Полевой дневник масаловеда. Часть вторая. Две молитвы.
Умеют в некоторых странах радоваться жизни!
Австрияк Эрхард Амадеус Дир (Erhard Amadeus Dier, 1893–1969)- миниатюрист, акварелист и художник по фарфору. Картинка, где художник в своём садике, уткнувшись носом в картинку, рисует "обнаженную натуру", а из-за заборчика подглядывают завидущиюся односельчане, уж годы, как одна из моих самых любимых. Я не увлекаюсь безлюдными пейзажами. Мне бы хоть неназойливый намёк, в уголке, как здесь размножаются, и возможно ли это в принципе. Надеюсь, однажды соберусь с силами и перерисую картину на холст.
Еще две его картинки, парные. Здесь масштаб событий больше - купание а фонтане:
Обладает массой милых деталей. Кавалер подсаживает даму, чтобы она могла посмотреть на этот разврат; дама наступила на тарелку и сорвала парик с толстячка и т.п. Всё в моём духе.
Я настолько углубился в написание игры, что в сутках времени не хватает. Ругаюсь с 4 нейронками одновременно. Они мне предлагают разработать хотя бы облик персонажей, но главного я уж сам. По сюжету это парень, даже мичман, который вынужден срываться от патрулей в женской одежде. 1903 г., прически а-ля "дамы Гибсона". Лицо взято с художника тех лет Доменико Баккари (рассматривался Гаршин и Левитан, разные актёры). За окном башни Адриатика, на столе цейссовские объективы. Читает предсмертное письмо влюбившегося в него чахоточного гения, который так и не узнал, что влюбился в мужчину. Грустная история.
Пудреница с эмалевой миниатюрой "Иван-Царевич на сером волке" (по картине В. Васнецова).
Серебро. Мастер Федор Рюкерт. Фирма Фаберже.
Техника: Чеканка, Живописная эмаль, Золочение, Токарно-давильные работы, Эмаль по скани, Амальгама.
Дата - 1908-1917 г.
Скульптор Fulgencio Garcia.
СССР, 1973 г.
Ленинградский фарфоровый завод им. М. В. Ломоносова
фарфор
Владимир Донатович Орловский (1842-1914)
"Хлеба зреют", 1870 г. Холст, масло. Частное собрание
Секрет необычного внешнего вида пушистых коров кроется в профессиональном уходе.
Знаменитые снимки этих животных зародились на ферме в американском штате Айова. В 2013 году фото призера по кличке Техасский Торнадо стало вирусным. Миллионы людей решили, что открыли новую породу, но этот облик создается многочасовым грумингом, а не генетикой.
Скот моют особыми шампунями, обрабатывают кондиционером, сушат феном и стригут для придания объема. Перед крупными соревнованиями такой уход за шерстью повторяют ежедневно. Салонные процедуры для коров являются давней выставочной традицией.
Король Туле (Фульский король)
Пьер Жан ван дер Аудера (Van der Ouderaa, 1841 - 1915, Антверпен, Бельгия).
С 15 лет учился в Королевской академии изящных искусств в Антверпене, затем преподавал в Академии, совершил путешествие в Палестину. Картины художника хранятся в музеях Антверпена и Брюсселя.
Песнь любви
8 Советов как получать резкие портретные фото. Урок по фотографии
Ваши портреты недостаточно резкие или вовсе размытые? Вы не одиноки. Сделать четкие, кристально резкие портреты бывает непросто — если только вы не используете правильный подход:) Именно об этом я расскажу в данном уроке по фотографии: вот восемь лучших советов, техник и секретов, которые помогут вам получать максимально резкие портретные фотографии.
Вы узнаете:
- как подобрать оптимальную выдержку, чтобы избежать смаза от движения;
- куда нужно фокусироваться, чтобы получить идеальный результат;
- как выбрать лучшую диафрагму для портретов;
- и многое другое!
Так что прочитайте эту статью внимательно. Следуйте этим рекомендациям. Немного практики — и вы очень скоро заметите серьезные улучшения!
1. Используйте правильную выдержку, чтобы «заморозить» движение
Мягкие портреты часто возникают из-за двух связанных проблем:
- движения модели;
- дрожания камеры (camera shake).
Если в кадре есть движущийся объект (например, человек, подпрыгивающий в воздух), то движение может быть слишком быстрым для камеры, и в итоге вы получите смаз от движения (размытие в движении). А если ваши руки дрожат — пусть даже совсем немного! — то вы рискуете получить смаз из-за дрожания камеры.
К счастью, у этих двух проблем есть одно простое решение: используйте короткую выдержку.
Чем быстрее выдержка, тем легче «заморозить» движение — будь то движение объекта или камеры.
Но как определить оптимальную выдержку для вашей ситуации? Единого рецепта не существует, и часто приходится экспериментировать с настройками, пока не получите идеальный результат.
"Рыцарем красоты" называли современники Василия Поленова. Его полотна ценят за удивительно светлые краски, тургеневскую романтику старинных усадеб и глубокую веру в человека.
Государственная Третьяковская галерея
Мартин Барра потратила десятилетия, чтобы заслужить право создавать такие снимки.
Теперь, в возрасте 93 лет, эта франко-американская фотохудожница наконец получает международное признание — то, которого, по мнению многих, она была достойна уже давно. Масштабная ретроспектива на фестивале фотографии «Ранконтр д’Арль» (Rencontres d’Arles) посвящена более чем пятидесяти годам ее работы, запечатлевшей жизнь Гарлема, Южного Бронкса и Парижа.
Фотографии Барра уникальны не просто своей красотой.
Их ценность — в доверии, которое стоит за ними.
Сюжет вырос из пушкинской «Сказки о царе Салтане». Художник изобразил мгновение, когда царевна ещё не рассталась с обликом белой птицы, но уже становится человеком. Это переходное состояние Врубеля всегда привлекало больше, чем завершённое действие. Даже белые перья у него вовсе не белые. В них переливаются жемчужные, розовые, голубоватые и сиреневые оттенки, благодаря которым крылья словно светятся изнутри.
Меня, да наверное и каждого зрителя, пленяет взгляд Царевны. Он одновременно спокойный и тревожный, будто героиня знает гораздо больше, чем может рассказать. Такой взгляд появился в работах Врубеля ещё задолго до этой картины, когда он расписывал Кирилловскую церковь в Киеве и создавал образы святых. Если будет интереснго, найдите его работу «Богоматерь с младенцем» - кажется, именно оттуда в «Царевну-Лебедь» пришла эта почти неземная глубина глаз.
При этом Врубель оставался блестящим академическим художником. Достаточно посмотреть, как написана прозрачная ткань, окутывающая фигуру, или как вспыхивают драгоценные камни в кокошнике. Центральный камень сразу напоминает пушкинские строки: «Месяц под косой блестит, а во лбу звезда горит». Художник не иллюстрирует сказку буквально, а будто вплетает её в собственный художественный язык.
Есть ещё одна деталь, которая делает эту работу особенно личной. Перед нами не просто сказочная героиня, а портрет жены художника - певицы Надежды Забелы. Именно она исполняла роль Царевны-Лебедь в опере Николая Римского-Корсакова. Врубель оформлял спектакль, создавая декорации, и море, небо, и сказочный город, который виден вдали на картине, родились сначала именно на театральной сцене.
Наверное, поэтому полотно так напоминает театральное действие. Всё происходит в сумерках - времени, которое художник особенно любил. Он считал, что именно на границе дня и ночи происходят самые удивительные превращения. И правда, кажется, ещё одно мгновение - и героиня взмахнёт крыльями или окончательно станет человеком.
Кстати, костюм для спектакля Врубель тоже придумал сам. Это была сложная конструкция из металлического каркаса, покрытого шёлком, перьями и сверкающими украшениями. Носить её оказалось невероятно трудно, но зрители этого даже не замечали. Надежда Забела свободно двигалась по сцене, пела, и образ действительно казался сказочным. Сам художник приходил в театр за несколько часов до начала спектакля, чтобы помочь жене подготовиться к выходу. Не знаю почему, но этот факт всегда вызывает у меня улыбку. Очень трогательная история.
Работу над «Царевной-Лебедь» Михаил Врубель завершил весной 1900 года. Почти сразу её приобрёл известный коллекционер Михаил Морозов. В том же году в Москве состоялась премьера оперы «Сказка о царе Салтане», имевшая огромный успех. После спектакля Надежда Забела писала сестре, что декорации мужа произвели сильное впечатление даже на его самых строгих критиков. Многие признавали, что Врубель сумел сказать новое слово в театральном оформлении, хотя вся работа была выполнена всего за две с половиной недели.
В 1917 году, согласно завещанию Михаила Морозова, картина поступила в Третьяковскую галерею, где находится и сегодня
