Всё завязанное держится крепче застёгнутого и тем более натянутого.

Православные, Христос Воскресе!

Христиане, Христос Воскрес!

Вся земля: Гроб пуст и ад разрушен!

Мы свободны от всякого зла, навсегда!

Иисус Христос, наш Бог, друг и брат - восстал и теперь с нами навеки!

Где Он прошел - там и нам теперь дорога, страх побежден любовью!

Поздравляю всех!

И эти люди по пять раз на день, продолжают утверждать, что любят меня… Пожалели тарелку борща… Сегодня хроники Тошика будут про мировую несправедливость.
Начну с самого начала. Вчера у меня случился праздник – вывезли в лес, пустили попрыгать по остаткам снега. Сугробы доставали мне до подмышек. Я прыгал, мышковал, опускал нос в сугроб и фыркал в него. Потерял в сугробе мячик и двух джек-расселов. Так себе, товарищи, скажу я вам. Энергичные, но мелкие. Когда пришел домой с прогулки – шерсть была увешана гроздьями плотных, ладненьких снеговичков. Мама потащила меня оттаивать под теплым душем. Помыла-вытерла и выпустила. Пока она чистила за мной ванну, я, слегка утомлённый зимними забавами, пошел на кухню ждать обед.
А там, о чудо, звучал волнительный аромат, идеально дополнивший этот зимний снежный полдень. В кухне пахло борщом. Мама разложила его по тарелкам, пока ждала нас с папой с прогулки. Да, я попробовал! Я просто попробовал. Потом тихонько отошел в сторону от стола, сел и отвернулся.
Потом на кухне со словами: «Иду-иду кормить моего сладкого котика, моего пушистого Тошика», - появилась мама. Одного беглого взгляда на меня ей было достаточно, чтобы кардинально изменить свое мнение обо мне, и с криками «Ах ты наглая ворюга» погнать меня с кухни полотенцем по попе. Как она так быстро догадалась, что я ел борщ, я понял только тогда, когда она начала оттирать с моей белой морды свекольно-томатные следы моего гастрономического демарша.