В сокровенных глубинах отдельных людей, также как и в сокровенных глубинах человеческих общностей живет некая разрушительная энергия, дающая им возможность терпеть свои поражение с определенным блеском. Она делает их катастрофы элегантными, в отличие от победителей, чьи невразумительные, пышные триумфы, парады и апофеозы наводят на мысль о вульгарной подоплеке любых эйфорий и викторий.
Парадокс "быть победителем" таит в себе искренние холопские переживания, которыми, как они, победители, считают, необходимо пользоваться, извлекая выгоду из насранного из содеянного. Цезарь, возвышаясь на колеснице с лавровым ложементом, снисходительно наблюдающий шествие своих легионов, ликование плебейских толп на форуме и у подножия Палатина, слишком провинциален, в отличие от богоподобного Цезаря поверженного в лужу собственной крови на мраморном полу сената.
Умирая, он прикрывает свое лицо гиматием.
В его последнем жесте больше достоинства и аристократизма чем во всех фейерверках, показухах и парадах последующих тысячелетий. Жест уникален, слова уже не имеют значения.
Как будто, пожив в компании живых существ, его создатель так и не успел выродится в человека. В нем сосредоточена вся утомленность собственной неуникальностью, собственным я, обращенным во времена, когда он являлся частью сообщества дошедших до изнеможения мыслителей, так хорошо искушенных в искусстве бессловесного мышления.
Жест великолепный, но, как и все великолепные жесты, бессмысленный. И в этом, конечно, его оправдание.
2. Жан Бодрийар
То, чего нет, не может состариться. И клятва, которую никто не давал, не нарушится никогда. Мы отныне лишь безответственные пользователи стремящихся к нулю жестов и усилий.