А ведь Саша, самая умная из моих подруг за всю мою жизнь, когда услышала два года назад про бесстыже-великолепного любовника, отбывающего на СВО, сразу испуганно сказала, что это всё ей очень не нравится, поскольку я встряну ему как последняя женщина в мозг, который с большой вероятностью ещё и получит повреждения, и преследовать он меня будет до самой смерти или прочей трагедии. Первый год я избегала встреч: переносила, отменяла, не приезжала. Нечастое появление в городе, увы, не повод не подстраиваться под мои обстоятельства. В пятницу вечером: привет, на сутки здесь, приеду? Ну приезжай. Пять часов проговорили про войну, про жизнь, про будущее и прошлое, про геополитику (с весны я работаю в этой сфере, а он до недавнего времени работал в разведке). А раньше чисто сплетничали про общих знакомых, концерты, драки и новости экстремизма... И в какой-то момент он начинает говорить и повторять (упрашивать): обещай, что даже если найдёшь парня, то, что между нами, никогда-никогда не закончится... Когда прощались, попросил к зиме купить генератор. Это так странно, второй раз провожать человека на войну, когда всю жизнь нашему поколению твердили, что нам стоит быть благодарными предкам за то, что на нашу долю её не выпадет. Инфа сотка.
Чтобы привести своё эмоциональное состояние в порядок, мне надо было проплакаться, но в последнее время тяжеловато выходит, поэтому я пошла искать дом на Электрозаводской, где жили мои покойные прабабушка, прадедушка и бабушка (её хоть застала живой), будучи на телефоне с дедушкой, её бывшим мужем, и нам удалось найти и двор, и подъезд, и дед целый час рассказывал мне, какими они были и как жили там, а я смотрела с лавки на окна, представляя их быт и эпоху, которую я никогда не видела и могу представить и ощутить только через архитектуру и предметы (советские фильмы говно потому что). И замечательно и с кайфом под это дело проплакалась.
А сегодня дали зарплату. Душевно побеседовали с шефом. К 34 годам жизнь впервые наградила меня охуенным начальником и коллегами, а также возможностью круто развиваться в качестве человеческом и учиться у лучших в зачёт рабочего времени. Политика моя политика, как приятно о тебе думать каждый день с одним выходным в неделю и довольно арт-хаусным графиком встреч и применения талантов. Россия, вперёд.
Это цитата сообщения Мудрый_Бодрис Оригинальное сообщение
Я издала полностью папину книгу "Я разные годы сближаю..." через 40 лет после её написания. В книге папа писал о будущем, о “бомбе времени", заложенной в 1932 году в фундамент строящегося завода. В запаянном стальном цилиндре - письмо к людям будущего, подписанное папой и его друзьями.
Подразумеваю, что копии того письма они не оставили.
Ведь случайность вскрытия фундамента завода практически равна нулю.
Но я когда-то, в коммунистическом (мы не брали денег за свой труд!) студенческом стройотряде "Пламя" был комсоргом. Строили мы летом 1976 года БАМ. Участок "Золотая - Сукпай". По окончании сезона, возникла идея, написать письмо будущим поколениям и капсулу закопать под последний километровый столб построенного нами участка.
Какую хрень, как комсорг, я тогда написал! Пафосный текст пыщащий надеждой, что капсулу вскроют люди, живущие в том, что мы так мечтали тогда построить - КОММУНИЗМ.
Сама идея коммунистического стройотряда пришла мне на ум, после того, как наша группа, по результатам года, лучше всех сдала учебную сессию. Не мудрено, 80% нашей группы (ракетный факультет) состояла из "золотых" школьных медалистов. Это был знаменитый Харьковский Авиационный Институт. Потом, мы пошили себе из алого вельвета форменные рубашки и рассекали по институту как павлины.
Сейчас его выпускники (а львиная доля уехала работать в Киев КБ Антонова и Днепропетровск это "Южмаш") сильно разбросаны по свету: Россия, Канада, Израиль, США, Новая Зеландия. Те, кто в Украине, помогает строить беспилотные летательные аппараты, которые бомбят Россию. Мои коллеги из Подмосковья заняты тем же, только крушат Украину.
Какими наивным смотрится с высоты лет тот текст, что я сочинял ночью, перед закладкой его в капсулу: тщательно отмытый от масла, тракторный амортизатор. Я прочитал его перед отрядом на завтраке. Под последней строчкой: "С пламенным приветом, будущему поколению от нынешних строителей коммунизма..." свою подпись поставили 34-е комсомольца. 35-тый дагестанец Артур Джалалов, на последней шуточной эстафете, подскользнулся в беге задом и здорово расшиб себе голову. Он лежал в больничке. И ещё долгих три года учёбы, не мог мне простить, что в тексте послания, не было его подписи, как будто без неё, коммунизма могло и не случиться. Как в воду глядел - он и не случился!
Беда упала нам прямо в протянутые руки.
Мой прощальный утренник в детском саду был в самом начале мая 1994 года. Сохранилась запись, на которой я вместе с одногруппниками читаю стихи, пою, танцую, иногда дурачусь, куда без этого. Мощное весеннее солнце бьет через окна небольшого актового зала типового садика, а поскольку любительские видеокамеры тогда сильно уступали по качеству съемки даже самым дешевым сегодняшним смартфонам контраст белых солнечных прогалин и темных силуэтов на полу на записи утренника ослепителен. К моменту утренника страшный геноцид в Руанде был в самом разгаре. Никто никогда не узнает сколько точно представителей народности Тутси погибло с 6-го апреля, дня - когда я праздновал свой седьмой день рождения - до середины июля, когда убийства наконец окончательно прекратились. Пока в одном уголке планеты пели про торжество просвещения, разумное, доброе и вечное, в другом рубили в капусту младенцев, женщин и стариков. Несмотря на все заклинания, которые слышал мир после Холокоста, скупые слезы над вышедшим тогда же "Списком Шиндлера", заверения в том, что с падением Берлинской стены наступило либерально-демократическое благоденствие и "конец истории", человечество не только умыло руки и допустило повторение геноцида причем в самой примитивной и тупой форме, но и сделало всё, чтобы как можно скорее забыть произошедшее, списав всё на африканскую дикость. Кому какое дело что там творится в медвежьем углу планеты! Только те, кто непосредственно соприкоснулся с руандским геноцидом даже в статусе свидетелей уже не могли его забыть. Вот и Жан Атцфельд, журналист-международник, спустя несколько лет после событий вернулся в Руанду и поговорил с выжившими в тех жутких событиях. По следам тех разговоров и написал он книгу "В наготе жизни" - каждая встреча в отдельной главе. Самое примечательное это не то что именно о пережитом в те страшные дни Атцфельду рассказали, а то как люди прошедшие через ад пересобрали себя заново - это раз - и нашли силы и слова облечь пережитое в слова - это два. А ведь это вовсе не легко! Вспомним напоминание философа Витгенштейна о том, что есть вещи, о которых можно говорить лишь молчанием и, конечно, предупреждение Клода Ланцманна, что в проговаривании всегда есть рационализация - язык упорядочивает пережитое, а в понимании всегда есть прощение. Поэтому режиссер документального фильма "Шоа" говорил об "отвратительном понимании". Рассказывать, как твою семью - мать, отца, детей - вчерашние соседи и одноклассники вооруженные мачете в одночасье порубили на куски, а сам ты прятался в болоте в надежде ночь простоять и день продержаться настолько тяжело, что в монологах жертв буквально ощущается невероятное усилие воли, чтобы преодолеть чудовищную гравитацию молчания.