Маковский Владимир

Офицерская нянька

Знаешь, что чаще всего делает нас несчастными? Привычка отождествлять себя с какой-то ролью. Хорошая дочь, заботливый муж, любимая женщина, незаменимый работник. Мы так вживаемся в свои роли, что когда у нас их «отнимают», не знаем, как жить дальше. Мы просто не представляем, кто мы без них. Мы забываем самую свою главную суть: мы - дети Бога, его «инструменты» и пришли сюда друг другу помогать, любить и сеять добро - созидать. Задумайся, кто ты сейчас? Сколько у тебя ролей? И что ты будешь делать, если вдруг придется их лишиться? Мужья/ жены, случается, уходят, дети вырастают и покидают гнездо, работа - сегодня есть, а завтра нет - это жизнь. Единственное, что у тебя действительно есть - твое «сердце», то, чем ты его наполняешь, то, как ты его тренируешь, учишь любить и отдавать миру свое тепло. Это - твое настоящее, не временное, не связанное ни с какой ролью, а потому его потерять нельзя.

«Вечные странники Любви»


© Алина Ермолаева
[380x700]

[437x700]

…А она улыбнётся молча ему в ответ, потому что спокоен дом и готов обед, потому что в его глазах сумасшедше тонет. Раз дорога судьбы впитала небесный свет, и сложились в пасьянсе дама, король, валет, - это значит, что мир живёт у него в ладонях.

Он не знает о том - он просто привык играть (все мужчины как дети!) – мыслей слепая рать марширует опять и опять по чужим дорогам. И любой бы устал придумывать до утра - как создать все эти завтра-сейчас-вчера, - для него одного это всё-таки слишком много.

Он смешает белила, охру, возьмет золу, и напишет, как дождь прижимался щекой к стеклу, как подснежник раскрыл глаза для весенней сказки. Золотистый закат расстелется на полу - и она подойдет тихонько к его столу, для того, чтобы вымыть кисти и спрятать краски.

И когда он уснёт, раскинувшись на тахте – дорисует цветы, висящие в пустоте, исправляя разрывы мин подле поля боя. Усмехнётся слегка - нет, пожалуй, не так, не те! - и заменит палитру, чтоб высветлить на холсте пару росчерков чаек над белым огнем прибоя.

А потом он проснётся, почувствовав - все не так. И ожившее небо поднимет рассветный стяг. Он расправит крыла и поднимется к небосводу – и она, ощутив, что тоже немного маг, тоже крылья раскроет, и, делая первый взмах, полетит вслед за ним - на неслышимый зов свободы...


© Алина Марк
[525x700]

И сказали ему: живи да на мир глазей. Не грусти ни о чем, не мямли, не ротозей. Дом построишь себе, детишек родишь ораву. А ему ни детей не хочется, ни друзей. Он обрюзг и устал, голова его – дом-музей, дом печальных музей, проживающих здесь по праву.

Он шагает по дому, воздух его тягуч. Он шагает по полу, вязкому, как сургуч. Мимо книг не о нем, мимо стендов, покрытых пылью. Мимо зыбких фигур чужих для него людей, мимо тех, для кого – притворщик и лицедей – он играет себя и прячет за спину крылья.

И тогда он берет бумагу и карандаш и рисует себе траншею окоп блиндаж – и себя в блиндаже, глядящим на карту боя. Но вокруг никого, враги не чеканят шаг, только мертвая тишина шелестит в ушах, только небо вверху – далекое, голубое.

Вот туда бы ему, в пустую голубизну, в безразличную и безоблачную весну, только путь в небеса подобным ему заказан. Потому что какие крылья тебе, скажи, если здесь у тебя окопы и блиндажи, если это твой дом и здесь навсегда твой разум.

Потому что когда твой разум пленен весной, и когда нестерпимо чувство, что ты – иной, и когда тишина подкрадывается липко, ты готов оставаться здесь для нее одной и опять и опять крылья складывать за спиной – ради капли тепла, ради тихой ее улыбки.


© Павел Шульга
[393x700]

О чем тебе писать, скажи мне, брат?
Что мой обычный мир разбит на клетки от “классиков”, и я, как лист на ветке среди зимы - ни жить, ни умирать?

Я верила в приметы, но ждала, что будут совпадения случайны. Когда берёшь едва вскипевший чайник и вообще не чувствуешь тепла. Когда несёшь горящую свечу, не замечая жарких капель воска, и матовые тонкие полоски от пальцев отстают - ещё чуть-чуть, и падают, - но не сказать, когда они стекли на кожу и застыли…

И где-то там, в летящей снежной пыли воспоминаний колкой крошкой льда не тают мысли… Мерзлые комки недвижной веры. Липкий холод чувства - что все не так.

Но ты идешь на бруствер неверия, предчувствий и тоски.

А дальше - безысходность.

Ты бы смог почувствовать, - сквозь пальцы льется время, а ты бежишь, бежишь, как глупый лемминг, к обрыву - изо всех коротких ног?
Внезапно осознать, что ничего нельзя исправить.
Точек сохранений не существует.
Ни идей, ни мнений - отсюда и до завтра.

И кого бы ты ни звал на помощь - все равно прийти не смогут. Да кому нужна ты, на самом деле? Ну, ума палата. А толку от неё сейчас! Одно с одним сложилось...

На столе давно остывший чай. Безвкусный ужин.

(Ты нужен до тех пор, пока ты нужен?..)

А за окошком темень, как желе… Прокравшись за окном в ночную тишь, луна пасется на небесной грядке...

Прости, что напишу - мол, все в порядке.

Я верю: ты когда-нибудь простишь.


© Алина Марк
[467x700]

Если дева в беде, то всегда появляется рыцарь.
Иногда с опозданием - пробки, драконы, буран...
Иногда вообще он решает всего лишь присниться.
Ну не каждый, готов, понимаешь, идти на таран.

Все непросто порой в нашем суетном сумрачном мире.
Рыцарь смог бы успеть, - но такая вокруг кутерьма!..
Что ж, раз некому/некогда - это пора для валькирий.
Хочешь сделать хоть что-то нормально - так делай сама.

Ни к чему это - слезы, истерики и голодовки,
Ни на йоту, они, ты поверь, не приблизят успех.
Это час заглянуть в уголок потаенной кладовки,
Где у девы любой, разумеется, спрятан доспех.

Изумительно пригнан по мерке, начищен и смазан.
И надежен и легок, - чтоб дева порхала, надев.
(Согласитесь, что быть невозможно приятной для глазу -
Это самая важная нынче обязанность дев.)

Чтоб невинно потом уверять, опуская ресницы -
Дескать, вот, отсекал супостатову голову с плеч
Некий рыцарь, затем ускакал, помахавши десницей.
...И привычной рукой подобрать затупившийся меч.


© Алина Марк
[578x700]

...давай додумаем весну...
так просто...снег сползает с крыши,
как тяжкий выдох февраля...
...ты спишь?
понятно.
хитро дышишь...
(не пьянства, а здоровья для!,
пожалуй, я себе плесну...
на дежастив...
всего одну...)
...моченым яблоком хрустеть...
...тебе кусок? ну, на, зверюга,
обжора,
шерсти -как медведь...
в разгаре март -а вот же, вьюга,
в саду сегодня не суметь...
зато сирень привить успели......
весна? - подснежники и грязь,
и талый метроном капели...
...нет, в мае нерестится язь,
а щука, кажется, в апреле...
...что?
почесать немного уши?
клади башку сюда и слушай!
июнь,июль...- жарою густ,
а следом -...правильно! Гав-
густ!
...и будут перцы, помидоры...
всенепременно -огурцы!
на вот...банан..из Эквадора
...все для тебя...
...да, дым пыльцы
еловой, желтой, будет в мае...
ты нос покрасишь в желтый цвет,
смешно чихая - нюхать лужи...
...и будет дождь грибной...снаружи...
а мы - дремать, под дождь, зевая...
и пить коньяк.
есть дом и плед...
похолодало...
снег не тает.
...что дальше?
осень настает...
...на раз-два осень рассчитает
и вмиг определит в расход...
...а мы? а мы уйдем на север...
собакам - кость...коровам -клевер...
грустить не будем ни о чем.
все - во время....
и жизнь ключем
по голове твоей лохматой!
ловить тебе кротов и крыс...
...я тоже, в общем-то, не лыс...
хоть сед...
еще на половину,
а не уже!
...на боковину?
лезь Зузеннота на диван!
...я? чай с лимоном...
ты - банан...
все для тебя...
из Эквадора...
...кто жрет рассаду помидора!?


© Лешек
[466x700]

[467x700]

Шуршит винил. И «Вежливый отказ»
нам предлагает танцы по-японски.
Из по-вертински «слишком честных глаз»
глядит апрель и ярко брызжет солнце.
Шуршит винил. Слегка скребет игла.
Мы слушаем почти что раритеты.
И режет горизонт напополам
охвостье неопознанной кометы.
Шуршит винил. И Боуи поет
о шуточном межзвездном суициде.
И Зигги Стардаст, выходя на взлет,
силен и одинок, как Мартин Иден.
Шуршит винил. Все мечутся «дорзы» –
закрыты входы, выходы и окна.
И слюдяные крылья стрекозы
потяжелели, сникли и промокли.
Шуршит винил. Пластинки чернота
становится понятной и знакомой.
And all this jazz – вся эта суета –
нам помогает выбраться из комы.
Все заливает талая вода
«One of These Days». Покуда хватит сил –
я жду тебя. Тогда. Сейчас. Всегда.
Под музыку. Пока шуршит винил.




© Катерина Молочникова
[393x700]

Безумный мир играет соло,
и лучше, право, не смотреть.
Мы поняли, что значит – холод,
мы вспомнили, что значит – смерть.
И жизнь пытается застыть,
признав конечность всех сюжетов.
Односторонние мосты,
пустые лестничные клетки –
все умножается на два,
теряют память дни и числа.
Темнеет густотой Нева
у мощных лап тех самых сфинксов.
Ведется строгий бухучет,
все пленки попадают в сканер.
Но нас любовь подстережет
на старом раскладном диване.
Сегодня будет слово «да»,
а завтра будет – как захочешь.
Бог весть, какие города
запроектируем мы ночью.
Безумный мир играет джем,
все перемелется и канет.
Но мы нашли себе сюжет,
что не кончается веками.




© Катерина Молочникова
[560x700]

Петр Бучкин

Иллюстрации к поэме Н. А. Некрасова "Кому на Руси жить хорошо"

***

[525x700]