Только что от о. Агафангела. Батюшку положили в больницу на две недели, с неутешительным диагнозом, про что он уже писал. Больница повергла меня в уныние - настоящий памятник застывшему совку. Но ничего не поделаешь, лечиться рано или поздно надо.
Пытался привезти о. Агафангелу пельменей со сметаной, но от еды от наотрез отказался ))) Сказал, лучше привези мне какой-нибудь свой завалявшийся мобильник с GPRS-ом, что и было сделано. Так что на днях возможно его появление в сети.
Вскоре у батюшки день варенья, а пока срочно требуются ваши молитвы о здравии нашего дорогого иеромонаха Агафангела.
Возможно кто-то обиделся, по поводу "нормальных христианок" не желающих становиться священницами. Но я совершенно искренне считаю, что проблема эта абсолютно надумана и по сути это вообще не проблема Православной Церкви, потому что подобные вопросы родились вообще не в Церкви, а за её пределами.
Помнится как-то общался я с одной немецкой священницей, которая недоумевала по поводу того, почему мы так категорически против. Ведь Христос спас всего человека, ни одних только мужчин, почему же женщина не может предстоять в Евхаристии? И бесполезно говорить о церковном Предании, которому эта идея в корне противоречит, бесполезно вообще что-то говорить, потому что люди просто думают (и верят) по другому. Хотя по всем признакам абсолютно "нормальная христианка" и, видимо, в Бога верит. Но вот так вот по-особенному.
Так что беру свои слова обратно, вполне признаю, что среди сторонников женского священства есть и такие, которых вполне можно назвать "нормальными" (в том значении, в котором это словно обычно и понимается). Просто мозги у нас работают немного по разному. Ничего не поделаешь.
АПРЕЛЬ
Умирает в поле серый снег
Избавлением чиста земля,
И с надеждой утренних лучей
Вместе с нею оживаю я.
Из бесцветных запертых квартир,
Пустоту перечеркнув дождем,
Прошлогодним высохшим листком
Вихрь унес меня в далекий мир.
В белой стуже посреди зимы
Раз однажды мне приснился свет,
Встормошив меня весной, кричал,
Что чужой я здесь, бегом чтоб в даль,
Где в иной земле ждет Отчий дом.
Люди там летают и живут.
Давней болью потянуло ввысь -
Бился в стенку и не знал - куда,
Сжег лучинку и забыл - куда,
И тогда то мне явилась ты
Словно церковь в синем над рекой,
Словно ветер над гнилой тоской.
А мне сказали, что не смоешь грязь,
Что мы живем, чтобы стучаться в дверь
И родились, чтобы умирать -
Это врут - и я здесь не затем.
Ветер крыши рвет и провода,
В черных молниях вой словно смех.
Лишь обломки и пыль кирпичей
А из асфальта прорвались цветы...
Это видел мальчик - он ушел,
Он вернется и расскажет все...
Вот за дверью раздались шаги -
Может быть, он снова здесь...
Нет, видать, опять придется ждать -
Просто в дверь царапается кот...
Умирает в поле серый снег
Избавлением чиста земля,
И с надеждой утренних лучей
Вместе с нею оживаю я.
Сегодня в Белгород приезжал Юрий Шевчук. Всего лишь на несколько часов. Режиссер Андрей Смирнов (автор "Белорусского вокзала" и еще его многие может помнят по роли Бунина в фильме "Дневник его жены") вместе с Шевчуком сняли 10-серийный теливизионный фильм "Свобода по-русски" об истории российского парламентаризма. Фильм был снят к 100-летию Государственной Думы, которое было в прошлом году, но ни один телеканал показывать этот фильм не решился. И вот теперь его создатели ездят по градам и весям демонстрируя народу картину. Главный рассказчик фильма - Юрий Шевчук.
Так совпало, что именно в эти дни группа "ДДТ" гастролирует по Украине, поэтому Юрия Юлиановича удалось на несколько часов привезти к нам в Белгород. Благо, Харьков всего 80 км от нас. Но сегодня же он уехал в Днепропетровск. Шевчука мы встречали в кафедральном соборе, куда он вместе с создателями фильма приехал, чтобы приложиться к нашим святыням. Состоялось знакомство и беседа с нашим владыкой. Все очень по-доброму.
А потом в БелГУ была презентация фильма, на которой Шевчук, под бурные овации зала спел 4 своих песни и уехал.
А в тот момент, где он с ребятами курил за оградой кафедрального собора, я успел задать ему несколько вопросов, ответы на которые, возможно, будут напечатаны в "Новом Ковчеге".
з.ы. Фотки будут завтра )))
Когда я был маленьким у меня спрашивали кем я хочу быть, то я несомненно отвечал, что космонавтом или Горбачевым ))) И все говорили, какой хороший ребенок. Но потом сфера моих интересов неожиданно переключилась в область кино. Кино завораживало меня всегда. При чем не просто какие-то там боевики и ужастики (хотя и они в том числе) , а обязательно что-нибудь такое смысловое и заумное. Мы, еще с одним моим другом детства, соревновались,кто больше фильмов посмотрит. Вели специальную книжечку, в которую тщательно записывали все, что было увидено, при чем не просто так, а с обязательным указанием режиссера, сценариста, оператора ну и прочих всех создателей. Это было увлекательно. Настолько, что я даже думал: а не стать ли мне кинокритиком? Хотя родителей моих такая перспектива вовсе не вдохновляла.
Потом уже, когда Церковь стала неотъемлимой частью жизни, мой друг детства, не без которого я пришел в Церковь, спрашивал меня: ну и куда ты денешь всех своих тарантин, скорсезе и коппол? И я тогда задумывался серьезно над этим, действительно, а как же мои любимые фильмы? Как же без них? Потому что изначально все воспринималось достаточно в максималистских тонах: или это или то, третьего не дано.
Но кто бы знал, что кино никуда не сможет убежать, вернее я от него никуда не убегу. Потому что теперь все открывается заново и совершенно по новому.
Беседа иерея Димитрия Карпенко и иеромонаха Агафангела (Белых) с протоиереем Всеволодом Чаплиным,
заместителем председателя Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата
иеромонах Агафангел: Слова, с которых мы начинаем, такие: сейчас взрывность православных СМИ зависит не от формы, даже, возможно, и панковской или иной, а от возможности затронуть те или иные болевые полемические точки.
протоиерей Всеволод Чаплин: Болевые точки современной жизни. Дело в том, что вы найдете отклик в душах людей, в том числе молодых, в каком бы стиле вы не работали, если будете говорить о том, что их по-настоящему волнует. По-настоящему их волнует сегодня отсутствие жизненной перспективы. Вопрос: а в Грайвороне есть панки? В Грайвороне есть скинхеды?
и. А.: Я думаю, что скинхедов нет, потому что скинхеды — это та молодежная формация, которая подразумевает отчасти и форму, и идеологию. Есть традиционная обычная неприязнь в русской глубинке к чужакам. Ксенофобия, разумеется, тоже. А скинхедов в полном, правильном определении этого понятия, конечно нет.
п. В.Ч.: Вы знаете, почему в Грайвороне нет скинхедов? А в Белгороде есть скинхеды?
иерей Димитрий Карпенко: Конечно. По крайней мере, те, кто считает себя скинхедами. Хотя, возможно, они таковыми и не являются.
п. В.Ч.: Я убежден, что скинхедов нет и не может быть там, где молодым людям есть чем заняться. И не просто заняться, извините, разведением цветов или еще чем-то, что бы ни на что не претендовало. А заняться чем-то, что бы влияло на твою собственную судьбу и определяло бы судьбу твоего социума. Молодому человеку нужно изменить мир, молодому человеку нужно взять власть в свои руки. Если ему этого не дают сделать в области политики, экономики или даже собственного жизненного проекта, он начинает уходить в мир греха. В мир наркотиков, алкоголя, радикализма. В мир, в котором все проблемы решаются как бы просто: уколись, либо понюхай какую-нибудь гадость, либо выпей водки — и набей морду «черному», «желтому» или своему собственному соседу. Но проблемы-то остаются! Сегодняшний двадцатилетний человек подчас не видит для себя достойного места в жизни — места, которое давало бы ему возможность определить его собственную судьбу и принять участие в определении судьбы народа и человечества. Нормальный русский молодой человек хочет быть хозяином своей судьбы и поучаствовать в решениях судеб мира. Если у него нет такой возможности, он будет пить, колоться и бить морду тому, на кого укажут поводыри экстремистских групп. Вот в чем проблема, вот о чем должна, помимо прочего, говорить православная пресса: как дать возможность быть людям хозяевами своей судьбы. И если вы будете говорить об этом в стиле рэп, рэйв, классики или даже в форме самой сухой академической проповеди, вы будете все равно услышаны. Сегодня мы преодолели комплекс 80-х годов, который один мой знакомый назвал «застойным протоиерейским тоном». Нет, сейчас мы говорим в разных стилях, в разных контекстах, самыми сильными словами. Сейчас нужно уже перестать сетовать на то, что гонят священников, проповедующих на рок-концертах. Их никто не гонит. Проблемы, как говорить, сегодня не стоит. Сегодня стоит проблема, что говорить.
и. Д.К.: Прошло 16 лет, если брать за точку отсчета 1988 год, год празднования 1000-летия Крещения Руси, год, когда Церкви была дарована относительная свобода в плане проповеди. Около 16 лет мы имеем возможность свободно через прессу, телевидение, другие масс-медиа осуществлять свою миссию, и поэтому вопрос такой — какие, на Ваш взгляд, за эти годы были допущены ошибки в сфере церковного присутствия в масс-медиа? Какие были упущены возможности, и какие комплексы все-таки остались? Что до сих пор мешает нам в полноте осуществлять свою миссию в медийном пространстве?
п. В.Ч.: Давайте начнем с того, что сделано. Церковь в российских СМИ сегодня занимает такое пространство, которого могли бы себе пожелать гораздо более богатые и гораздо более кадрово сильные церкви западного мира. Вы знаете, большинство общенациональных газет, пожалуй, кроме «Московского комсомольца», пишут о Церкви правду и пишут о Церкви хорошо. Неплохо говорят о Церкви светские телеканалы — говорят больше чем, например, в такой традиционно католической стране как Италия. Помимо этого, у нас есть уже 5 кабельных христианских телеканалов. У нас есть тысячи сайтов, у нас есть мощные радиопрограммы, у нас в каждом регионе есть «что-то церковное» на радио и телевидении. Между прочим, во многом именно благодаря тому, что голос Церкви сегодня в СМИ все-таки звучит, достигнуто то принципиальное изменение характера состава людей, приходящих в Церковь, которое произошло за последние 6-7 лет. Не раньше — не в период массовой «моды