
— Ты опять всё сожгла, — сказал Виктор, отодвигая тарелку так, что вилка со звоном упала на пол. — Картошка чёрная, хлеб позавчерашний. Ты вообще соображаешь, что делаешь на этой кухне?
Елена стояла у плиты и молчала. Сковородка ещё шипела, из неё шёл горький запах пригоревшего масла, и этот запах смешивался с запахом перегара, который тянулся от мужа через весь стол.
— Я после смены пришла, — тихо сказала она. — В восемь утра встала, весь день на ногах, тридцать человек приняла...
— Ой, не начинай, — перебил Виктор и махнул рукой. — Тридцать человек. У меня тоже не сахар, я на складе всю ночь торчу, а прихожу домой, мне жрать нечего. Хлеб зачерствел, картошка горелая. Что за жизнь?
Он встал, стул скрипнул по линолеуму. Виктор был крупный мужчина, в майке, с красным от духоты и от чего то ещё лицом. Он подошёл к плите, заглянул в сковородку и брезгливо скривился.
Читать далее