https://dzen.ru/a/ajBZ5wuleHEBG9iF
Почему на императорских обедах было принято страдать, а не наслаждаться едой
Многие из нас привыкли считать, что приглашение на императорский обед в девятнадцатом веке - это пик гастрономического блаженства. Представляется что-то вроде бесконечного шведского стола, где на золотых блюдах дымятся фазаны, текут реки шампанского, а гости объедаются так, что едва могут встать из-за стола. Реальность же была куда прозаичнее и зачастую превращалась в настоящую пытку для тех, кто не знал местных правил. Многие придворные уходили с таких мероприятий с пустым желудком и единственной мечтой - найти по пути домой хоть какое-то заведение, где можно нормально поесть.
Давайте разберемся, почему эта красивая картинка из исторических фильмов имеет так мало общего с тем, что происходило на самом деле.
Логистика, которая убивала аппетит
Главная проблема заключалась в том, как именно были устроены дворцовые кухни. Чтобы запахи еды и дым от печей не мешали императорской семье, кухни строили максимально далеко от парадных залов. Иногда лакеям приходилось бежать через анфилады огромных комнат, преодолевая сотни метров по ледяным коридорам. Разумеется, даже самое горячее блюдо успевало остыть, пока его доносили до цели.
Конечно, к столу еду подавали в специальных закрытых супниках, но физику не обмануть. На больших приемах, где количество гостей исчислялось сотнями, горячее превращалось в едва теплую субстанцию. Но даже это было не самым страшным. Самое интересное начиналось, когда в дело вступал негласный, но железобетонный этикет.
Спринтерский забег с вилкой
Представьте себе Николая Первого. Это был человек военный, дисциплинированный и совершенно не склонный к излишествам. Его обычный обед состоял из очень простых блюд, а времени на трапезу он тратил минимум. Современники вспоминали об этой привычке с легким содроганием:
Царь съедал тарелку супа, кусок мяса, запивал все стаканом воды и откидывался на спинку стула. Весь процесс занимал минут пятнадцать, не больше.
Как только император завершал трапезу, обед заканчивался автоматически для всех присутствующих. Неважно, успел ты сделать хотя бы один глоток или нет. Стоило правителю положить приборы, как лакеи по невидимому сигналу начинали мгновенно убирать тарелки со всего зала.
Если ты сидел в конце длинного стола, то блюда до тебя могли просто не доехать. Официант физически не успевал обойти всех за эти пятнадцать минут. В итоге человек сидел, смотрел, как вокруг суетятся слуги, и оставался голодным. И попросить добавки или подождать, пока донесут тарелку, было невозможно. Это считалось верхом невоспитанности и неуважения к монарху.
Корсеты, мундиры и духота
Давайте добавим к этому еще и внешние обстоятельства. Званые обеды проходили в условиях, которые сегодня показались бы нам невыносимыми. Дамы были затянуты в такие жесткие корсеты, что дышать было тяжело, не то что активно работать ножом и вилкой. Мужчины были закованы в парадные мундиры, застегнутые на все пуговицы до самого подбородка. В залах горели тысячи восковых свечей, которые давали много света, но при этом делали воздух тяжелым, жарким и совершенно непригодным для долгого комфортного сидения.
В такой обстановке многие гости испытывали не голод, а скорее желание поскорее оказаться на свежем воздухе. Однако этикет запрещал даже слегка расслабиться. Сидеть нужно было идеально прямо, не опираясь на спинку стула, руки держать на столе в строго определенном положении. Любое движение воспринималось как нарушение приличий. Неудивительно, что после таких приемов люди чувствовали себя разбитыми и измученными, а вовсе не сытыми.
Почему никто не жаловался
Вы можете спросить, почему никто не протестовал против такого порядка. Ответ прост: статус. Попасть на такой обед было огромной честью. Это была часть карьеры, способ показать свою преданность и оказаться в центре событий. Люди годами добивались того, чтобы их пригласили на подобный прием. Жаловаться на то, что тебя плохо накормили или что царь слишком быстро пообедал, значило признать свою провинциальность и неумение вести себя в высшем обществе.
Опытные царедворцы, которые уже прошли через десяток таких мероприятий, действовали очень хитро. Они прекрасно знали, что их ждет, поэтому устраивали себе плотный ужин перед выходом из дома. Они наедались так, чтобы спокойно выдержать несколько часов в
Самые экстремальные лаборатории мира: где учёные работают на грани выживания
Иногда сама среда становится частью эксперимента (как на станции Конкордия в Антарктиде). И именно из таких мест приходят открытия, которые помогают понять устройство Вселенной, климат и даже наше собственное тело. Вот семь мест, где учёные работают на пределе — и делают это добровольно.
IceCube — нейтринная обсерватория подо льдом Антарктиды
Начнём с самой холодной физической лаборатории в мире. IceCube Neutrino Observatory находится на станции Амундсен-Скотт, прямо на Южном полюсе. Но самое интересное — не на поверхности, а глубоко под ней.
Детектор состоит из более чем 5 000 оптических сенсоров, погружённых в антарктический лёд на глубину от 1 450 до 2 450 метров. Вместе они охватывают целый кубический километр льда. Их задача — ловить нейтрино, почти невесомые субатомные частицы, которые рождаются при самых мощных событиях во Вселенной: взрывах звёзд, столкновениях галактик.
Брукхейвенская лаборатория и самая горячая температура на Земле
Если IceCube — про холод, то Брукхейвенская национальная лаборатория на Лонг-Айленде в Нью-Йорке — полная противоположность. Здесь находится Релятивистский коллайдер тяжёлых ионов (RHIC), который в 2012 году установил рекорд: температура около 4 триллионов градусов Цельсия. Это в 250 000 раз горячее, чем в центре Земли.
Такой жар возникает при столкновении ионов золота, разогнанных почти до скорости света. В результате на долю секунды появляется кварк-глюонная плазма — состояние материи, которое существовало в природе лишь в первые мгновения после Большого взрыва. По сути, учёные воссоздали «суп» из элементарных частиц, из которого когда-то родилась вся материя во Вселенной.
Пирамида у подножия Эвереста — самая высокая наземная лаборатория
В национальном парке Сагарматха в Непале, на высоте 5 050 метров над уровнем моря, стоит трёхэтажная пирамида из стали, стекла и алюминия. Это не храм и не памятник, а самая высокогорная наземная лаборатория в мире — Pyramid International Laboratory.
На такой высоте кислорода в воздухе примерно вдвое меньше, чем на уровне моря, поэтому людям так тяжело даётся подъём к Эвересту даже при хорошей подготовке. И работать физически тяжело, а любая простуда может перерасти в серьёзную проблему. Но именно поэтому здесь и нужна лаборатория: учёные изучают физиологию человека в условиях высокогорья, а также геологию, климат и окружающую среду.
Моя беспричинная грусть,
Явилась – ни срока, ни цикла.
Тебя я совсем не боюсь –
Ты так же уйдёшь, как возникла,
Я этого часа дождусь.
Что знаешь ты, грусть, обо мне
Того, что сама я не знала?
По большему счёту – извне
Я часто причины искала,
Гадая о чьей-то вине.
Но как-то, однажды, струна
В душе моей тихо запела.
Была эта песня грустна –
Казалось мне, что до предела,
Казалось, что я влюблена.
Но где тот загадочный друг? –
Все встречи просты и невинны.
А птицы летели на юг,
А листья летели с рябины,
А солнце сужало свой круг…
И лёгкая грусть надо мной
Незримо, но явно кружилась.
Напугана близкой зимой –
Во мне на покой угнездилась,
Как будто попала домой.
Нежданная гостья моя,
Хотя и нередкая тоже,
Не стану упрёками я
Тебя понапрасну тревожить, –
Сама поищи забытья.
© Татьяна Тетенькина
[466x700]
А может, просто не было любви...
погода – дрянь... и двое заигрались...
и губы сумасшедшие твои
случайно впопыхах перестарались…
а может это чей-то злой каприз
с нелепыми мурашками по коже -
от голоса, простуженного вдрызг,
и запаха Kenzo по всей прихожей…
так глупо что-то ляпнуть, уходя,
ещё глупей молчать и бить на жалость,
а может, просто не было дождя,
который сделал всё, чтоб ты осталась…
всю ночь погода - не пришей рукав,
ты на такси, а я перезимую,
и передай ему, что он был прав,
красивых баб не просто так ревнуют…
© Покровский Павел
[393x700]
Иногда мы так зацикливаемся на своих проблемах, на том, что у нас не получается, на ошибках и недостатках, на мыслях о том, чего нам не хватает для счастья, что упускаем из виду одну важную вещь: есть люди, для которых мы сами по себе уже ценность, просто потому что существуем. Читать далее
(с) Олег Рой
Прошлое — это локомотив, который тянет за собой будущее.
Бывает, что это прошлое вдобавок чужое.
Ты едешь спиной вперед и видишь только то, что уже исчезло.
А чтобы сойти с поезда, нужен билет.
Ты держишь его в руках, но кому ты его предъявишь?
(с) Виктор Пелевин, «Желтая стрела»
[395x700]
Наши!!!
«Они мои пацаны»: морпех-медик спас 500 наших бойцов в зоне СВО
Мицар не считает себя героем. Он называет раненых бойцов «пацанами» — потому что для него каждый из них свой, товарищ, за которого надо биться до конца. За два года через его руки прошло около 500 человек. Он спасал наших ребят под пулями, рискуя собственной жизнью.
Он видит их в самых разных состояниях, но не позволяет себе сдаваться.
«Парни крепкие, парни смогли, парни постарались — и я просто не могу их подвести».
Человек, который говорит такие слова, — настоящий.
Здравия вам!
----------------------------------------
Утренний позитив.
Красивая Россия. Прогуляемся? Тем более, что сегодня Международный день прогулок.
Почему от видов с хребта Таракташ перехватывает дыхание.
Друзья, я до сих пор под впечатлением от недавнего похода и не могу не поделиться. В прошлый раз я рассказывал вам о самом маршруте на хребет Таракташ, но сегодня хочу поговорить о главном - о том, что открывается глазам, когда ты наконец преодолеваешь подъем и оказываешься на вершине этого «каменного дракона»
Вот ради чего стоит подняться на Таракташ:
Панорамы на 360 градусов. Судакская долина лежит перед вами как на ладони. Отсюда идеально видны массандровские виноградники, гора Ай-Георгий, необычный ракурс на Генуэзскую крепость и, немного видно Черное море.
Сам хребет - это остатки древнего кораллового рифа. Слоистые, выветренные известняковые зубцы напоминают то ли спину гигантского динозавра, то ли пейзажи из фантастического фильма о других планетах. Суровые, голые серые скалы резко сменяются пушистыми зелеными склонами и тенистыми лесами. А внизу у подножия раскинулось село Дачное.
В такие моменты понимаешь, почему этот хребет так любил легендарный крымский разбойник Алим: прятаться здесь среди каменных лабиринтов - одно удовольствие, а наблюдать за всем округом можно часами.
Ловите подборку моих кадров с вершины! Какое фото передает эту мощь лучше всего? Кто уже бывал на Судакском Таракташе, делитесь своими эмоциями в комментариях! А те, кто еще не дошел, признавайтесь, захотелось собрать рюкзак прямо сейчас?
