О позитиве и негативе. Два вида сознания.

Однажды пчела предложила мухе полететь на луг к цветам, чтобы насладиться ароматом и испить нектара, и та согласилась.

Но вместе летели они недолго – по той простой причине, что муха вдруг увидела огромную кучу понятно чего, и ей было уже не до цветов...

Прекрасное подождет, ей сразу надо с какашками разобраться.  

А уже потом… если это «потом» вообще наступит… Куч то много.  

Пчеле не интересны эти кучи, она хочет видеть красоту цветов, вдыхать их аромат и собирать нектар.  

Сознание и подсознание имеют одну задачу. Она заключается в обеспечении человеку выживания и успеха.

С сознанием всё кажется вполне понятным и логичным.

А вот с подсознанием часто возникает непонимание.

Это происходит из-за поверхностного понимания, обрывков знаний, догадок и недоразумений.

И вот, когда всё это перемешивается и выплёскивается в реальную жизнь, на человека обрушиваются неудачи и разочарования.

Что же можно с этим сделать?  

Свет осознанности

Мы привыкли думать, что в этой истории мы — пешки.

Что где-то там, в вышине или в безднах, плетутся интриги, пишутся сценарии, а мы лишь тупо скользим по экранам смартфонов, поглощая контент и еду, которую нам положили в тарелку.

Но настал момент, когда даже кукловоды запаниковали.  

Те, кто веками внедрял своих людей в правительства, кто создавал тайные ордена и разжигал войны ради передела ресурсов, кто приучил нас менять Бога на бренд, а душу — на лайк, — вдруг осознали ужасную вещь.  

ИНКАРНАЦИОННАЯ ПАМЯТЬ, ЧТО ПОМНИТ НАШЕ ТЕЛО

Вы боитесь воды? Или, может быть, высоты?

А возможно, вас охватывает необъяснимый, леденящий ужас при виде совершенно безобидного предмета или животного?

Или, наоборот, вы с первого взгляда, без тени сомнения, узнаёте незнакомый город, а человек, встреченный впервые, кажется вам бесконечно родным.  

Рациональный ум пытается найти объяснения. Психологи говорят о детских травмах, ассоциациях, скрытых комплексах. 

Популярная наука

Когда-то Россия была главной жемчужной страной Европы — и жемчуг здесь не привозили из заморских колоний.

Его доставали из обычных северных рек: мужик ложился животом на плот, смотрел на дно через берестяную трубу и вытаскивал раковины длинными щипцами.

Жемчуг шёл на кокошники, обувь, церковные ризы и даже хранился у купцов пригоршнями.  

Он часто использовался, как деньги.

А потом огромный промысел вдруг исчез полностью.