13 мая 1940 года наша страна впервые увидела «Василису Прекрасную» – одну из первых значительных киносказок Александра Роу и одну из самых удачных его ранних работ.



Фильм был снят по мотивам русской народной сказки «Царевна-лягушка», но Роу заметно изменил привычную сказочную интонацию. Здесь нет роскошных царских палат и венценосных особ: Иван и Василиса – простые крестьяне. Благодаря этому сказка получилась более земной, живой и понятной даже современному зрителю.

Странный, похожий на сочный мох, поселившийся на болоте, конихальцит является большой редкостью. Он имеет только коллекционную ценность и практически не применяется в других областях.

Мир ювелирных сокровищ — это не просто витрины с блестящими штуками, которые «ой, как дорого!». Это целые вселенные, где каждый бриллиант, рубин и изумруд рассказывает свою историю: про королей, авантюристов, тайные заговоры и случаи «я просто хотел подарить кольцо, а получилось международное происшествие». Давайте заглянем в самые впечатляющие ювелирные музеи планеты — без пафоса, но с душой и щепоткой иронии.

Начнём, пожалуй, с Парижа — города, который и без того слишком красив, чтобы ещё и хранить в себе невероятные сокровища. В Лувре, среди всех этих Джоконд и Венер, притаилась Галерея Аполлона. Здесь, под сводами, где, кажется, до сих пор витают духи французских монархов, лежат королевские регалии. Коронационные венцы, скипетры с драгоценными камнями — всё это не просто украшения, а символы власти, которые когда‑то заставляли трепетать целые королевства.



Центральное место сокровищницы занимает скипетр Карла V (XIV век) — золотой жезл, увенчанный фигурной композицией и украшенный сапфирами, рубинами и жемчугом. Рядом — кольцо Екатерины Медичи с огромным изумрудом в 139 карат, которое, по легенде, она носила как талисман. А ещё здесь можно увидеть брошь Марии‑Антуанетты с бриллиантами и аквамарином — украшение, пережившее революцию и ставшее символом былой роскоши.

Черемша в Великобритании выглядит как тот случай, когда гастрономическая мода совпала с географией. Не нужно ничего импортировать, не нужно выдумывать легенды про далёкие страны — всё уже есть, причём буквально под ногами. Ирония в том, что десятилетиями большинство людей просто проходило мимо, не замечая, что весной леса начинают пахнуть чесноком. Не резко, не агрессивно, а как будто кто-то аккуратно приправил воздух. Это и есть главный сигнал: сезон начался, и у вас есть примерно шесть–восемь недель, чтобы успеть.



Черемша появляется быстро, захватывает пространство уверенно и так же быстро исчезает. У неё нет желания быть круглогодичным продуктом, как у супермаркетной зелени, она существует по своим правилам, и в этом есть что-то почти вызывающее. Растение это при этом вполне скромное: длинные зелёные листья, белые звёздчатые цветы чуть позже, никакой декоративной драматичности. Но стоит потереть лист — и всё становится понятно. Запах чеснока, только мягче, свежее, без той агрессии, которая делает обычный чеснок социально рискованным ингредиентом.

Когда Суворову доктор сказал: "Вам надо здоровьюшко подлечить: поистрепались в походах-то, – на курорт в Карлсбад, на грязи съездить".

Кажется, даже в самых экзотичных сценах великие мастера находили место для верных друзей человека. Французский художник Жан-Леон Жером (1824–1904), известный своими ориентальными полотнами, оставил нам целую галерею образов собак Востока.