Её часами пытали в ванне, наполненной льдом, снова и снова почти доводя до утопления — но она не произнесла ни слова. Это женщина, стоящая за одним из самых знаменитых ароматов в мире.
Большинство людей видят Miss Dior и думают о парижской элегантности. Они не знают, что аромат назван в честь женщины, которая отказалась сломаться под пытками гестапо.

Жинетт Диор (настоящее имя Катрин) была младшим ребенком в семье потомственного промышленника из Нормандии Мориса Диора и его жены Мадлен Мартин.



Морис Диор. Фото из свободного доступа.

В этой некрасивой, но бесконечно очаровательной женщине, было что-то настолько искреннее, пронзительное, что он на минуту растерялся. А в следующую уже понял: любви не избежать.
Он вообще был слишком влюбчивым, трепетным, странным созданием. Когда Михаил Врубель встретил главную женщину своей жизни, свою судьбу и великую любовь Надежду Забелу, то разнообразие женских образов навсегда исчезло с его картин. Отныне и до конца он писал только ее одну, свою Надежду.
Раньше, как и любой молодой неженатый мужчина, Врубель влюблялся много и страстно. Пассии сменяли одна другую. Часто это были женщины легкомысленные и доступные, из числа натурщиц и богемных дам, искательниц приключений.
Михаилу пришлось дорого заплатить за свою любвеобильность. Причем именно тогда, когда он встретил ту, которая ему была суждена и с которой он надеялся стать счастливым.

Надежда Ивановна Забела родилась в 1868 году в городе Ковно (ныне Каунас). Ее отец, Иван Петрович, был культурным человеком, интересовался искусством и старался дать хорошее образование двум дочерям - Екатерине и Надежде.
Наденька, выпускница Киевского института благородных девиц (который окончила с большой серебряной медалью), поступила в 1885 году в Петербургскую консерваторию, в класс требовательной и строгой Натальи Ирецкой, которая утверждала, что "для искусства нужна голова", и бралась учить только тех студенток, у которых помимо голоса при собеседовании обнаруживала ум и стремление к духовному развитию.

Обучение в консерватории заняло шесть лет. У Надежды был красивый голос, лирико-колоратурное сопрано, который современники описывали как "серебристый" или "хрустальный". Незадолго до выпуска Надя исполняла партию Леоноры в консерваторской постановке оперы Бетховена "Фиделио" и уже тогда привлекла внимание критиков.
"Конечно, молодой артистке придется еще много поработать и усовершенствовать себя, так как в пении и игре еще есть недочеты, особенно в умении держаться на сцене... Но и теперь уже молодая артистка выказывает горячность исполнения и чувство...", - писали "Биржевые ведомости" в 1891 году.

Ксения была моложе его на три года и, что называется, женщиной с прошлым. Позади оставленный первый муж, фамилию которого она продолжала носить - врач Жихарев, внук арзамасского приятеля Пушкина Степана Петровича Жихарева, автора "Записок современника", и несколько романов, так и не завершившихся браком.

Ксения Михайловна родилась в Петербурге в 1876 году. Окончив гимназию, Ксения, которой без труда давались иностранные языки, решила стать переводчицей. Девушка была не только красива, но и умна.
На хорошенькую курсистку обратил внимание известный петербургский врач Степан Сергеевич Жихарев и вскоре сделал девушке предложение. Жихарев был старше Ксении на пятнадцать лет. Брак не удался и в 1908 году супруги расстались.
Ксения устроилась переводчицей. Жихарева была настоящим полиглотом - переводила с английского, датского, испанского, шведского, немецкого, финского, итальянского и французского.

Ее переводы - это "Золотой век" Марка Твена, рассказы О.Генри ("Душа Техаса", "Королева змей", "Троны владык", "Фамильный рецепт"), романы Гамсуна "Новые силы", "Соки земли", "Местечко Сегельфос", "Жан-Кристоф" Ромена Роллана, "Гномы и люди" Сельмы Лагерлеф и другие (всего больше ста десяти книг) издаются до сих пор.

Такая интересная, яркая, образованная женщина не могла остаться незамеченной. Судьба столкнула Ксению Михайловну с писателем, будущим автором "Угрюм-реки", и инженером Вячеславом Яковлевичем Шишковым.
Вячеслав нравился женщинам он был надежным, мужественным и привлекательным. Внешне Шишков чем-то был похож на Чехова - ясные глаза, прямой нос, бородка, зачесанные назад густые волосы.

В ночь у Марии начались сильные схватки, а под утро она родила девочку. Врач, принимавшая роды, сказала:
— У вас дочка. Как малышку назовете? Надо чтобы имя сочеталось с вашей красивой фамилией.
Маша Извицкая, молоденькая учительница географии, с любовью посмотрела на маленький пищащий комочек, и ответила:
— Мы с мужем еще не решили.
— Назовите Изольдой. Изольда Извицкая! Красиво звучит?
— Очень красиво.

Так и случилось. Девочку, появившуюся на свет в Москве 21 июня 1932 года, с легкой руки доктора, назвали редким именем Изольда. По крайней мере, так гласит легенда. Имя, которое Извицкие дали своей дочери, в переводе с кельтского означает "красавица", "та, которой любуются".

Семья Извицких приехала в Дзержинск в 1934 году, когда Изе не было и двух лет. Ее отец - Василий Герасимович, химик по образованию, учился в Москве в Военно-пиротехнической школе. Во время этой учебы и родилась Изольда. Свое первое распределение Извицкий получает в город Рыбинск, а затем был направлен в Дзержинск, на закрытое химическое предприятие военного значения.
Детство и юность Изы прошли в квартире в центре города, выстроенном в начале 30-х, в доме № 4 по переулку Жуковского. В 1941 году в семье родился сын Женя. Мать поощряла в детях занятия музыкой и искусством.

Изольда росла хорошенькой русоволосой девочкой, веселой и общительной. В нее были влюблены все окрестные мальчишки. Извицкая была всегда окружена друзьями и занималась сразу в нескольких кружках, в том числе и в драматическом, под руководством Бориса Райского в Доме пионеров.
Десятиклассница Изольда Извицкая записала в своем дневнике:

"Как мне хочется стать артисткой, учиться в театральном институте! Если бы моя мечта осуществилась, я бы обязательно очень хорошо училась. Только вот насчет таланта сомневаюсь. Мечта чудесная, но только невозможная… Нет, нет! У нас ведь всё возможно! Почему бы мне не стать артисткой?"

...Стайка худеньких пластичных девочек в белых пачках выстроилась на сцене. С раннего утра они стояли у балетного станка, где часами репетировали: батман плие, батман жете, соте, фуэте...
Перед выпускными экзаменами в хореографической школе девушки заметно волновались: вскоре им предстояло начинать карьеру в балете и они старались показать на сцене все, на что были способны. После спектакля Агния вышла на поклон под аплодисменты.
Она была застенчивой и здравомыслящей девушкой. Агния Волова понимала, что великой балериной ей не стать. Прилежная, старательная, но не более... Яркой индивидуальности в ней не было.
Пожалуй, ее ждала роль статистки с крохотным жалованием. Отец Агнии, Лев Николаевич Волов, ветеринарный врач, был большим поклонником искусства и видел будущее единственной дочери в балете.
Послушная Агния прилежно занималась танцами сначала в московской балетной школе, принадлежавшей Лидии Нелидовой, затем поступила в хореографическое училище. Большого таланта девочка не обнаруживала - ей гораздо больше нравилось писать стихи.

Кумиром Агнии была Анна Ахматова и первые стихотворные опыты юной поэтессы были полны "сероглазых королей", "смуглых отроков с горящими глазами" и "сжатых рук под темной вуалью". На экзаменах в хореографическом училище присутствовал нарком просвещения Анатолий Васильевич Луначарский.
После экзаменационных выступлений ученицы подготовили концертную программу. Луначарский немного заскучал во время балетных выступлений и заметно оживился во время исполнения концертных номеров.

Когда черноглазая симпатичная девушка с пафосом начала читать стихи собственного сочинения под названием "Похоронный марш", Анатолий Васильевич с трудом сдерживал смех. Дослушав до конца, он произнес:

— Милая девушка, вы рождены писать веселые стихи! Детям Советского Союза нужен смех.

Агния вспыхнула, смутилась и убежала за кулису. Выпускнице было очень обидно, что вместо трагического таланта в ней разглядели только способности комика.
Как Луначарскому удалось разглядеть за довольно посредственными подражательскими стихами задатки детского поэта? Может быть, дело было в том, что Анатолий Васильевич и сам писал стихи и романы?

Чайник на плите закипел, и носик задребезжал тоненько и надоедливо. Александра Михайловна не шелохнулась, она стояла у окна, упершись ладонями в подоконник, и смотрела, как к калитке подъезжает извозчик.
Лошадь была рыжая, низкорослая, с лоснящимся от пота крупом. Из пролётки вылезал медленно старик, цепляясь за подножку одной рукой, а другой прижимая к груди портфель в растрескавшейся коже. Серое пальто чужого покроя, мятая шляпа, старые ботинки. Николай стоял рядом, придерживая отца за локоть.
Иван Ильич Вавилов, бывший купец второй гильдии, бывший гласный Московской городской думы, бывший директор фирмы «Братья Удаловы и И. Вавилов», а ныне болгарский эмигрант без гроша, вернулся домой. Десять лет его не было, и вот он стоит на пороге, а она не может понять, он это или кто-то чужой в чужом пальто.
Тот Иван Ильич, который уехал в восемнадцатом, был широк в плечах, говорил громко, ходил так, что половицы жаловались. А этот какой-то ссутуленный, с жёлтым лицом, шестидесятипятилетний старик, выглядевший на все восемьдесят.

Николай ввёл отца в прихожую. Александра Михайловна вышла навстречу, вытирая руки о передник.
— Саша, — сказал он. Голос слабый, незнакомый.
Она взяла его за холодную, сухую руку, с пальцами, которые когда-то щёлкали по счётам быстрее любого приказчика, а теперь еле сгибались.
— Пойдём. Постелю тебе наверху, там спокойно.

Повела его в бывший кабинет, где ещё стояли ящики с книгами и географическая карта на стене, прибитая четырьмя гвоздями к обоям. Постелила чистое, взбила подушку, принесла чаю с мятой.

Иван Ильич лёг, закрыл глаза и больше почти не поднимался. Через несколько дней его не стало.