Полевой дневник масаловеда. Часть вторая. Две молитвы.
Его готовили в академические композиторы — диплом Гнесинского института он защищал ораторией для хора и оркестра. А первая пластинка с его именем вышла со скромной подписью: аранжировщик песен Булата Окуджавы и Юрия Визбора.
Дальше были почти пятьсот песен — «День Победы», «Как прекрасен этот мир», «Эти глаза напротив», «Олимпиада-80»…
Его альбом «По волне моей памяти» стал событием, каких советская эстрада не знала: концептуальный альбом, ставший революцией в советской популярной музыке, разошёлся тиражом в два с половиной миллиона экземпляров. Песни на стихи Сапфо и Ахматовой, Гёте и Бодлера и даже средневековых вагантов — «Из вагантов» до сих пор поют все, кто когда-нибудь был студентом.
| В разные годы Давид Тухманов сотрудничал с Ободзинским, Градским, Лещенко, Аллегровой, Тальковым, ВИА «Весёлые ребята», «Самоцветы», «Лейся, песня». У него было редкое чутьё на людей: именно Тухманов открыл для сцены Валерия Леонтьева, Александра Барыкина, Николая Носкова. Сам Тухманов рассказывал, что все его пластинки — это эксперименты над музыкой в стремлении создать что-то новое, необычное. Он задумывал их по принципу сюиты — как это делали The Beatles, усложнял аранжировки эстрадных песен, применяя к ним и классику, и рок-музыку. |  |
Русская прима-балерина, которую сравнивали с великой Анной Павловой.
Спесивцеву называли гениальной, сравнивали с Анной Павловой, обсуждали ее многочисленные романы, подозревали в шпионаже и связи с большевиками и просто боготворили, а потом она на два десятилетия оказалась запертой в психиатрической больнице в США.
Когда нацисты пришли к власти, Зигмунд Фрейд был стар и тяжело болел. В Гестапо знаменитого еврея планомерно лишали последних сил и средств. Его работы сжигали на глазах у изумленной публики, а сестер профессора сгубили в концлагере. Он потерял дом, работу, библиотеку и мог расстаться с жизнью. Первые мировые лидеры просили за Фрейда, и после очередных переговоров Геббельс заявил, что хочет за дряхлого еврея пару замков родственницы Наполеона. В противном случае, по легенде, нацист пообещал сделать из маэстро абажур на память. Какое решение приняла принцесса Бонапарт и почему она вступилась за профессора психоанализа?
[700x697]
Когда мне встречается в людях дурное,
То долгое время я верить стараюсь,
Что это, скорее всего, напускное,
Что это случайность. И я ошибаюсь.
И, мыслям подобным ища подтвержденья,
Стремлюсь я поверить, забыв про укор,
Что лжец, может, просто большой фантазер,
А хам, он, наверно, такой от смущенья.
Что сплетник, шагнувший ко мне на порог,
Возможно, по глупости разболтался,
А друг, что однажды в беде не помог,
Не предал, а просто тогда растерялся.
Я вовсе не прячусь от бед под крыло,
Иными тут мерками следует мерить.
Ужасно не хочется верить во зло,
И в подлость ужасно не хочется верить!
Поэтому, встретив нечестных и злых,
Нередко стараешься волей-неволей
В душе своей словно бы выправить их
И попросту «отредактировать», что ли!
Но факты и время отнюдь не пустяк.
И сколько порой ни насилуешь душу,
А гниль все равно невозможно никак
Ни спрятать, ни скрыть, как ослиные уши.
Ведь злого, признаться, мне в жизни моей
Не так уж и мало встречать доводилось.
И сколько хороших надежд поразбилось,
И сколько вот так потерял я друзей!
И все же, и все же я верить не брошу,
Что надо в начале любого пути
С хорошей, с хорошей и только с хорошей,
С доверчивой меркою к людям идти!
Пусть будут ошибки (такое не просто),
Но как же ты будешь безудержно рад,
Когда эта мерка придется по росту
Тому, с кем ты станешь богаче стократ!
Пусть циники жалко бормочут, как дети,
Что, дескать, непрочная штука – сердца…
Не верю! Живут, существуют на свете
И дружба навек, и любовь до конца!
И сердце твердит мне: ищи же и действуй.
Но только одно не забудь наперед:
Ты сам своей мерке большой соответствуй,
И все остальное, увидишь, – придет!
Эдуард Асадов
[301x77]
К посту -
Путешествие в детство(начало). Музыкальные иллюстрации к истории Тома Сойера и Гекльберри Финна
а возможно и всей американской детской литературы
Что-то давно нам известно, а что-то будет, возможно, открытием.
1
Том Сойер возник из пародии на пособия для воскресных школ. В XIX веке в США были популярны детские книги, написанные в «традиции благопристойности». Поучительные истории о хороших детях, которых судьба награждала за послушание, и о плохих, которых наказывала за проказы, читали в воскресных школах. У Марка Твена такая литература вызывала возмущение, и в 1865 году он написал свой «Рассказ о дурном мальчике», а спустя пять лет — еще и «Рассказ о хорошем мальчике». В них все было наоборот: презирающий правила и мораль мальчик преуспевал во всех своих противозаконных делах, а мальчик, совершающий подвиги благочестия и послушания, оказывался в неприятных ситуациях. Эти два рассказа считаются своего рода прологом к истории о Томе Сойере — мальчике, который отстаивал свое право не быть благопристойным.
Дом Марка Твена в Ханнибале
Фото: Carol M.Highsmith / Library of Congress
Граница дневника открыта.
Закрыта часть написанных постов.
Здесь чёрные фигуры из крестов,
и белые фигуры из гранита.
Здесь есть надежда и далёкий свет,
А больше ничего здесь, в общем, нет.