|
Над привольной Невой дремлет Троицкий мост, растворяясь в багровом закате, – Многотонный гигант на изломе веков распахнувший стальные объятья. Белой ночи накинут заботливо плед – пусть ничто не нарушит дремоты. Утопают в подсветке, застыв, парапет и крыло разводного пролета. Погрузились в таинственный мир тишины, светлых суток июньских прохладу И ажурные в стиле модерн фонари, и чугунные звенья ограды. Воплощение мысли, гонимой мечтой, чудо света двадцатого века, Изумивший когда-то своей красотой притязательный взор человека, – |
Он – родной иностранец, галантный француз… Разве можно в него не влюбиться? И над невскими водами я поклянусь непременно к нему возвратиться. Ас Валерий Чкалов был тоже влюблен, совершив – то ли быль, то ли небыль – Легендарный и дерзкий полет под мостом, будто мало ему было неба!* Здесь какая-то тайна, особенный дух, ореол романтизма и славы, Что меня за собою так сильно влекут и как молнией память пронзают… Белой ночи покровом укутавшись, спит над Невой город трех революций. И меняется время, быстрее летит все вперед … а мосты остаются. |
(с) Мария Вл Богомолова
...я вспоминаю Ленинград с ночами тёплыми июля
и над текучею водой Нижне-Лебяжий прочный мост.
При свете ярких фонарей в канавке тени утопили,
луна оранжевым пятном плывёт над городом в ночи,
под веры золотым крестом на тонком золочёном шпиле
свидетель гибели царя с той ночи мартовской молчит.
Он всё – и замок, и дворец, гнездо монарха, полагаю,
и потому-то по ночам, поправ старанья палачей,
в дворцовой гулкой тишине (не видел сам, но люди бают!)
при шпаге и в полночный час приходит Павел при свече.
(с) condor213
Прохладный питерский рассвет, искрится солнце в водах Мойки,
со Спасом-на-Крови сюжет тебя зовёт из тёплой койки,
горячий кофе на бегу из яркой уличной палатки,
и ты уже на берегу, на набережной, по брусчатке.
Июнь в чуть видных облаках. Наш город, многих благородней,
не пощадит на каблуках ни местных, ни иногородних,
и, предвкушая благодать, и молодёжь, и те, кто седы,
кто на работу, кто гулять - в сандалях, тапочках и кедах.
Канал покуда не звенит, спит катеров, уставших, сила,
вот-вот и вылезет в зенит неугомонное светило,
соляром выхлопным гнетёт, для шведов поданный, автобус,
над Домом Зингера плывёт в руках двух женщин хрупкий глобус.
(c) condor213
Ярославль — один из главных центров храмовой архитектуры России, так что приехать сюда можно и ради того, чтобы увидеть прекрасные образцы православных святынь. В городе сохранились десятки церквей XVII–XVIII веков, а во многих из них можно увидеть подлинные настенные росписи. Продолжаем рассказывать о самых выразительных постройках и их историях.
Спасо-Преображенский монастырь и самый древний храм Ярославля, Спасо-Преображенский, который находится в монастыре.

Спасо-Преображенский монастырь

Спасо-Преображенский Собор
Спасо-Преображенский храм был построен с 1506-1516 годы. Считается, что он был построен на месте древнего домонгольского храма 13 века, а также, что артель его построившая, приехала из Москвы в Ярославль по велению Московского князя Василия III, а руководил строительством итальянец.
Проклятые камни… Истории о них завораживают и пугают. И даже если в них не особенно веришь, нет-нет, да и задумаешься, а стоит ли шутить с судьбой…
Один из таких камней — алмаз Хоупа. История у него весьма впечатляющая, но ювелиру Пьеру Картье в 1910 показалось, что его размеры в 45,52 карата — гораздо более существенная деталь, чем какие-то проклятья, и покупатель точно найдется. В целом, так и случилось, но ювелиру пришлось постараться и даже применить хитрость, чтобы сбыть эту красоту с рук.

Береговушек без труда зачислит в ласточки даже несведущий в орнитологии человек. Это небольшая по размерам птица имеет столь стремительный полёт, что наблюдать её в воздухе так же непросто, как следить за летающими стрижами. Полукруглые, длинные крылья и короткие ноги расскажут, что это профессионал, если дело касается полёта.

Ласточки неутомимо летают над водой, и кажется, что их крыльям не требуется отдых. В воздухе они ловят насекомых, на лету пьют воду, собирают строительный материал, здесь общаются с соседями по колонии. Часами эти птицы могут быть в полёте, резко пикируя почти до касания с землёй, и взмывая вверх, пропадают из вида в небесной синеве. Впрочем, в период гнездостроения береговушки не удаляются далеко от своей колонии.
За хрестоматийным образом великого сатирика скрывается совершенно потрясающая деталь: Николай Васильевич Гоголь был страстным и очень дотошным ботаником. Растения для него значили куда больше, чем просто красивый фон для прогулок.

Н.В. Гоголь. Художник Филипп Москвитин. 2007
В своих письмах из Петербурга или из-за границы он регулярно просил мать и сестер, живших в родной Васильевке, собирать местные полевые цветы, аккуратно засушивать их между страницами объемных книг и пересылать почтой. Ему было важно сохранять эту осязаемую, физическую связь с пейзажами детства.