Не суетись. Все мишура. И мысли до изнеможенья. Давным-давно пришла пора Переоценки окруженья. Звонки у всех пошли на спад, В контактах, больше для престижа, Есть те, кто вовсе не звонят, И те, кого не хочешь слышать. А тех, с кем вдоволь поболтать Не хватит каждый день и часа, По пальцам можно посчитать Одной руки, и то с запасом. Меняют нас года, дела, Мы в чем-то мягче, в чем-то злее. Лицо покажут зеркала, А душу точно не сумеют. Жизнь правит нас водой, огнем, И мы спокойно, без амбиций, Общенье чистим день за днем Сквозь призму собственных позиций. Не потому, что кто-то плох, Все мы с пороками людскими. С годами, просто, видит Бог, Мы все становимся другими. Прими, что опыта печать Снаружи правит и подкожно... Себя в себе не потерять, Вот это сложно, очень сложно. _________________ Злата Литвинова
Глаголы прошедшего времени
шумят, как вечерний лес.
Как души минувшего времени –
Жил… Выбыл… Ушел… Исчез…
Пронизывая стихотворения
с печальным треском огня,
глаголы прошедшего времени
выстреливают в меня.
Все ярче их свет печали,
больней леденящее «л» –
Умчал… Отлетел… Отчалил…
Отбыл… Отлюбил… Отпел…
«Мотаюсь, как все, летаю…»
— Скажи, тебе бывает страшно?
— Отвечу прямо: да, бывает,
Когда, подобно черной башне,
Беда над домом вырастает.
— А холодно тебе бывает?
— Конечно, как и многим людям,
Когда снега внутри не тают,
И сердце замирает студнем.
Бывает горько мне и сыро,
Но чаще свет в окно стучится,
Ведь на моей картине мира
Преобладают май и птицы.
Купили дачу. Жгли отживший хлам:
чужие тряпки, тапки, табуретки,
обойные обдирки — пополам
с клопами (всюду их пестрят отметки).
Вот водрузили на костёр комод —
ручной старинной выделки строенье.
Лет сто ему, но он, увы, — урод,
и новым жителям лишь портит настроенье.
Комод горел, как беспризорный дом,
и выползали из него мокрицы
и прочие жильцы... Ну, а потом
он рухнул и распался на частицы.