Бывает друг, сказал Соломон, Который больше, чем брат. Но прежде, чем встретится в жизни он, Ты ошибёшься стократ. Девяносто девять в твоей душе Узрят лишь собственный грех. И только сотый рядом с тобой Встанет — один против всех. Не обольщением, ни мольбой Друга не приобрести; Девяносто девять пойдут за тобой, Покуда им по пути, Пока им светит слава твоя, Твоя удача влечёт. И только сотый тебя спасти Бросится в водоворот.

И будут для друга настежь всегда Твой кошелёк и дом, И можно ему сказать без труда, О чём говорят с трудом. Девяносто девять станут темнить, Гадая о барыше́, И только сотый скажет, как есть, Что у него на душе. Вы оба знаете, как порой Слепая верность нужна; И друг встаёт за тебя горой, Не спрашивая, чья вина. Девяносто девять, заслыша гром, В кусты сбежать норовят. И только сотый пойдёт с тобой На виселицу — и в ад!

Редьярд Киплинг — Стихи

---

Наверное, многие удивятся, что собрала в один пост таких разных писателей и жанры. Действительно, где Редьярд Киплинг с царём Соломоном и где О.Генри...:))
Но, что делать, если вот так взбрыкнуло моё подсознание и сыграла память, а с ними бороться не хочу :))
Началось со строк:
И друг встаёт за тебя горой,
Не спрашивая, чья вина...
Сразу вспомнились два рассказа, которые помогли осознать в полной мере, что же такое Дружба.
Воспитанные совдепией, думаю, помнят, что дружить надо было только со своей страной и верность хранить только ей (были, конечно, друзья, но... "на несогласных - донеси" тоже было и культивировалось).
Для меня понятие дружбы было несколько иным, но сформулировать его в силу младого возраста толком не могла.
Мне повезло, т.к. на заре моей юности отец подсунул книгу О.Генри, предварительно рассказав пару рассказов на память. Так вот, помимо всех рассказов, сильнейшее впечатление (а детские и юношеские впечатления самые стойкие и яркие, как известно) произвели два:
"Друзья из Сан-Розарио" и "На помощь, друг!",которые и заложили в меня понятие истинной Дружбы.

---

Аркадий Арканов, Григорий Горин,
Феликс Камов, Эдуард Успенский

Четверо под одной обложкой

К СВЕДЕНИЮ ЧИТАТЕЛЕЙ

Уже само название «Четверо под одной обложкой» говорит о том, что у этой книжки не пять, не семь, не двенадцать, а только четыре автора.

Каждый из них самостоятельно пишет юмористические рассказы, а над произведениями для эстрады они работают попарно: Арканов — с Гориным, Камов — с Успенским. Подбор соавторов, очевидно, шел в алфавитном порядке.

Обычно в предисловии к книге полагается сообщать краткие биографические сведения об авторах. Но писать о самом себе неудобно, и поэтому каждый из авторов попросил, чтобы это сделали за него трое других. Однако трое других написали о четвертом такое, что помещать на первой странице было невозможно.

По этой причине все биографические сведения о каждом авторе перенесены в середину книги.

Его просто незаметно убрали. Взяли и убрали. Он знал, что ему не простят отказа атаковать неизвестный космолет и когда-нибудь уберут.

Собственно говоря, этот отказ был последней зацепкой. Шеф уже давно относился к нему с плохо скрываемым раздражением. А он просто считал, что человечество уже имеет право освободиться от своей вечной подозрительности, за которую оно много веков расплачивалось. Почему от неведомого и непонятного надо, прежде всего, ожидать плохого? Почему необходимо было уничтожить неизвестный космолет, который никоим образом не выказал и малейшей агрессивности или даже простой заинтересованности, да и к тому же смахивал на пассажирский? Ну, занесло космолет в нашу стареющую Галактику, до которой, скорее всего, ему и дела-то никакого не было, как нет до нас дела случайной бабочке, залетевшей в комнату через раскрытое окно. В общем, он отказался атаковать неизвестный космолет, и этот приказ выполнил другой. А его убрали.

Стали назначать одну комиссию за другой, обнаружили угасание скорости реакций, неустойчивость давления, изменения в глазном дне и массу других глупостей. Прекрасно понимая, что он откажется, ему предложили унизительную должность наземного консультанта по тренировочным полетам в определенном радиусе, и он, естественно, отказался. Тогда, вежливо извинившись, ему вручили оранжевую карточку, согласно которой он навсегда лишался права непосредственно участвовать в каком бы то ни было космическом полете. Даже по детской околоземной орбите.

Ему был открыт счет в банке, и он, став владельцем отходного пособия в 6000 фл., получил возможность «досыхать свою жизнь», как и все наземные пресмыкающиеся.

И Д. Саут, бывший пилот Космической Разведки, придумал себе достойный уход из жизни. Как подобает космическому волку.

…З. Гроунд, с которым он учился еще в школе, был шефом одного из отделов Грузовых Космических перевозок...