Меня непокедает такое нехорошее чуство, что соседи по улице сверху и снизу, наконец-то помирятся, соединят свои усилия, возмутся за руки и привалят к нашей дорогой редакции, чтобы дать нам по голове конкретной песды. Паскоку я целое утро громко вспаминаю во весь голос каг я был молодушькой, одновременно яростно расскидывая через забор во все стороны вишневые и персиковые косточки, так словно эт я не косточики разбрасываю, а камни глупости из нашей головы удаляю, или же прослушываю с друшбанами (Превет вам Демьян и Огапыч!)двойной ольбом LZ Physical Graffiti.
Вощем кидаюсь бобками, кручу шарики доминант, мотаю концепты симем и, перпендикулярно, пою на всю Ивановскую как утренний июльский соловей назло всем вокруг. Пою, поскольку Пьяный Говнюк Ядрёный Певец - мое второе имя. Ведь я, каг мы все помнем, довольно горластый мегапопулярный поцанчик и карузо. Ну и совестливый, конешно, если чо. Ведь совесть она по нашему мнению есть зов заботы из не-по-себе бытия-в-мире, вызывающий присутствие-по-понятиям к самой своей способности-бля-быть-во-всём-виноватым-нах.
А тут прям вдогонку, не успел я файл со своими, ток что созданными непосильным трудом, учоными текстами закрыть, как стучит к нам в телегу одна там прекрасная дева из бывших коллег побазарить про одного какбэ ее главнога врага с кафедры, про доцента Х, который по ее девьему мнению слишком сентиментален. А сентиментальный философ - это каждый дурак знает - мерзость редкостного пошиба. Вообщем у нас в философской науке всё как раньше, как в старые добрые времена:
Две равно уважаемых семьи
В Вероне, где встречают нас событья,
Ведут междоусобные бои
И не хотят унять кровопролитья.
И вот она из чата, взволнованно дыша мне прям в левое ухо, спрашывает:
- А он мош мелкий уродливый карлик?
И наша дорогая редакция, ваще не дыша, отвечает ей, глядя прямо в аватар:
- Нет, он, по нашему стороннему независимому мнению, крупный уродливый карлик.
