Смотрите, как выполняется мирное соглашение между Ираном и США.
Никак не выполняется. Срывается на каждом шагу.
Перемирие, подписанное 17 июня, продержалось три недели.
К июлю возобновились взаимные удары, взаимные обвинения, Трамп объявил, что перемирия больше не действует.
Если обе стороны действительно хотят договориться, случайные сбои быстро устраняются. Произошёл обстрел, ЧП — стороны объявляют это несистемным случаем и идут дальше по пунктам мирного плана.
Если же соглашение не устраивает хотя бы одну сторону, она использует любую причину, чтобы его сорвать. А если причин не будет, будет создавать их сама.
Посмотрите на требование России к Украине о серьёзных территориальных уступках.
Если бы после Анкориджа Украина добровольно отдала под контроль России часть территорий, смысла потом нарушать мир у неё бы не было. Зачем бы они стали отдавать один из самых укреплённых участков фронта, чтобы через месяц начать войну заново?
Передача России части Донецкой области под контроль России цементировало бы мирные соглашения — защищало от желания их в дальнейшем сорвать.
Украина и Европа не скрывают желания продолжать войну. Мир без серьёзных уступок с украинской стороны просуществует меньше, чем ирано-американское перемирие.
Посмотрите, как Киев срывал Минские соглашения. Европа каждый раз обвиняла во всём Россию. Москва жаловалась на Украину Западу и жаловалась на Запад Западу. Жалкое зрелище.
Иранский провал Трампа — еще одно подтверждение для Президента России, что он выбрал верную стратегию, отказавшись обсуждать перемирие в Украине.
Минские соглашения — главный урок. Киев восемь лет их саботировал, использовал для перевооружения и отстройки обороны. Потом и Меркель, и Олланд признавали: Минск был нужен, чтобы выиграть время. Этот урок в Москве усвоен.
Поэтому те, кто считает, что мы много потеряли, не согласившись на перемирие по линии фронта, ошибаются. Ничего не потеряли. Надежды прекратить войну не было ни после Стамбула, ни сейчас.
Я следил за переговорами. Очень надеялся, что они будут успешными. Что мы прекратим войну. Но все было бесполезно.
И даже когда выйдем к границам Донецкой области, что от этого поменяется? Война не кончится, потому что линия фронта сдвигается на сколько-то километров.
Она кончится, когда за продолжение войны будет платить Запад, когда эта плата станет для него неприемлемой.
Не просто демонический гость, а носитель как соблазнов, так и опасности.
Его можно было и приручить (ради богатства), и бояться — ведь запоздавший хозяин рисковал жизнью и домом.
Ночная тревога. За стенами дома бушует невидимая стихия — в завораживающем вихре узоров скрыта таинственная угроза.
В славянской мифологии Навь — это потусторонний, невидимый мир мертвых, духов и темных божеств.
В отличие от христианского ада, Навь не считалась местом вечных мук; это было пространство очищения душ перед их новым рождением (воплощением в Яви — мире людей).
Навь (мир мертвых) действительно отделена от мира живых (Яви) огненной границей.
Река Смородина — огненная преграда.
Это не водная река в привычном понимании, а поток кипящей смолы, огня или даже мертвая вода.
Слушайте, вы замечали, что происходит вокруг?
Ну, серьёзно, замечали?
Я не про новости по телевизору и не про политику. Я про жизнь.
Про людей, которые уходят из неё. И уходят не как раньше — тихо, постарев, в кругу семьи. Нет. Сейчас всё иначе.
Вы обратили внимание, что умирающих стало больше?
Не просто больше, а гораздо больше.
