Смотрите, как выполняется мирное соглашение между Ираном и США.
Никак не выполняется. Срывается на каждом шагу.
Перемирие, подписанное 17 июня, продержалось три недели.
К июлю возобновились взаимные удары, взаимные обвинения, Трамп объявил, что перемирия больше не действует.
Если обе стороны действительно хотят договориться, случайные сбои быстро устраняются. Произошёл обстрел, ЧП — стороны объявляют это несистемным случаем и идут дальше по пунктам мирного плана.
Если же соглашение не устраивает хотя бы одну сторону, она использует любую причину, чтобы его сорвать. А если причин не будет, будет создавать их сама.
Посмотрите на требование России к Украине о серьёзных территориальных уступках.
Если бы после Анкориджа Украина добровольно отдала под контроль России часть территорий, смысла потом нарушать мир у неё бы не было. Зачем бы они стали отдавать один из самых укреплённых участков фронта, чтобы через месяц начать войну заново?
Передача России части Донецкой области под контроль России цементировало бы мирные соглашения — защищало от желания их в дальнейшем сорвать.
Украина и Европа не скрывают желания продолжать войну. Мир без серьёзных уступок с украинской стороны просуществует меньше, чем ирано-американское перемирие.
Посмотрите, как Киев срывал Минские соглашения. Европа каждый раз обвиняла во всём Россию. Москва жаловалась на Украину Западу и жаловалась на Запад Западу. Жалкое зрелище.
Иранский провал Трампа — еще одно подтверждение для Президента России, что он выбрал верную стратегию, отказавшись обсуждать перемирие в Украине.
Минские соглашения — главный урок. Киев восемь лет их саботировал, использовал для перевооружения и отстройки обороны. Потом и Меркель, и Олланд признавали: Минск был нужен, чтобы выиграть время. Этот урок в Москве усвоен.
Поэтому те, кто считает, что мы много потеряли, не согласившись на перемирие по линии фронта, ошибаются. Ничего не потеряли. Надежды прекратить войну не было ни после Стамбула, ни сейчас.
Я следил за переговорами. Очень надеялся, что они будут успешными. Что мы прекратим войну. Но все было бесполезно.
И даже когда выйдем к границам Донецкой области, что от этого поменяется? Война не кончится, потому что линия фронта сдвигается на сколько-то километров.
Она кончится, когда за продолжение войны будет платить Запад, когда эта плата станет для него неприемлемой.
|
Сквозь вечность славянских былин и деревенских страшилок проскальзывает персонаж загадочный и пугающий — огненный змей.
Не просто демонический гость, а носитель как соблазнов, так и опасности.
Его можно было и приручить (ради богатства), и бояться — ведь запоздавший хозяин рисковал жизнью и домом.
Ночная тревога. За стенами дома бушует невидимая стихия — в завораживающем вихре узоров скрыта таинственная угроза.
|
В славянской мифологии Навь — это потусторонний, невидимый мир мертвых, духов и темных божеств.
В отличие от христианского ада, Навь не считалась местом вечных мук; это было пространство очищения душ перед их новым рождением (воплощением в Яви — мире людей).
Навь (мир мертвых) действительно отделена от мира живых (Яви) огненной границей.
Река Смородина — огненная преграда.
Это не водная река в привычном понимании, а поток кипящей смолы, огня или даже мертвая вода.
Слушайте, вы замечали, что происходит вокруг?
Ну, серьёзно, замечали?
Я не про новости по телевизору и не про политику. Я про жизнь.
Про людей, которые уходят из неё. И уходят не как раньше — тихо, постарев, в кругу семьи. Нет. Сейчас всё иначе.
Вы обратили внимание, что умирающих стало больше?
Не просто больше, а гораздо больше.
Есть женщины, рядом с которыми сразу хочется улыбнуться. А есть... Найя Хатоми. Едва я слышу ее имя, внутри просыпается что-то очень древнее, кошачье и совершенно невоспитанное. Оно предлагает не разговаривать, а просто выпустить когти и решить вопрос быстро и навсегда. Не уверена, что Вэл одобрит...
[700x700]
Нет, я не ревную... Просто если какая-то бамбуковая принцесса смотрит на моего дракона так, будто уже мысленно примеряет его фамилию, дворец, постель и корону, у меня совершенно случайно начинают чесаться когти. Меня раздражают ее надежды. Меня раздражают цветы, которыми украсили зал. Меня раздражает сама мысль, что она будет сидеть напротив него, будто между ними может быть что-то личное. Но я справлюсь.
Однако... когти придется спрятать. Сегодня я буду хорошей девочкой. Не выпущу когти, не зашиплю. Не вцеплюсь ни одной бамбуковой принцессе в лицо, даже если очень захочется. Наверное. Это не точно.
У Вэла встреча с этой... килькой. Такая, знаете, «просто встреча», где почему-то слишком много цветов и ни одной причины оставлять его одного. Он, конечно, сильный, умный, опасный. И вообще способен устроить дипломатический скандал одним взглядом. Но я иду с ним, как тихая, незаметная служанка. На такой встрече нужны свидетели, значит, свидетели будут, если кто-то решит сыграть грязно. Если нужен дегустатор — значит, я сяду рядом и проверю все, что окажется перед ним. Я не доверяю ей. Мало ли, что она придумает выкинуть?
Я бы предпочла остаться кошкой. Сидеть у Вэла на руках, смотреть на всех сверху вниз и шипеть на тех, кто подходит слишком близко. В этом есть своя прелесть: никто не требует улыбаться, никто не ждет поклона, а если кто-то тянет руки — сам виноват. Но сегодня так нельзя. Придется молчать, когда очень хочется сказать этой рыбке, куда именно ей стоит уплыть. Я выдержу. Ревность — это одно. А безопасность моего дракона — совсем другое.
Если эта рыбка задумала что-то скользкое — я первая это почувствую. Потому что если Найя пришла за моим драконом — ей придется сначала пройти мимо меня.
#Хелен
Читать на Литмаркет
Читать на Литсовет
Читать на Букривер
Русская прима-балерина, которую сравнивали с великой Анной Павловой.

Спесивцеву называли гениальной, сравнивали с Анной Павловой, обсуждали ее многочисленные романы, подозревали в шпионаже и связи с большевиками и просто боготворили, а потом она на два десятилетия оказалась запертой в психиатрической больнице в США.

Когда нацисты пришли к власти, Зигмунд Фрейд был стар и тяжело болел. В Гестапо знаменитого еврея планомерно лишали последних сил и средств. Его работы сжигали на глазах у изумленной публики, а сестер профессора сгубили в концлагере. Он потерял дом, работу, библиотеку и мог расстаться с жизнью. Первые мировые лидеры просили за Фрейда, и после очередных переговоров Геббельс заявил, что хочет за дряхлого еврея пару замков родственницы Наполеона. В противном случае, по легенде, нацист пообещал сделать из маэстро абажур на память. Какое решение приняла принцесса Бонапарт и почему она вступилась за профессора психоанализа?

[700x697]
Когда мне встречается в людях дурное,
То долгое время я верить стараюсь,
Что это, скорее всего, напускное,
Что это случайность. И я ошибаюсь.
И, мыслям подобным ища подтвержденья,
Стремлюсь я поверить, забыв про укор,
Что лжец, может, просто большой фантазер,
А хам, он, наверно, такой от смущенья.
Что сплетник, шагнувший ко мне на порог,
Возможно, по глупости разболтался,
А друг, что однажды в беде не помог,
Не предал, а просто тогда растерялся.
Я вовсе не прячусь от бед под крыло,
Иными тут мерками следует мерить.
Ужасно не хочется верить во зло,
И в подлость ужасно не хочется верить!
Поэтому, встретив нечестных и злых,
Нередко стараешься волей-неволей
В душе своей словно бы выправить их
И попросту «отредактировать», что ли!
Но факты и время отнюдь не пустяк.
И сколько порой ни насилуешь душу,
А гниль все равно невозможно никак
Ни спрятать, ни скрыть, как ослиные уши.
Ведь злого, признаться, мне в жизни моей
Не так уж и мало встречать доводилось.
И сколько хороших надежд поразбилось,
И сколько вот так потерял я друзей!
И все же, и все же я верить не брошу,
Что надо в начале любого пути
С хорошей, с хорошей и только с хорошей,
С доверчивой меркою к людям идти!
Пусть будут ошибки (такое не просто),
Но как же ты будешь безудержно рад,
Когда эта мерка придется по росту
Тому, с кем ты станешь богаче стократ!
Пусть циники жалко бормочут, как дети,
Что, дескать, непрочная штука – сердца…
Не верю! Живут, существуют на свете
И дружба навек, и любовь до конца!
И сердце твердит мне: ищи же и действуй.
Но только одно не забудь наперед:
Ты сам своей мерке большой соответствуй,
И все остальное, увидишь, – придет!
Эдуард Асадов
[301x77]
Некоторые недалёкие персонажи полагают, что я без Вики ваще ничего сделать не в состоянии. Но смотрите, Вики тут нет, а я чё-то делаю. Об чём это говорит пытливому уму.
Это говорит о том, что незаменимых у нас нет.