Утро воскресенья обязано начинаться с выпитого медленными глотками чего-то целебного из любимой чашки. Ароматного кофе, вкусного чая или живительной воды. Но мой настрой на медитацию был прерван мужем, заглянувшим в кухню: — Сырнички к кофе было бы очень неплохо, — подмигнул он. Это пожелание еще не успело отозваться во мне радостной готовностью простоять полчаса у плиты, как поступил новый заказ.

— Хочу на завтрак пиццу! С ветчиной! — Старший сын любит пиццу не меньше, чем мутанты черепашки-ниндзя. — Пииииццу! — как всегда поддержал старшего младший, — И омлет! — многозначительно добавил он, прислушавшись к себе.

Моё желание выпить чего-то целебного тут же конкретизировалось в бокал красного вина. Да-да, именно с утра, иначе до вечера воскресенья можно не дотянуть.

И тут я задумалась: а что же такое удовольствие?

Это получить то, что я хочу сейчас, но еще и радость от неожиданного приятного сюрприза. Удовольствие – это умение наслаждаться моментом. Вот некоторые умеют посмаковать вкусное блюдо, а другие на ходу запихивают в себя бургер, запивая кофе в пластиковом стаканчике. Связано ли удовольствие с культурой нации? А наслаждаться едой, может быть, вообще плохо? Грех чревоугодия один из смертных, ой-ой. А вот ещё удовольствие: работать над своим телом до изнеможения в спортзале целый год, а потом ба-бах! — все упали от красоты, сами собой уложились в штабеля, как говорила героиня фильма «Девчата». А быстрее всех пробежать лыжную дистанцию на Олимпиаде, упасть лицом в снег, и упиваться победой, текущим потом и соплями — это, наверное, кайф?

От чего зависит удовольствие?

Для кого-то оно всегда в одном, для кого-то в разнообразии. А бывает уж совсем в крайностях. Я, например, люблю общение, приятную компанию, смех… И вот я закрылась в ванной от всех, особенно от моих любимых детей и мужа, и наслаждаюсь тишиной и одиночеством… Еще всплыла цитата из детства: «Есть мороженое одному не вкусно ни мне, ни тебе, никому».

Получается, совместное удовольствие — оно на порядок выше. Сходить вдвоём в театр, заняться сексом — это ведь лучше, чем все это в одиночку, правда? Я решила обратиться к экспертным источникам, чтобы разобраться в вопросе.

Словарь Ожегова определяет удовольствие так:

1. «чувство радости от приятных ощущений, переживаний, мыслей»;

2. «забава, развлечение».

А что говорит история?

Тему удовольствия философы не обходили стороной с древних времён. Ещё Эпикур приравнивал его к счастью. Появилось понятие «гедонизм»- умение наслаждаться. Тут же нашлись противники (а может, и завистники) веселого Эпикура — стоики. Они тут же бросились предостерегать соотечественников: удовольствие растёт из страстей и порождает зависимости.

Фрейд вообще поразил современников революционным подходом. Стремление к удовольствию он приравнял к стремлению снятия психического напряжения. Что есть стремление к Смерти, избавительнице от всех проблем и напрягов.

Вспомнив про Фрейда, стоит осознать этимологию слова «удовольствие». В нем корень «уд», а это слово в Древней Руси обозначало мужской половой орган. «Удовольствие» — это «воля уда», сексуальная коннотация очевидна! Религиозные конфессии по вопросу удовольствия традиционно разошлись в нюансах.

В Христианстве духовное удовольствие (например, радость помощи ближнему) — путь к блаженству. А вот физическое (вспомним чревоугодие) — дорога в ад. Буддизм одобряет удовольствие, как уход от страдания к счастью. А вот неудовлетворенность, вожделение — это страдание, тут ничего хорошего нет.

Так бы мы и говорили об удовольствии как о философском понятии, пока не вмешалась Медицина. Нам открыли связь гормонов (эндорфинов, дофамина, серотонина) с удовольствием. Выработка этих гормонов связана с физической активностью, количеством солнечных

Очень трудно бывает отмыть газовую или электрическую плиту. 

Чтобы облегчить работу применяют специальный состав. 

Он позволяет плиту не отмывать, а просто протирать. 

Тонкий слой этой смеси на плите незаметен (на белой). 

Зато при уборке любая грязь отмывается без усилий.

Процесс будет непрерывный. 

Первый раз хорошо отмойте плиту, затем смажьте составом. 

И живите спокойно, пока не помоете плиту (по необходимости). 

И снова чистую плиту смажьте. 

И т.д.

 

Однажды фермер обнаружил, что потерял в сарае с сеном свои часы. Несмотря на то, что они не представляли собой никакой ценности, и стоимость их была невелика, часы были дороги фермеру как подарок от любимого человека.

После безрезультатных долгих поисков вдоль и поперек сарая, он сдался. Сил уже не было. Увидев неподалеку играющих мальчиков, он решил обратиться за помощью к ним и пообещал вознаграждение тому, кто отыщет в сене его часы.

Услышав это, мальчишки ватагой помчались к сараю, облазили весь стог сверху донизу, но часов так и не нашли. И в момент, когда фермер уже собирался оставить все попытки разыскать часы, к нему подошёл маленький мальчик и попросил дать ему ещё шанс. Фермер, посмотрев на него, подумал, а почему бы и нет, тем более ребёнок выглядел достаточно искренним. Поэтому фермер отправил мальчика в сарай.

Каково же было его изумление, когда спустя некоторое время мальчик вышел из сарая с часами в руке. Фермер, охваченный радостью, с любопытством спросил, как ему удалось сделать то, в чём остальные мальчишки потерпели неудачу. Мальчик ответил: «Я не делал ничего. Я просто сидел на полу и слушал. В тишине я услышал их тиканье, пошёл по направлению звука и нашёл их».

Мораль: спокойный, безмятежный разум может мыслить лучше, чем возбужденный и взволнованный. Давайте своему разуму несколько минут тишины в день и вы будете приятно удивлены результатами!

 

 

• Хозяин русской сцены
• Прошло почти пятьдесят лет.

Петроград, июнь 1922 года. В квартире на Пермской улице стоит раскрытый чемодан. Фёдор Иванович смотрит на него так, будто перед ним не чемодан, а крышка гроба. Он собирается на гастроли. Официально на три месяца. В кармане подписанное Луначарским разрешение на выезд. Всё законно. Всё по правилам. Но Шаляпин знает: он не вернётся.

Откуда знает? Об этом он не скажет вслух ни жене, ни детям. Слишком опасно. Даже стены в Петрограде 1922 года умеют слышать. А уши, которые слушают за стенами, имеют очень короткие руки и очень длинную память. Так начинается история одного из самых красивых голосов России. История, которую потом превратят в простую и удобную формулу: «Шаляпин уехал за границу, чтобы заработать денег, и там остался». Формула, в которой не будет ни слова правды.

Хозяин русской сцены

Чтобы понять, каким был для России этот человек, представьте самого известного артиста вашего времени. Умножьте его славу на десять. А потом вспомните, что в начале XX века пластинок ещё почти не было, радио не существовало, и единственный способ услышать великого певца — прийти в театр и отдать деньги за билет.

Шаляпина слушали стоя. В буквальном смысле: билеты в партер Мариинки на его Бориса Годунова раскупались за сутки, а у входа стояла толпа тех, кому хотелось хотя бы одним ухом услышать тот самый бас. Говорят, московские извозчики подвозили к Большому театру бесплатно, если ты шёл на Шаляпина. Просто чтобы потом рассказать внукам.

Он был сыном вятского крестьянина. Учился плохо, работал грузчиком, сапожником, переписчиком в уездной управе. Пел в церковном хоре. И вдруг, как в сказке, в двадцать с небольшим оказался на сцене Большого театра.

К тридцати он был богом. К сорока легендой.

Его гонорары в Мариинском театре в 1914 году превышали жалованье премьер-министра. За один вечер Шаляпин получал больше, чем земский врач зарабатывал за год. И при этом мог отменить спектакль, если ему не понравился свет на сцене. И все терпели. Потому что другого такого голоса в России не было.

У него была итальянская жена, балерина Иола Торнаги. Пятеро детей. Московский особняк на Новинском бульваре. Дача в Ратухино. Коллекция картин. Дружба с Горьким, Буниным, Рахманиновым, Серовым. И огромная, всё собой заполняющая вера, что этот мир его, и он в нём хозяин. А потом пришёл семнадцатый год.

Сначала революция у Шаляпина отняла его дом. В декабре 1917 года его московский особняк был реквизирован. Книги, картины, ноты, костюмы, которые он собирал двадцать лет, оказались в чужих руках. Когда он приехал забрать хотя бы семейные фотографии, его не пустили на порог. Человек с револьвером на ремне объяснил, что теперь это «собственность революционного народа».

Фёдор Иванович не стал спорить. Он повернулся и ушёл. Но в дневнике того же вечера записал: «Я как будто увидел свои собственные похороны».

Вторая потеря пришла быстрее, чем он ожидал. Петроградская квартира на Пермской, где он жил с Марией Петцольд, второй своей женой, и их общими детьми, была «уплотнена». В соседние комнаты вселили трёх рабочих с семьями. В коридоре теперь сушились чужие пелёнки. На кухне варили капусту посторонние женщины. Ванная стала общей.

Шаляпин, привыкший к тишине перед спектаклем, к особому режиму голоса, к