Услышала у турков гениальное. У них есть понятие «эмоциональная ответственность».
Это когда вы, например, целый день заняты, но пишете любимому человеку голосовое со словами любви. И о том, что помните о нем. Просто много работы, и вы можете пропасть на весь день.
Эмоциональная ответственность. Ну гениально же! Мы с близкими тоже это применяем, но я не знала, что у этого явления есть название.
Раз уж такая тема, чтобы два раза не вставать, опишу кое-что ещё. Не встречала этому название, опишу своими словами. Есть такое явление, как незакрытая коммуникация. Например, вы пишете знакомому вопрос, он прочитал и не отвечает. И ничего такого он не имел в виду, он вас не игнорирует, просто такая привычка.
Люди, не закрывающие коммуникацию, слабо чувствуют ритмику общения. Ритмика — это когда на «спасибо» мы отвечаем «пожалуйста», когда здороваемся в ответ на «привет». Если вы не ответите соседу «привет», все реки из берегов не выйдут, но осадочек останется.
Это будет незакрытая коммуникация.
Многие так и в семье общаются. Вы говорите партнеру о своих эмоциях, он в ответ молчит. Вы ощущаете себя пустым местом, будто вас не видят и не слышат. А партнёр не понимает чего вы хотите. Он вас услышал, просто промолчал.
Банальное незакрытие коммуникации может сильно испортить отношения. Один не понимает чего от него хотят, другому кажется, что его игнорируют. Ему тревожно и обидно.
Эти два понятия — эмоциональная ответственность и закрытие коммуникации чем-то схожи. Они про то, что мы даём партнеру понять — я тебя вижу, ты мне важен, я с тобой. Такие простые действия занимают секунды, но могут очень улучшить отношения.
Юлия Сыпачевская
Его готовили в академические композиторы — диплом Гнесинского института он защищал ораторией для хора и оркестра. А первая пластинка с его именем вышла со скромной подписью: аранжировщик песен Булата Окуджавы и Юрия Визбора.
Дальше были почти пятьсот песен — «День Победы», «Как прекрасен этот мир», «Эти глаза напротив», «Олимпиада-80»…
Его альбом «По волне моей памяти» стал событием, каких советская эстрада не знала: концептуальный альбом, ставший революцией в советской популярной музыке, разошёлся тиражом в два с половиной миллиона экземпляров. Песни на стихи Сапфо и Ахматовой, Гёте и Бодлера и даже средневековых вагантов — «Из вагантов» до сих пор поют все, кто когда-нибудь был студентом.
| В разные годы Давид Тухманов сотрудничал с Ободзинским, Градским, Лещенко, Аллегровой, Тальковым, ВИА «Весёлые ребята», «Самоцветы», «Лейся, песня». У него было редкое чутьё на людей: именно Тухманов открыл для сцены Валерия Леонтьева, Александра Барыкина, Николая Носкова. Сам Тухманов рассказывал, что все его пластинки — это эксперименты над музыкой в стремлении создать что-то новое, необычное. Он задумывал их по принципу сюиты — как это делали The Beatles, усложнял аранжировки эстрадных песен, применяя к ним и классику, и рок-музыку. |  |
Последняя степень мудрости-это узнать,
что у нас ее нет.
Пьер Буаст
К посту -
Путешествие в детство(начало). Музыкальные иллюстрации к истории Тома Сойера и Гекльберри Финна
а возможно и всей американской детской литературы
Что-то давно нам известно, а что-то будет, возможно, открытием.
1
Том Сойер возник из пародии на пособия для воскресных школ. В XIX веке в США были популярны детские книги, написанные в «традиции благопристойности». Поучительные истории о хороших детях, которых судьба награждала за послушание, и о плохих, которых наказывала за проказы, читали в воскресных школах. У Марка Твена такая литература вызывала возмущение, и в 1865 году он написал свой «Рассказ о дурном мальчике», а спустя пять лет — еще и «Рассказ о хорошем мальчике». В них все было наоборот: презирающий правила и мораль мальчик преуспевал во всех своих противозаконных делах, а мальчик, совершающий подвиги благочестия и послушания, оказывался в неприятных ситуациях. Эти два рассказа считаются своего рода прологом к истории о Томе Сойере — мальчике, который отстаивал свое право не быть благопристойным.
Дом Марка Твена в Ханнибале
Фото: Carol M.Highsmith / Library of Congress