И что там про освобождение?
Мнение
Часть I.
Повторение - мать ученья
Я предполагал эти свои мысли изложить в более ранней статье Одесса: «зеркалочка», или Привет дорогим партнёрам. И что там про освобождение? Часть I,
но она вышла ёмкой по делам текущим, поэтому вынес неопубликованное сюда, отдельной записью в блоге.
Для начала я предлагаю вспомнить короткими штрихами/тезисами 2022 год и действия той группировки советских российских войск, которая от Крымского перешейка пошла через Херсон в сторону Николаева.
Николаев в плане штурма не прост из-за широких водных преград, заболоченных участков в поймах.
Мы в него упёрлись и следом начали получать удары по нашим тылам.
Логистика посыпалась, пришлось отходить.
Как был оставлен позднее Херсон - тоже должны помнить. Это вновь проблемы с логистикой, невозможность полноценного снабжения передовой группы войск. Отход.
— У одних каждая прогулка – это 10 тысяч шагов,
а у меня – минус 10 тысяч с карты.
Женщина после автомобильной аварии попала в больницу.
Дежурный врач осматривает ее и диктует медсестре,
заполнявшей историю болезни:
— Перелом правой ключицы. Перелом шестого и
седьмого ребра справа. Ссадина на голове...
Он обращается к пациентке:
— Сколько вам лет?
— Двадцать семь.
— И сотрясение мозга, — диктует врач,
— с полной потерей памяти.
[492x604]
Кстати, на Украине нет никаких очередей на АЗС,
потому что почти не осталось никаких АЗС. 😇
Осуждение, поиск виноватых, претензии к другим — это программа «жертвы», непринятая и неосознаваемая.
Осуждение — это защитный панцирь, который жертва натягивает, чтобы не признать, что она сама выбрала эту позицию. Жертва — не та, у кого мало сил, а та, кто отказывается быть причиной своих состояний, потому что для жертвы проще искать виноватых: «это не я - это они», « это правительство», «это государство», « это мир такой», это кто угодно, только не я.
Механизм прост: когда я обвиняю другого, я говорю: «Моя боль — это твоя вина». Это снимает с меня необходимость меняться. Но цена — бессилие. Пока виноват «он» — « я бессилен».
Непринимаемая программа живёт в отрицании, осуждении, обвинении. Другой просто есть, а ты приписываешь ему намерение сделать тебе плохо. Это иллюзия.
Что происходит на самом деле?
Давай посмотрим в глубину…
Почему в современном мироустройстве принято скрывать происхождение принципов управления, положенных нацистским Третьим рейхом, неужели потому что миром управляют другие люди с теми же фамилиями... Рассказывает Дмитрий Перетолчин.
Твоё тело умеет лечить себя. Не в теории — на самом деле. Каждую секунду внутри тебя происходят миллиарды процессов восстановления, о которых ты даже не думаешь. Но есть кое-что, что мешает им работать в полную силу.
В этом видео — история, которая началась в одной японской клинике в тысяча девятьсот восемьдесят седьмом году. История о человеке, которому дали несколько месяцев. И о том, что он сделал в часы тишины.
Мы поговорим о древней рукописи из тибетского монастыря, о том, что знали Гиппократ и Авиценна, о науке психонейроиммунологии и о том, почему твои мысли буквально создают химию твоего тела. А в конце — простые практики, которые можно попробовать прямо сегодня.
Это не магия. Это биология. И это внутри тебя — прямо сейчас.
ЗАПОВЕДИ РОДА ВЕЛИКОГО
Всему иудо-христианскому миру известны знаменитые заповеди пророка Моисея. Эти заповеди автоматически были взяты также христианами, и очень мало нашлось людей, которые усомнились в их божественности. О том, что эти заповеди являются для человеческих душ ловушкой, говорили народу славянские волхвы, но с приходом на славянскую землю христиан за волхвами началась самая настоящая охота. Причём больше всего христиане обвиняли их в том, что они не признают заповеди Моисея, а, дескать, славянскому народу заповеди иудейского пророка нравятся. И действительно, немало людей и в наше время искренне считают, что если бы люди в своей жизни соблюдали эти «святые законы», то жизнь на Земле была бы другой. Собственно, что в них дурного? Вот основные из них:
Головная боль
Конгестивная головная боль с биениями и признаками прилива крови к голове; головная боль увеличивается при нагибании и при лежании — Белладонна.
Невралгическая головная боль, увеличивающаяся от наклона головы вперед, от лежания, или от выведения пациента из перпендикулярного положения — Белладонна.
Головная боль от перенапряжения ума, мыслей, от разговоров; односторонняя, как бы от гвоздя, вбитого в мозг — Игнация.
Головная боль, как будто мозг разрывается на куски, усиливающаяся на открытом воздухе — Коффея.
ЖИЗНЬ — ЭТО НЕПРЕРЫВНЫЙ ПОТОК ИЗМЕНЕНИЙ
Мы растём, развиваемся, теряем старое и обретаем новое. Но не все перемены даются легко: потеря близких, разрушение отношений, крушение надежд, утрата здоровья или стабильности — всё это приносит страдания. Боль — естественная часть существования, и чем сильнее мы сопротивляемся ей, тем глубже она проникает в нас.
Многие боятся боли, стараются отгородиться от неё, убежать, спрятаться за работой, развлечениями или даже отрицанием. Однако сопротивление лишь усиливает страдания. Принятие же — это не поражение, а способ обрести внутреннюю свободу.
ПОЧЕМУ БОЛЬ И УТРАТА НЕИЗБЕЖНЫ?
Каждый из нас хотя бы раз в жизни сталкивался с потерями. Они могут быть разными:
Смерть близкого человека — неизбежная часть жизни, от которой не защититься.
Разрыв отношений — дружеских, романтических или даже семейных.
Утрата мечты или иллюзий — когда жизнь идет не по запланированному сценарию.
Изменение обстоятельств — потеря работы, финансовая нестабильность, переезд.
Старение и ухудшение здоровья — ещё одна сторона естественного хода вещей.
Мы часто цепляемся за прошлое, за привычный уклад, за любимых людей, потому что это дает нам ощущение стабильности и безопасности. Но жизнь не статична. Всё меняется, и чем сильнее мы привязываемся, тем больнее нам бывает, когда неизбежное случается.
На сборнике «Малахитовая шкатулка» выросло не одно поколение советских и российских детей. Эти истории похожи на народные — кажется, что Павел Бажов их только записал. Но это не совсем так: он сильно редактировал сказы, услышанные в детстве. Рассказываем историю жизни автора, по историям и внешнему виду которого сложно сказать, что он жил в XX веке и был убежденным большевиком.
Производство на Сысертском металлургическом заводе началось в 1773 году, а до той поры в окрестностях будущего производства и города были лес и речка Сысерть, у которой казаки добывали железную руду и плавили ее в малых печах. В этих местах, в семье рабочего пудлингово-сварочного цеха Петра Васильевича Бажева, 27 января 1879 года родился будущий писатель. Потом «е» в его фамилии случайно заменится невнимательным писчиком на «о».
В Петербурге есть шикарное по своей красоте, помпезности и оригинальности здание – это особняк Кельха. Тому, кто еще не был в нем, непременно стоит его посетить, чтобы увидеть ярчайший пример эклектики в архитектуре. Ну и просто посмотреть, что можно придумать и построить, если у тебя не просто много, а очень много денег.
Дом некогда принадлежал богатейшим супругам. Увы, что легко дается – легко и отнимается. Хозяин особняка Александр Кельх разорился и после революции был арестован. А вот дом до сих пор стоит и восхищает любителей архитектуры.
Икона, написанная в 1878 году валаамским иконописцем Алипием, по неизвестным причинам около двадцати лет пролежала в монастырской кладовой церкви святителя Николая. Обрели икону в 1897 году. При этом исцелилась от застарелой болезни ног паломница Наталья Андреева, которой Божия Матерь явилась накануне.
До 1940 года икона оставалась на Валааме. С приходом на остров советской власти, монахи, перебравшиеся в Финляндию и основавшие там «Новый Валаам», забрали её с собой, и этот чудотворный образ до настоящего времени является главной святыней Преображенского собора Ново-Валаамского монастыря. На старом же Валааме остался список (копия) иконы, которая находилась прежде в Петербурге на Валаамском подворье.
В 1830 году двадцатилетний поэт написал в своём дневнике нечто странное: «Когда я был трёх лет, то была песня, от которой я плакал. Её не могу теперь вспомнить, но уверен, что если б услыхал её, она бы произвела прежнее действие. Её певала мне покойная мать».
Мать, которую он почти не помнил. Которая ушла, когда ему не было трёх лет. Но след оставила такой, что никакое время не смогло его стереть.
Вот в чём парадокс Марии Лермонтовой: она прожила меньше всех в этой семье — и повлияла на всё.
Тарханы. Пензенская губерния. Начало XIX века. Живописная усадьба, пруды, дубовые рощи, добротный барский дом. Именно здесь 28 марта 1795 года родилась Мария Михайловна Арсеньева — единственный ребёнок в семье, где всем управляла одна женщина.
Мать Марии — Елизавета Алексеевна Арсеньева, урождённая Столыпина — была личностью исключительной. Из богатого и знатного рода, с приданым, на которое и было куплено имение Тарханы с более чем пятьюстами крепостными душами. Она не просто руководила хозяйством — она руководила всеми.
Муж Елизаветы Алексеевны, Михаил Васильевич Арсеньев, был полной противоположностью. Творческий, увлекающийся, когда-то служивший в лейб-гвардии, но к тому времени обедневший. Имение записали на имя жены — это говорит само за себя.
Этот брак был несчастливым с самого начала.