|
|
![]() Говорят, что в Японии есть фирма, спасающая самые безнадёжные браки. Чуткие и многоопытные прошлыми жизнями японцы нашли примитивное, но эффективное, как каменный топор, решение. Без психоаналитического занудства, просто вывозят пару на островок, где ни черта нет, кроме камней и моря вокруг. Муж, готовый забить супругу до смерти, жена, мысленно составляющая формулу отравы, способной отправить к предкам благоверного, выбрасываются на остров с одним одеялом, минимумом инструментов и скудным запасом еды. А катер отваливает. Всё, абзац. Наверняка скандалят по привычке, под крики удивлённых чаек. Потом сидят на разных концах островка и дуются друг на друга. Самые забубённые могут даже поделить остров на независимые государства. Самое странное, что случаев убийства среди клиентов ни разу не было. Потому что первозданная природа быстро брала свое. Камни, солёный ветер, безучастная гладь моря. Ни родственников, ни друзей, ни прочих сочувствующих и заинтересованных лиц в затянувшемся семейном конфликте. Хочешь — не хочешь, а надо жить. И в диких условиях мужик вновь становился мужиком: шёл собирать дрова, ловить рыбу, строить убежище от холодного ветра. Как-то само собой у него получалось отдать свой свитер женщине, заботливо подать руку, переводя через камни, взять тяжёлую работу на себя. А она вдруг открывала, что приятнее всего заботиться о том, кто заботится о тебе. Сидеть у огня и ждать, когда он придёт, замёрзший, но довольный. И ночью, как ни отбрыкивайся, приходилось лежать рядом — одеяло специально выдавалось одно. Любили ли они физически друг друга в эти промозглые ночи, неизвестно, да не так уж важно. Главное, их души проникали друг в друга, грели, врачуя сгоряча нанесенные раны. Кончался их самый нелепый уик-энд в жизни, приходил катер, и уплывали они с островка с умытым солёным ветром лицом и просветлевшими душами. цитата из книги Олега Маркеева «Чёрная луна» |

Он сказал: один человек смотрит на Россию и видит Родину — леса, реки, поля, бескрайнюю гладь Байкала, Уральские горы, рассвет над Калининградом, каналы Петербурга, московские улочки, великое множество талантливых людей. А другой смотрит и видит прилавок. Деньги. Кошелёк.
Всё. Тему можно закрывать. Точнее и беспощаднее про нашу так называемую «элиту» — от шоу-бизнеса до спорта и политики — не скажешь. И фамилий даже называть не нужно, они сами себя назвали.
Вот Евгений Плющенко. Человек, чья академия запросила у государства грант в 24 миллиона рублей на очередное ледовое шоу. При этом его 13-летний сын Александр только что перешёл в сборную Азербайджана. Папа, который годами строил карьеру на российской сцене, российских зрителях и российских деньгах, отправляет собственного ребёнка представлять другую страну. А затем просит ещё и 24 миллиона сверху. Это и есть тот самый «прилавок»: Россия для Плющенко — не Родина, а источник дохода. Отсюда берём, туда отдаём, разница в курсе — наша прибыль.
Или Ирина Роднина. Трёхкратная олимпийская чемпионка, депутат Госдумы, которая покинула страну в самые тяжёлые 90-е и уехала в Америку. Вернулась лишь тогда, когда шторм утих и можно было занять тёплое депутатское кресло. Семья, кстати, так и осталась за океаном. А теперь она защищает коллег по цеху, объясняя, что «ледовые шоу и выступление сына коллеги за другую страну — это разные вещи». Конечно, разные. Для них это просто два прилавка в одном магазине. С одного берёшь грант, с другого — спортивную карьеру для ребёнка.
Шахназаров попал в самую точку. Эти люди физически неспособны увидеть в России что-то большее, чем ресурсную базу.



Ты сидишь дома, не работаешь официально, но при этом ездишь на новом BMW и только что купил квартиру в центре. Думаешь, все завидуют твоему бизнесу? Нет. Тебя уже заметили.
В последние дни в соцсетях всё чаще пишут: «Пришло письмо из налоговой. Спрашивают, откуда деньги».
Я не смыкал часами
ночью глаз
И мог бы рассказать
про каждый час.
Двенадцать.
Это звонкий час
похмелий.
Кто слишком юн
и слишком стар
в постели.
Час. Это час подруг
а не супруг.
Другим мешает спать
томительный недуг,
Поездка дальняя
или ночная смена,
Или домашняя
супружеская сцена.
Два. Это час для поздних
расставаний,
А для проснувшихся
такой пустой и ранний.
Три. Это час, когда
обычно спят.
Не спит, кто занят,
болен, виноват.
Четыре. В дни, когда
за дверью лето
Счастливый час
прекрасного рассвета.
А если за окном
стоит зима,
Такая скучная
бледнеющая тьма.
Самуил Маршак

"Час до рассвета", 1925
Художник / Сидни Лоуренс (1865-1940)