На Васильковый день приехал дед Филипп. Шумели ветви неохватных старых лип, усы растили огурцы на грядках, спал старый дом за хлипкою оградкой.

Филипп обжился скоро. Всех с добром встречал с резного ветхого крылечка. По-молодецки ухал топором дровишки для большой старинной печки. Её он самолично расписал, в райцентре закупив кистей и красок. Росли у печки на боках теперь леса дремучие, как на страницах сказок. Ходил медведь с лобастой головой, девицы рвали в туеса морошку. И филин зыркал, словно он живой в колючих можжевеловых ладошах.

Дивились люди этакой красе, кто был в гостях у старого Филиппа. Дед привечал с улыбкой мягкой всех. Кормил ухой с разваренною рыбой, грибными пирогами и медком, и тёплым козьим жирным молоком.

Что прикупал, а что давали даром - мол, доживай свой век, чего там, старый!

Филипп и жил, открыв большую душу. Ребятам деревенским мастерил едва ли не из воздуха игрушки. Да, не скупясь, поделочки дарил.

Наталке зайца вырезал из клëна. Ушастый вышел - любо поглядеть. По мордочке - бандит и нахалëнок. Федюнюшке понравился медведь с большими лапами и с кузовком малины. Медведя вылепил Филипп из глины, и вместе с Федюном его испëк, чтоб прочным был медвежий бурый бок. Анфисе из соломы куклу сделал. Наряд расшили старым пуговьём, соорудили косы из кудели старик с проворной девочкой вдвоём. Иваше - стайку воронов из шерсти. А Степке приглянулись очень черти с ольховых шишек да из бересты. Чертям из веток ладили хвосты и мхом сушёным обшивали лапы. Маринке страшно захотелось жабу. Из чаги жабу выдумал Филипп. Отличной жабой стал для Марьки гриб.

Рождались у Филиппа птицы, кони, карагачевые волками стали корни, рогозы превратились в лебедей. Игрушек смастерил без счета дед.

А маленьким, покуда несмышленым, он резал буски из осины, клена, из можжевеловых душистых чурбаков - чешите, мол, кусалочки зубов!

Так год прошёл, второй почти истек. И захворал Филипп зимою крепко. "Пришёл, кабыть, и мне отхода срок! - кряхтит, жуя размоченную репу, - Нажился вдоволь я, спаси Христос. Наделал деткам кукол да оленей. На что горазд, то людям и отнёс, не утаил от них своих умений".

И весть прошла от взрослых до ребят - дед помирает. Жалко всем Филиппа. Казалось, даже всхипывали липы, ветвями в сером иние скрипя.

А поутру ребячий ручеёк потёк рекой к филипповому дому - и каждый нёс с игрушки лоскуток, отколотый от уха черепок, пучок из куклы вынутой соломы... Как будто дети собирали по частям игрушек снова душу деда. И где-то в нём мальчишка Филлипок тянулся к этой доброте и свету, и жить хотел, и всё сильнее мог - по круглым пуговкам и несуразным перьям он шёл и шёл на детский голосок, что убеждал дышать, творить и верить.

И звали деревянные коньки,
и звали паровозы и лисицы.
И дед ушёл от смерти напрямки
к игрушкам и знакомым детским лицам.

Елена Холодова

Ниминущий Валерий (1960 г.)

Художник из Твери может создавать не только картины, но и музыку! На своей странице в интернете он пишет: "Простой русский человек. Внук пастуха и сын крестьянина..." Последнее время практически не занимается сочинением музыки и живописью, а сосредоточился на ведении блога в интернете. У Валерия есть свой, независимый канал, где он пропагандирует ведическое христианство.

Ниминущий - выпускник училища им. Венецианова (г. Калинин). Первое время занимался оформительской деятельностью, а в начале 90-х занял пост председателя цеха "Художники Верхневолжья".

Его работы полны строгой и величественной, но живой красоты. Настоящие классические пейзажи русской природы.

Во всём мире меч некогда символизировал власть, статус и церемониальное величие — он был не просто оружием, но и воплощением самобытности. Созданные с исключительным мастерством, клинки, рукояти и ножны украшались сложнейшими деталями, превращая функциональный предмет в произведение искусства.

К началу XVII века рапира — длинный, изящный колющий меч — стала излюбленным оружием джентльменов. По мере развития фехтования она эволюционировала в более лёгкое и утончённое оружие, ставящее во главу угла скорость и точность — подобно сдержанной элегантности катаны.

Со временем, когда мечи ушли с полей сражений, их художественная и культурная значимость ничуть не угасла, сохранив для потомков истории о мастерстве, мифах и человеческом творчестве.