Упаси вас Боже попасть на операцию в последнюю смену пятницы ко второй бригаде анестезиологов в травматологии института Вредена. Именно это со мной и случилось, други.

Я расскажу вам свою историю. О том, что чувствует человек, которому делают операцию без наркоза. Но давайте всё по порядку.

Второе июня, прекрасный, солнечный день начинающегося лета. Хорошее настроение, много планов. Но сперва нужно совершить скучные утренние подвиги. Я собираюсь вынести раздельный мусор, сбегать в Пятёрочку, а потом смотаться в поликлинику, чтобы взять справку для санатория в Симферополь. Говорю коту Смурфику: «Я скоро вернусь», — и отправляюсь на помойку. Ну надо же! Контейнеры для раздельного мусора исчезли. Их кто-то убрал.

Вместо того чтобы бросить всё в общий бак, я, как добропорядочный гражданин, отправляюсь к дальней помойке. А там выбоина на выбоине. Носок попадает в рытвину у самой детской площадки. И бац, я на земле. Коленки в ссадинах. Перелом левого предплечья. Скорая забирает меня в институт Вредена. Бедный Смурфик, мама не скоро вернётся домой.

Наверное, уместно с этого момента начать сравнивать институт Вредена с Елизаветинской больницей. Поскольку семь лет назад у меня уже был аналогичный перелом — только не левого предплечья, а правого. Вы знаете, институт Вредена все хвалят. Это флагман российской травматологии и ортопедии, учреждение мирового уровня. Елизаветинку же все ругают. И как только её не обзывают: и «третий истребительный», и «последний причал», и «мясокомбинат». Но меня она не напугала и ужасной не показалась, наоборот. Правда, кормили на редкость отвратительно, и могу вас заверить, что человек я весьма непривередливый.

Первое впечатление о Вредене было вполне положительным. В приёмном покое находились несколько врачей, администратор, сёстры. Пациентов почти не было. Елизаветинка же запомнилась тем, что там негде было яблоку упасть: люди стояли, сидели, лежали впритирку друг к другу. При всём при том, механизм работал слаженно, и в приёмном покое я провела примерно столько же времени, сколько во Вредене. Врачи в обоих приёмных покоях, ничего не скажу, работали на совесть.

С палатой мне повезло: просторная, свободная, явно не для больных, а бывшая столовая, одна из дверей её вела на кухню, а добрая часть была занята под кладовку. К утру палата почти заполнилась. Одну кровать заняла женщина со сломанным плечом — она поскользнулась дома на мокром полу, потянувшись за телефоном. Будьте осторожны, не повторяйте её «подвиг». Две другие кровати заняли девушка со сломанной рукой (в её поведении были заметны особенности развития) и её мать. Скажу заранее: с соседками мне повезло. Все друг дружку выручали до самой выписки.

Персонал на отделении был доброжелательным, даже очень, и мне хотелось бы выразить благодарность местным медсёстрам и санитаркам. Правда, в семье не без урода, и у нашей палаты возник конфликт с одной из буфетчиц. Это была дама вздорная, вела себя по-хамски, включала радио на полную громкость, которое из-за фанерной перегородки сильно нам мешало. Для нашей девочки с особенностями был важен режим тишины — она пила успокаивающее лекарство и должна была спать дольше остальных.

Однажды буфетчица, когда её попросили убавить звук, устроила скандал, во время которого оскорбила всех в палате, а девочку довела до неутешных слёз и причитаний, так что ей несколько раз вызывали врача, а вечером и вовсе пришлось отвести в изолятор, потому что иначе она никому не дала бы заснуть. Впрочем, буфетчица была не единственным испытанием...

Не буду вас томить долгими описаниями больничных будней. Но не могу не упомянуть особенности быта, на которые не обратить внимание было невозможно. Кроме нашей, все палаты были крохотными душегубками, куда было втиснуто по четыре-пять кроватей. Дни стояли жаркие, дышать там было нечем. В некоторых палатах даже не открывались окна: кто-то боялся свозняков, а где-то их просто заклинило. Неустроенность быта поражала. Как-то ночью я увидела, как санитарка открыла двери палат и стала развешивать на них сушиться выстиранные одеяла.

Были у нас и другие «радости». Например, сантехника. Местные туалеты больше всего поразили моё воображение. Вы представляете: на всё отделение из пятидесяти человек имелось только два унитаза. Один мужской и один женский. Очереди к ним порой стояли даже в четыре часа ночи. Люди с переломами рук и ног, для которых снять и обратно натянуть штаны, сесть и встать — та ещё проблема. А значит, времени на то, чтобы сходить в туалет, им требуется гораздо больше, чем обычному человеку. Мало того, унитазы стояли на возвышениях — своего рода постаментах, но очень узких, на которые можно было опереться только внутренней частью стопы и приходилось балансировать, рискуя упасть. А ещё поражала воображение раковина, её соорудил какой-то местный умелец-слесарь. Струя воды била в самый её край, разбрызгивая воду прямо на того, кто хотел вымыть руки. В этом смысле Елизаветинка с её просторными палатами, стены которых были окрашены Читать далее...

Олег Ухналёв - И не то, чтобы "да"

Песни трех популярных в СССР певцов >>>

   Наше хождение по бухтам продолжается. На этот раз едем к бухте Тачингоуза.



Это китайское название, обозначает "Большая зеленая падь". Есть другое, наше название - бухта Проселочная.

ПРодолжение путешествий по Дальнему Востоку >>>

Читать далее...

Чай из лаврового листа и корицы не только улучшает пищеварение и предотвращает газообразование, он также вызывает чувство сытости и помогает не переедать.