[700x700]
Обычно весенний разлив рек с подтоплением прибрежных населенных пунктов воспринимается местными жителями как стихийное бедствие. Но только не в старинном русском селе Холуй в Ивановской области. Для фараонов, фараонок и маленьких фараончиков весенний потоп - праздник и повод вывести на всеобщее обозрение расписной фараонский флот.
Почему жителей Холуя уже не одну сотню лет называют фараонами, как улицы села превращаются весной в русскую Венецию и почему 16 мая нужно обязательно побывать на местном арт-фестивале, - об этом далее.

Одна и та же таблетка может помочь пациенту из Москвы и оказаться бесполезной для уроженца Владивостока. У жителей Северного Кавказа реже встречается «защитный» ген от плохого холестерина, а европейские народы лучше переносят алкоголь, чем представители азиатской популяции. Российские ученые все активнее изучают, чем отличаются генетические портреты жителей разных регионов России: почему у якутов свои наследственные болезни, у народов Дагестана - свои, а у русских с разных концов страны, например, из Архангельска и Краснодара, спектр мутаций может существенно отличаться.
Чем друг от друга отличаются народы России на генетическом уровне и как информация об этом может сделать их здоровее, рассказала доктор биологических наук, профессор Школы системной биологии Университета Джорджа Мейсона (США) Анча Баранова.

Многие воспринимают майские праздники в России не просто как выходные, а как неофициальный старт дачного сезона. Россияне в основном проводят их за городом: кто на собственных фазендах, кто у друзей, а кто и вовсе арендует дом ради отдыха на природе. Почему городских жителей так тянет к земле и в чем сакральное значение шести соток с домами для россиян, рассказал директор Научно-исследовательского центра аграрных исследований РАНХиГС Александр Никулин.
Жестокая и страшная Великая Отечественная война не убила стремления к красоте. При всеобщем дефиците, нехватке всего и вся, женщины шли на любые ухищрения, чтобы быть привлекательными. На них свалилась куча забот и хлопот, но даже падая с ног от усталости они мечтали о времени, когда можно будет снова пойти в ателье и надеть новые туфли.
Как советские модницы перешивали старые одеяла, пальто и армейские гимнастерки, почему солдаты хотели видеть женщин в вечерних платьях и какие вещи привозили они в подарок тем, кто ждал их дома, - об этом далее.

- Что такое? Что случилось?
- С полки ценники свалились...
Владивосток нам понравился. Современный, динамичный, с богатой историей, героическими ее моментами и чудесной неповторимой природой. Есть куда сходить на экскурсию, есть где покупаться и позагорать, есть где погулять и потусоваться, есть места для спокойного и более вдумчивого времяпровождения.

Владивосток - один из самых южных городов России. Он расположен на Дальнем Востоке на полуострове Муравьева-Амурского на берегу заливов, входящих в акваторию залива Петра Великого Японского моря.

70 лет назад, 10 мая 1956 года, родился Владислав Листьев - человек, который смог стать иконой советского и российского телевидения. Он прогрызал себе путь на вершину сквозь самые трудные обстоятельства: ранняя смерть отца, ранняя смерть одного сына, ранняя смерть другого, два развода, проблемы с алкоголем и попытка суицида. Несмотря на все это, на экране ведущий появлялся неизменно подтянутым, порой серьезным и вдумчивым, но часто - оптимистичным. Вспоминаем наиболее трагические и наименее известные детали из его жизни.

Монолог дочери
Вадим Егоров
Монолог дочери
Монолог дочки, или
песенная иллюстрация
к проблеме акселерации.
Оголила за окном верба веточки,
потянулись за моря гуси-уточки...
Говорит мне моя дочка-шестилеточка:
"Папа, можно мне тебя на минуточку?"
Папа что же - папа все может вытерпеть.
Папа - как Хемингуэй - в грубом свитере.
"Если надо, - говорит, - носик вытереть,
щас я маму позову. Мама вытерет".
Но на папину беду
так сказала дочь папаше:
"Папа, в нашем детсаду
есть такой Горелик Саша.
Он, как я, не ест омлет,
он ужасно синеглазый,
и за все свои шесть лет
не описался ни разу".
Разговор неотвратим:
"Говори мне, дочка, прямо -
что хотите вы?" - "Хотим
вместе жить - как ты и мама.
Вместе, папа, под дождем,
вместе - в град, в жару и холод.
А с детьми мы подождем
до конца начальной школы".
Чую - весь я аж горю,
чую - рушатся устои.
"Слушай, дочка, - говорю, -
это дело не простое.
Как мне маме объяснить?
А жилплощадь? А финансы?
Надо чуть повременить -
ну хотя бы лет двенадцать".
"Что ты, папа, - был ответ, -
это даже слушать странно:
ведь через двенадцать лет
я совсем старухой стану.
Не могу я ждать ни дня -
вам совсем меня не жалко -
ведь Саша плюнет на меня
и уйдет с Козловой Алкой!"
Чую - близится гроза.
Дочь глазами так и жалит,
а потом на те глаза
бабьи слезы набежали.
Бабьи слезы, а потом -
ай да дочка, ну, умора! -
начался такой Содом...
я б сказал - Содом с Гоморрой.
"Что ты, папа, "ох" да "ах"! -
времена переменились:
нынче, папа, в детсадах
все давно переженились.
Только я одна иду -
все направо, я - налево...
Да меня уже в саду
называют старой девой!"
Перешла на ультразвук моя деточка.
Я на все уж был готов - но вот туточки
говорит мне мой сынок-семилеточка:
"Папа, можно мне тебя на минуточку?"...
1982