Е. С. ЗАГОРСКОЙ

15 апреля 1915 г. Разъезд 7-й версты

Катя. Завтра мы едем в Демб, за ранеными. Говорят — этот рейс будет в Москву, чему я очень рад, так же как и все наши. Если пойдем в Москву, то будем там числа 22—23-го. Сейчас мы стоим в семи верстах от Люблина, где-то в полях. Вокруг тишина и безлюдье. Все населе­ние — начальник разъезда, стрелочник и крестьянская детвора. Ходили сегодня гулять по дорогам, обсаженным березами. Весь день — холодно, ветрено и ясно. Час спу­стя после вашего отъезда нас перевели в Люблин на обмерку. Вечером я ездил в город, был в Саксонском саду. Снова оркестр играл «Звезду северную». Пил с Романиным кофе в той кавярне, где мы ужинали. Город был весь в тумане и огнях.

Вчера я ходил с Таней в еврейский квартал. Жаль, что не было Вас. Улицы узкие, кривые, по горам, вымощены гранитными плитами. Дома все розового, желтого, белого цвета. В домах прорезаны глубокие ниши для дверей, вы­сечены каменные ступени. Из дома в дом перекинуты бал­коны. На порогах сидят старые еврейки в шелковых ша­лях, бегают дети, спят кошки. Все залито солнцем, много света и густых нежных красок.

Вчера вечером нас перевели на этот заброшенный разъезд.

Каждый вечер мне так хочется писать Вам, писать мно­го, много. Сейчас я в перевязочной, за окнами какой-то небывалый закат. Такого я еще здесь не видел. Весь за­пад в каких-то густых красных туманах, и в тумане ви­сит белый, полный месяц. Почему Вы не здесь? В Моск­ве, наверное, шум, пыль,— много встреч и лиц,— а здесь тишина и мы одни.

Романин сейчас в аптеке поет диким голосом. У него сидит Лева. Все по-старому. Map. Сев. выздоровела. Те­перь Романин и я — классные чины, изредка пьем чай в столовой, чем производим на команду потрясающее впе­чатление. Сейчас пришел major. Таня прислала его за мной — наверное, пить молоко или что-нибудь в этом роде. Надо идти.

Вероятно, больше писать не придется, хотя попробую написать из Галиции. Мы все часто говорим о Вас, где Вы теперь, что делаете. Как-то пусто на поезде,

Я так часто вспоминаю Вас, и мне почему-то стано­вится так больно и вместе с тем так радостно на душе.

Ваш К. Паустовский.

Примечания

Печатается по подлиннику, хранящемуся у В. К. Паустов­ского^*. Опубликовано в книге: К. Паустовский. Поэтическое излучение. Повести, рассказы, письма. М., 1976.

* Письма К. Г. Паустовского к Е. С. Загорской-Паустовской, М. Г. Паустовской, В. К. Паустовскому, С. Н. Высочанскому пуб­ликуются по подлинникам, хранящимся у В. К. Паустовского, что в дальнейшем не оговаривается.

Загорская Екатерина Степановна (1892—1969) — журналистка и художница.

Демб.— Дембица.

Романин Алексей — аптекарь санитарного поезда Союза го­родов и санитар полевого санитарного отряда, в которых служил К. Г. Паустовский. О нем рассказывается в «Беспокойной юности».

Таня — очевидно, сестра милосердия полевого санитарного отряда.

Map. Сев.— Мария Севастьяновна — сестра милосердия, слу­жившая вместе с автором в полевом санитарном отряде, В «Бес­покойной юности» названа Верой Севастьяновной.

Смерть отца

Я был гимназистом последнего класса киевской гимназии, когда пришла телеграмма, что в усадьбе Городище, около Белой Церкви, умирает мой отец. Читать далее

Невероятно мягкие, ароматные и рассыпчатые коржики с аппетитной золотистой корочкой. Они готовятся из простых ингредиентов, которые найдутся практически на любой кухне. Отлично подходят к чаю, кофе или стакану молока и долго остаются нежными.

Невероятно мягкие, ароматные и рассыпчатые коржики с аппетитной золотистой корочкой. Они готовятся из простых ингредиентов, которые найдутся практически на любой кухне. Отлично подходят к чаю, кофе или стакану молока и долго остаются нежными.

СОВЕТЫ  АГРОНОМА !!!

Ваша  ЛЮБАША  БОДЯ

СОВЕТЫ  АГРОНОМА !!!

Ваша  ЛЮБАША  БОДЯ