Было в Леонове что-то такое — магнетизм, биотоки, флюиды, не знаю, как это назвать, — что безотказно вызывало у людей положительные эмоции.

Когда мы снимали в Тбилиси «Не горюй!», в перерыве между съемками я решил навестить своего родственника Рамина Рамишвили (тот лежал с инфарктом, а мы снимали недалеко от больницы). Позвал с собой Женю: Рамин будет счастлив.

Врач завел нас в палату. Рамин, когда увидел Леонова, расцвел. Даже порозовел. И соседи Рамина по палате расцвели.

Смотрят на Женю и улыбаются.
 

Посидели в палате минут пять, стали прощаться. Тут врач попросил:

— Товарищ Леонов, пожалуйста, давайте зайдем в реанимацию. На минутку. Там очень тяжелые больные, пусть и они на вас посмотрят.

Зашли в реанимацию. Та же реакция. И тогда врач взмолился:

— Товарищ Леонов, давайте обойдем всех! Ведь сердце — это очень серьезно, а вы лучше любой терапии на них действуете!

Когда мы обошли все палаты и стали прощаться, врач сказал:

— А в женское отделение?

Делать нечего, обошли и женское отделение… Женя везде улыбался, шутил, — врач был прав, на больных Леонов действовал лучше любого лекарства.

Леонов часто шутил: я снимаю его потому, что он — мой талисман.

Что же, может быть, Женя и был моим талисманом, но главное — он был камертоном.

Он задавал тон стилистике — добрый, смешной и грустный.

Георгий Данелия "Безбилетный пассажир"

* * *

Когда мы говорим, что человек — «солнышко» для другого, мы имеем в виду, что от него исходит свет: доброта, тепло, искренность, поддержка.

От такого человека действительно становится легче на душе, появляется ощущение, что мир чуть добрее и светлее.

Что это значит на практике?