Нынче удача капризна,
не подойдет за версту
в приступе эгоизма,
чувствам даря остроту.
Тянет под валом напастей,
трудностей, бед и тревог
законсервировать счастье,
чтобы использовать впрок.
Солнечный луч спрятать в банку,
светит пускай по ночам.
С щебетом птиц спозаранку
хлеб им скрошить пополам.
Детским заливистым смехом
сгладить морщинки у глаз.
Зной не терять больше летом –
сделать загар про запас.
Иммунитет организма
завитаминить слегка.
Бодрый заряд оптимизма
даст это наверняка!
Шаг… и удача в ладонях!
Бойся спугнуть невзначай!
Только с тобой и сегодня!
Завтра уйдет… Не серчай!
===============================================
Иллюстрация из открытых источников:
обои Яна Фефелова Ловец счастья в полях бесконечной…
2022
Жизнь – не стихи. В ней слишком много прозы.
И это горький оставляет след.
Я не задам случайные вопросы,
Чтоб получить ненужный мне ответ.
А ты другою стала незаметно…
Мелькнувшим облаком растаял интерес.
Молить и звать бессмысленно и тщетно.
Но есть и разница – с тобою или без…
Бывает так, что отвернутся люди,
Кто встретился на жизненном пути.
И кажется при горестной минуте,
Что все хорошее осталось позади…
Но не терзайся горем невесомым!
Бог устремил их по иной стезе.
Им рядом не пройти путем особым,
Где ты идешь к чарующей мечте…
2022
Словно выпали мы из пространства,
Как же все изменилось вокруг!
Осознание непостоянства –
корень зла ностальгических мук.
Мы – никто в существующем мире,
что когда-то считали своим.
И уже молодые другие
дарят звезды таким же другим…
Но посмотришь на старые фото –
и отчетливей пройденный путь
по стопам чудака Донкихота…
И не сможешь себя упрекнуть…
Любить… Но вслух не говорить об этом…
Не странно ли, рассудку вопреки?
Замедлить ночь с безудержным рассветом
И – все сказать касанием руки…
Как обонять изысканные вина,
Но не испробовать их все на вкус –
Так песенных стихов лавина
Нам не восполнит виртуозность муз…
Быть у вершины гордой Эвереста,
Не сделав шаг, чтоб покорить его…
На дыбе муки испытать ареста,
Не слыша ни словечка одного…
Насытится нельзя любви словами,
Нет, не изменится время и мир
не разглядит наших душ в суете.
Волю порвет расстояньем в пунктир,
чувство не то и желанья не те…
Глупо, все скажут, бессмысленно ждать.
Лет не вернет целый сонм пустоты.
Письмами в стол заполняя тетрадь,
жизнь не направишь дорогой мечты…
Серые будни и ливень в лицо,
зонт не спасает от шквалистых струй.
Путь без тебя – почему-то кольцом,
немощь в игре ненатянутых струн…
Вестью намоленной издалека
ветер, на ласки и нежности скуп,
свежим дыханьем коснется слегка,
вкус унося стосковавшихся губ…
[700x528]
Пачка писем, затянутых древней тесьмой,
Чье-то фото от Жозефа Ньепса,
Часть афиши, с которой ушла на покой
Потерявшая зрителя пьеса.
Ручки с перьями, нитки для вязки крючком,
Безделушки с утраченной ролью,
Ассигнации гордость двуглавым орлом,
Рукавичка, побитая молью…
Пальцы трогают прошлых веков письмена.
Непривычны грамматикой строчки.
И стеной вырастают уже времена,
Каждый камешек – жизни кусочки
Дальних предков, когда-то дышавших, как я,
Ладони положишь на плечи –
усталость уйдет без следа...
Бывает, и слово излечит,
как сглазы святая вода…
Как чуткое прикосновенье
заботливых, любящих рук.
Как солнечное единенье
для душ, не принявших разлук…
Тогда расстоянья и годы –
смешные помехи в пути,
а омуты, мели и броды
для тренинга стоит пройти…
Враги бывают разными подчас.
Иных заметишь без труда и сразу.
Их ненависть не спрячется из глаз,
В словах – горячность, в действиях – не разум.
Хотя порой лишь матом говорят,
И водку пьют, не морщась, без закуски.
Прости их, Бог! Не знают, что творят…
Я тоже их прощу. Ведь я же русский!
За кротким ликом спрячется злодей…
Таких не распознать в обычном тесте.
Они похожи внешне на людей,
Да и внутри все органы на месте.
Привычным шагом ходят по земле,
И улыбаются, и даже любят.
Публично произносят: «Нет войне!»
Исподтишка – казнят, взрывают, губят…
Готовы к зверствам, дикости любой,
Искусно пряча дьявольские планы.
Не напрягает их чужая боль,
Наоборот – страданья жертв желанны!
Они отвергли Ариадны нить
Из тупика, что до предела узкий.
Путь Бог решает, стоит ли простить…
Я не прощу. Я помню, я же русский!
Они воруют подло у страны
Из самых смелых, умных и красивых,
Чтоб объявить их жертвами войны
В своих безумных, диких примитивах.
Либерализм позиций не сдает,
Американский или же французский,
И непонятно, чей теперь черед,
Где превратится он в нацизма сгустки?
Европа стала скопом украин
Под гнетом русофобии надменной,
И пушечный, послушный протеин
Исчезли зной и духота…
Святят плоды в соседнем храме.
Пророчит неба чистота,
что холода не за горами,
что скоро скинут дерева
одежды, им ли до приличий,
и первый снег, упав едва,
не удивит забытой притчей…
Как жаль, но прошлые года
не тают медленно в ладонях
пушистым снегом, чтоб беда
исчезла с памятью о болях
и о потерях для души,
оставив капли светлой влаги,
как избавлений миражи
следами слез в судьбы
Мучительна и в детстве боль потерь.
Потом с ней примириться все сложнее…
И чувства пусть уже не в апогее,
но хочется их именно теперь…
Мы ускоренье сыплющихся дней
восполним, суету забыв и спешку,
и даль дорог листая вперемешку,
хотя с годами это все трудней.
Познав и счастье, и страданий скорбь
Жизнь видишь интересней и прекрасней,
И в осужденьях только беспристрастней
Становишься, часов прощая дробь…
Пусть будет все по прихоти Небес,
и юный май, и новая дорога,
В снарядной гильзе тлеет керосин.
Похоже на мерцание лампады.
Здесь не дрожит никто листом осин,
Трясется лишь земля от канонады.
Она песком струится с потолка
На каски находящихся в подвале
Седых бойцов гвардейского полка.
Тем, кто постарше, двадцать пять едва ли.
Любая передышка – срок для сна
И для письма к любимой или к маме.
Листками веры трогает война
Всех тех, кто ждет их с фронта день за днями…
Вот, мой отец, не видевший меня,
Взяв карандаш, выводит скоро строчку,
Уже нет проку от кричалок вслух
и толку в повтореньях ритуала.
Жовто-блакытный прапор обернув,
напрасно ждешь былого идеала…
От эйфории нету и следа,
ну, где кураж и от скаканья радость?
И от співанья гимна пустота,
и от вранья безумного усталость…
Пишайся* в свете факельном огня!
Ведь ты не брат, не колорад, не вата,
не орк из Мордора, и не русня,
но почему-то стало страшновато…
Кричишь про смерть ты клятым москалям!
А что-то изменилось в настроенье,
и лозунги с угрозою кремлям
не принесут, увы, успокоенье.
Все прах, и тлен, и суета,
и ощущенье близости к итогу,
липучий страх и в сердце пустота
остались лишь от веры в перемогу…
Глянь в зеркало… Поближе подойди.
Вглядись в глаза, не упуская шанса.
Оттуда смотрит, спрятан взаперти
тот русский, от кого ты отказался!
Он никуда не делся, не исчез.
И он всегда и всюду был с тобою.
Ты просто струсил совести вразрез
и в омут лжи пустился с головою…
На русских вылит грязи океан,
и ты забыть пытаешься, кто есть ты.
От малодушия – самообман,
от массы дел неправедных – бесчестье.
Но бесовщина тает… Вышел срок,
и не осталось времени ни капли!
Россия рубит гнойный узелок,
и влажные мечтания иссякли!
Скинь морок! Пробудись! Ну, кто ты есть?
Не хлопец с хуторского огорода,
награда славная, святая честь:
ты – часть великорусского народа!
Личину скинь убогую хохла!
Август, второе… Вот и рассвет.
Надо вставать, но так дремлется сладко.
И в полусне цвета хаки палатка
Юность разбудит за давностью лет…
Летное поле, курсантов ряды.
Снова садится крылатая птица,
Дверь открывается – это граница
К неотвратимой странице судьбы!
Стоит подняться на борт – и уже
Сам ты себе никакой не хозяин,
Ноги не ходят, прибиты гвоздями,
В угол куда бы приткнуться душе…
Быстрый подъем и набор высоты,
Штурман открыл выход дьявольский в пропасть,
Курс
Победу деньгами не взвесить,
ей мера – седые виски…
«Коробками» двадцать на десять
парадом проходят полки…
На кадрах из хроник нетленных
по площади Красной маршрут
весь строй в десять тысяч военных
проходит за тридцать минут.
Под массой взволнованных взглядов
награды блестят серебром.
Атлас из поверженных стягов
брусчатку раскрасил ковром.
Сто двадцать шагов за минуту
подошвы печатают пульс
под гром орудийный салюта,
верша заповеданный курс…
А следом в шинелях застывших
шагают, совсем не видны,
шеренгами души погибших
солдат самой страшной войны…
Все ценное – жизнь – каждый воин
отдал за Победу в бою,
и каждый погибший достоин
пройти в том парадном строю!
А их и не счесть – миллионы!
Парадом на праведный суд
из павших солдат батальоны
идут, и идут, и идут…
Кто скажет все десять, кто девять –
горчит миллионный разброс,
но в тысячу раз дольше время
затратит парадный колосс…
Печатают о мостовые
сто двадцать в минуту шагов.
Не тридцать минут, как живые,
а целых пять сотен часов…
И днем, и под вечер, и ночью…
И в ранний предутренний час.
Представь, что их видишь воочью,
ведь гибли они и за нас!
Пять сотен часов – это много?
Бескрайний парада повтор…
Шагают погибшие строго,
сплошной трехнедельный укор.
Проходят шеренги,
Как же любы мне, братцы,
Нивы, тучные хлебом!
Как хочу не бояться,
Глядя в синее небо.
И детишек смешливых
Поднимать на закорки.
И дымить молчаливо
Злой, моршанской махоркой.
Пятистенок срубить бы
Покрасивей – лафетом,
Чтобы после женитьбы
Народить в доме этом
Пятерых мальчуганов
И не меньше девчонок.
Новости нового ФАВТа. :) t.me/faq_avtandiline
Серия «Великолепная семёрка» на вопросы Мр Зокиров, влияет ли клавиатура на скорость набора.
Выжимка:
1. Моё мнение — да, влияет.
2. Есть мнение, что не влияет. Думаю, что они либо такие особенные таланты, высокоадаптивные, либо просто грубо бьют по клавишам «в пол» с одинаковой силой на любой клавиатуре; но сколько-нибудь долго так не побьёшь.
3. Среди тех, кто считает, что клавиатура оказывает на скорость большое влияние, есть авторитетные мировые светила. Например, Марк Кислингбери пользуется клавиатурой, изготовленной на заказ.
4. На клавиатуре с низкими клавишами легко можно отбить пальцы, или же необходимо специально выработать подходящую технику удара (что трудно). Выбирать низкие клавиши стоит тем, у кого главная цель — ставить рекорды в коротких текстах для удовольствия и спортивного азарта или коротко общаться в чатах и т. п.
5. Постановка рук и сама установка клавиатуры на столе должны соответствовать выбранному типу клавиатуры. Низкопрофильные нужно отодвигать подальше от туловища и печатать почти спрямлёнными пальцами, а высокопрофильные — наоборот.
6. Для тренировок в наборе клавиатура играет огромную специфическую роль. Очень полезны тренировки с отягощениями, для этого оптимально подходят «древние» механические клавиатуры на пружинках, как IBM Model M.
7. Скорость пальцев это не то же самое, что скорость обработки печатаемой информации в голове. Тренировать их можно и нужно не только вместе, в комплексе, но и порознь. Для скорости пальцев рекомендую, например, ритмические тренировки на деревянных конторских счётах.
Будет ещё небольшое продолжение. А может, будет и обсуждение, это зависит уже от читателей.
Полностью текст с парой иллюстраций, а также обсуждения, — только там: t.me/faq_avtandiline #клавиатура #всеуровни #зокириада #великолепнаясемёрка
Рубрики:
**Машинопись1: методики, тренажеры
**Машинопись2: клавиатуры
__AvtandiLine_Автандилина
__AvtandiLine_Автандилина
Я снова прочитаю «Отче наш»…
Слова молитвы – не слабее пули!
Вновь сердце рвет на части репортаж
О дьявольском бандеровском разгуле…
И я душой сегодня рвусь туда,
Где русская вгрызается пехота
В захваченные гнусью города,
Где каждое окно – бойница дота!
Где бесы прячутся за женщин и детей,
Живым щитом прикрыв трусливо тело,
И нет предела пиршеству смертей,
И смерти ненасытной нет предела…
Там нелюди людей стирают в прах,
Пуская по немыслимому краю!
Жестокость – труса месть за личный страх.
И трусы убивают, убивают…
Глазам, увы, увидеть не дано.
Но чувствую и сердцем и дыханьем,
Как пуля, сбив солдата одного,
В меня влетает адовым посланьем!
Ребенок каждый с мукою в глазах,
С оторванными миною ногами
Здесь умирает на моих руках…
И я молюсь иссохшими губами
О них, о лучших гражданах страны,
Чьи лица закопчённые прекрасны!
Чьи нимбами священными войны
Бинты на головах сияют ясно.
Они – души сакральный экипаж
И мира обновленного мессия!
Там каждый позывной – как «Отче наш»!
А за спиной – спасенная Россия…
2022
#какповыситьскоростьпечати #от300знаков #профитренировки
https://t.me/faq_avtandiline/30 [30.03.2022 06:08]
Нередко, достигнув скорости печати примерно 300 знаков в минуту, мы замечаем, что дальше скорость как бы не растёт. Можно объяснить себе такую, по видимости, остановку в развитии тем, что подъём с каждого достигнутого плато требует всё больше времени и, значит, нужно подольше подождать. Это и правильно, да… Но и не следует ждать сложа руки. Ощутимый прирост скорости после 300 зн/мин обычно уже не происходит «сам собой», как это было на предыдущих этапах нашей учёбы. Скорость прирастает по крупицам, незаметно и медленно. При этом, конечно же, потенциал роста накапливается. Но вряд ли этот потенциал сможет реализоваться в условиях обычной, повседневной практики. Нужно работать над ростом скорости специально, целенаправленно.
Но как это сделать, особенно если стремишься как можно быстрее достичь высокого, профессионального уровня? — Ещё один «вечный» вопрос, загадочный и сложный. Вместе ищем ответы…
Зарей кровавой бредит Самарканд.
Сменился зной к зиме сухой прохладой.
Дворцовых зодчих сказочный талант
Притягивает зрительной усладой.
Под муэдзина заунывный глас
В молельный зал мечети одиноко
Взойдет Тимур ибн Тарагай Барлас*,
Хромой властитель древнего Востока.
Молитву совершив, приказ отдаст
Послать за младшим внуком, Мухаммедом.
Присядет, сухорук, скуласт
И жестом сесть тому укажет следом.
«Любимый внук мой, близится поход
В Китай далекий с целью усмиренья.
Врагов моих там сокрушить оплот
Я собирался с твоего рожденья.
Но смутные предчувствия гнетут…»
«О, дедушка! Ужель меня с собою
Возьмешь делить неведомый маршрут,
Как в Индию далекою весною?»
«Нет, в этот раз Аллаха не гневим,
Присмотришь за покоем Самарканда.
Мавераннахр** еще так уязвим,
Хоть и сверкает блеском диаманта.»
«Что может приключиться в твой отъезд?
Нет в мире равных в хитрости военной!
Осмелится ли кто войска окрест
Поднять на Повелителя Вселенной?»
«Увы, мой внук! Величье – сладкий дым,
Способный исчезать в мгновенье ока.
Самообман, присущий молодым,
Вершащим что бы ни было с наскока.
Вот, путь мой сшит из битвы лоскутов
В доспех борьбы за обладанье миром!
Но взять не смог я стольких городов,
Как Чингисхан, мной признанный кумиром!
Чтоб возвести мечети и дворцы,
Со всех земель я взял людей искусных.
Строители, умельцы, мудрецы,
Творцы шедевров книжных и изустных…
А вот, теперь, когда мечта близка,
Я вижу – и она недостижима!
Война