохладный воздух полон легчайших горошин воды, игриво танцующих вокруг порывов робкого первого ветра.

Но иногда были и гости...

...робкая лань, которой было слишком страшно одной в темноте ночи, да и хотелось кушать, а что толком можно увидеть в блеклом мерцании звёзд?

...влюблённая парочка, кому негде было уединиться, и простой клочок земли превращался в маленький рай для двоих.

...только что проснувшаяся птица, потому что в гнезде - так много голодных детей, и надо, просто необходимо найти червячков самой первой.

И именно тогда фонарю нравилось быть собой больше всего.

Потому что не так важно, кто ты, как то, что ты значишь для других.

Что тебя ценят.

Сейчас от меня отпишется человек десять. Но тем не менее.

Макс Женьке написал: Христос воскрес

я говорю: так я не люблю это дело, надо ж отвечать эту заготовку. и спрашиваю: а чего, Макс из этих?

Женька ему так и пишет: ты из этих? Он такой: каких этих?
Женька: ну крестоносцев
Макс: да не особо. просто праздники люблю

В общем, с праздником!

Любите девочек, пока они светлы,
пока в их души тянутся битлы,
любите девочек, пока они отрада,
пока они и дики, и смелы,
и кружатся беспечнее юлы,
пока в их косах — листья винограда.

Пока их не коснулся статус вдов,
а виноград и зелен, и бордов,
и молодые вина не доспели,
ещё не драгоценные пока;
покуда для вхождения — река,
и жарче печи смятые постели.

Покуда не унёс ещё поток
листву,
пока не пало возле ног
древесное шальное покрывало —
шуми, шуми, танцуй, танцуй,
лети,
не сбейся с опалённого пути,
где девочка цвела и танцевала.

Пока на шаре, испечённом кое-как,
танцующих девчоночьих ватаг
стремительные двигаются тени —
свою любите юность каждый миг,
пока ещё пацан, а не старик,
и нет хвороб ни в памяти,
ни в теле.

(с)