Автор ланкарической умы (кем бы он ни был), говоря о шуге, обращает внимание на необходимость чётко разделять то материальное и метафизическое наполнение Реальности, которое порождается сбытием шуг разных богов и то, которое было получено путём внешнего наблюдения за возникновением и развитием нашего мира.
Собственно, его в данном контексте интересуют всего лишь два феномена - каббала и тарот (таро).
Вот что он рассказывает:
"Когда Четвёртый Бог (Демиург), по наущению бога Шивы, создавал Юдоль, за этим процессом издали наблюдал бог, известный в Юдоли под именами Гермес, Тот, или Меркурий. Он действовал по приказу своего создателя - бога Вишну. Вишну создал его в предыдущей Махакальпе и перенёс в нынешнюю Махакальпу через Небытие (шуньяту).
"Наблюдатель запомнил чертежи и детали строения, запомнил, как они сочетались между собой, запомнил действия строителей, посредством которых они сочетали детали и взаимно их закрепляли. И поскольку все детали были числами, а все действия - вычислениями, он запомнил их как числа и вычисления, он записал их как формулы и принёс свитки формул своему Хозяину (т. е. богу Вишну). Бог Вишну велел Наблюдателю прочитать вслух записи наблюдения и тот прочитал, и звуки этого прочтения пометили цифры буквами (подобно клеймению) и вот так числа стали словами, а слова числами. И если кто называл число, он называл и слово и если это совпадало с чертежом, то чертёж менялся. И если кто-то называл (правильное) слово, то отзывались числа из основы строения, из стен строения, из колонн и опор его, из куполов его и кровли - и Строение менялось. Так слова и числа, совпадая с чертежом, меняли то что было построено по чертежу. Они меняли само Строение. Они влияли на Строителя. И было так, что Наблюдатель захотел завладеть Строением. Он пришёл к одному народу, жившему на берегу реки и рассказал им некоторые наблюдения. Тогда один человек из этого народа сказал - "Пусть страна наша станет островом, как страна врагов наших, ибо остров безопаснее".
И он составил формулу для этого действия и начертил её на песке своей страны и стала страна островом. Затем это знание распространилось за пределы".
Автор ланкарической умы (кем бы он ни был) говорит, что когда Бог-Демиург полностью утвердил свою власть над Юдолью, он внёс определённые изменения в свой изначальный Чертёж и тогда наблюдения Наблюдателя стали бесполезны. "Но - (говорит автор ланкарической умы), - Бог-Принц мог видеть изменения со стороны и, будучи наблюдателем внешним, поступить по-своему в отношении них".
Памяти Гермеса Трисмегиста
Один из нас смотрел и видел,
Как был построен этот мир,
И откровенной той религией
Учеников он наделил.




Аполлон потребовал от Амура (Эрота) чтобы тот выстрелил в Кассандру и тем сделал её влюблённой в него - Аполлона. Однако, Амур отказывается стрелять, поскольку он знает, что Кассандре не суждено никого полюбить. Таков её фатум, определённый (точнее, выявленный) мойрами.
Он говорит:
«она влюбиться не готова,
НЕ СУЖДЕНО ей в сердце страсть принять.
В неё не стану я стрелять,
ведь этот выстрел лук мне переломит!»
Тогда Аполлон сам стреляет в Амура из своего боевого лука с намерением убить и забрать все стрелы. Но стрела Аполлона не причиняет Амуру никакого вреда, «прошла насквозь, но даже не задела».
Амур начинает смеяться над Аполлоном, говоря, что худшего стрелка ещё не видел этот мир. Аполлон, сдержав гнев, уходит из святилища Эрота в Феспиях, где происходил разговор.
Он идёт в Трою, потому что его тянет к Кассандре, он тоскует по ней и хочет её увидеть. В Трое он напрямую обращается к Кассандре с просьбой стать его любовницей. Она отказывается. В отчаянии, Аполлон делает ей подарок, он наделяет её даром пророчества, в надежде, что она этот жест оценит. Ведь он отдаёт ей собственную пророческую способность, начисто её лишаясь сам:
«Впервые смертному бог поклонился!
Дар свой пророческий в жертву Кассандре принёс Аполлон»
Однако Кассандра, хотя и приняла подношение, вступать с Аполлоном в связь отказалась снова. Аполлон мучается от безответной любви и бродит вокруг Трои, ночуя в своём храме за городской стеной. И вот, однажды ночью, он встречает слепого измождённого старика, который сидит на ступенях храма, привалившись спиной к подножию статуи. Аполлон берёт с алтаря виноград и маслины и приносит пищу старику. Он предлагает ему еду в обмен на совет о том, как заставить женщину полюбить того мужчину, к котором она равнодушна.
Но старик не берёт подношение, говоря, что хотя он и прожил долгую жизнь, однако не видел ни разу, чтобы женщина полюбила кого-то, кого любить была не склонна изначально:
«Уговорить её возможно.
Или она страдальца пожалеет,
Или с настойчивым смирится.
Но то и это - не любовь» - отвечает старик.
Аполлон благодарит старика за ответ и говорит, что: «такой ответ сполна нужду в советах избывает».
Он вновь предлагает старику храмовую пищу, но тот снова отказывается, говоря, что ждёт от богов нечто иное и знает, что непременно это получит. Аполлон интересуется, чего именно ждёт старик и тот отвечает:
«Я
Чем отличается настоящий писатель от графомана? (это меня спросили в письме вчера).
Ну, во-первых, сам я не писатель и не имею взгляда "изнутри" на данный предмет. Во-вторых, я таки ж прочёл несколько всяких книг, видел картины живописью и кино и анимацию разную и слышал песни. И потому у меня сформировался взгляд "извне" - на всё искусство целиком, оптовый взгляд, скажем так. Разумеется, в этом опте есть и критерии для всяческих классификаций, а иначе чо. Я продвинутый пользователь и потребитель искусств, ёпт.
Кароч:
Настоящий писатель, а, тем более, поэт - не боится признаться в том, что он ненормален, в том что он асоциален, в том что он депрессивен или (и) агрессивен. Он воспевает свою ненормальность, он упивается ею, даже если она убивает его. В общем, если ты набухался мёда поэзии, то скрыть опьянение просто невозможно!
Графоман же каждой строчкой своей подтверждает что он зауряден, стандартен, обычен - о своей этой обыденности он и пишет всякие пафосные банальности. А его попытки имитировать ненормальность (ну если он таковые предпринимает, пытаясь подражать настоящим художникам) всегда скучны. Старательная имитация опьянения, исполняемая тем, кто трезв как стёклышко. И опять же уникальность контента - у настоящего писателя даже плагиат получается уникальным.
Новое и уникальное, оно ведь, считывается таковым без усилий и никогда не декоративно. А имитация декоративна, она всегда какая-то альтернативщина - например, "демоническая". В свою очередь, не-имитация может быть часто в упаковке любых классических традиций или быть чистым примитивом, как будто наступила новая архаика. И, всё равно, она уникальна.
Арина: События последних лет подействовали так, что я позабыла пополнять здесь понравившиеся мне тексты из Умы Константина Михайлова. Решила восполнить упущенное. Поскольку информация сейчас исчезает порой мгновенно и есть то, что хочется, чтоб не потерялось.
Так что, видимо, будет подряд много сообщений. Кто не хочет их видеть в ленте - просто уберите из рассылки)
Посвящается богу Шиве.
Не то чтобы я любил тьму,
Не то чтобы я любил ночь,
Просто, я всегда ожидаю
пасмурное небо между дождями
А солнце - прочь
Когда один из богов
Сказал мне: "Вот тебе жизнь, держи",
я ответил ему: "Подожди".
И с тех пор он ждёт
И время моё не идёт
Бесконечная юность
В умирающем теле
Судьба бессмертных
на самом деле
Фотохудожественная картина, называется "Дар Пустого Сердца"
