Прости, я всё придумал сам -
и эту ночь, и снег за шторкой,
наш разговор на три часа
на простыне, пропахшей хлоркой,


обои в чёрных васильках,
скрипящий пол твоих соседей,
и ямки на твоих щеках,
когда заходит речь о детях,


как жадно дышишь мне в лицо
и как без сил – почти не дышишь,
как пьёшь с утра томатный сок,
который с детства ненавижу,


мой пепел в миске у кота,
твой монолог, твои ответы
и поезд к станции "Мечтa",
куда мы купим два билета,


как в этом поезде в "Мечту"
я буду выглядеть неловко...
и как на цыпочках сойду
на предпоследней остановке…


(с) Павел Покровский

[400x700]

«Ежели она подойдет прежде к своей кузине, а потом к другой даме, то она будет моей женой», – сказал совершенно неожиданно сам себе князь Андрей, глядя на нее. Она подошла прежде к кузине" ("Война и Мир" глава XVII)


Ты уткнёшься в плечо и уснёшь,
что-то скажешь про шум за стеной,
и по телу прошмыгает дрожь,
оттого, что ты рядом со мной...


оттого, что живу не всерьёз,
что всё время куда-то бегу,
но ромашками мокрых волос
надышаться никак не могу...


помню - август над городом плыл,
помню твой сарафан голубой,
я тогда, как Болконский, решил,
что ты станешь моею женой...


чуть приталенный, лёгкий как стих,
беспощаднее, чем воровство,
сколько их, сарафанов твоих,
мы примерили после него...


время мчится, держись, не держись,
ты уткнулась в плечо, сладких снов...
чтоб счастливей была твоя жизнь -
я свою расфигачить готов...


(с) Павел Покровский
[700x700]

Купи себе медаль, моя хорошая,
и вновь живи не каясь, не скорбя,
я мог бы без проблем вернуться в прошлое,
но где найти мне прошлого себя…


купи медаль, добавь в улыбку гордости,
и не жалей о тех, кто позади,
в твоих шальных полётах в невесомости
я, кажется, дыхалку подсадил…


кто виноват, что к чёрту всё угрохали,
что к сложным текстам зритель не готов,
стою сейчас с тобой, как шут гороховый,
и слушаю предания волхвов...


пустой ноябрьский дождь наглей, чем кажется,
и я чуть пьян и ты мила до слёз,
но всё не то... и наш арт-хаус катится,
как и твоя укладка, псу под хвост…


(с) Павел Покровский
[538x700]

Не все в этой жизни можно зачеркнуть, не всё подчеркивается. Только использовать нужно каждый шанс, который даёт тебе жизнь. Это избавит от ненужных обид, слов, которые уже не вернуть. Это даст возможность жить без сожалений, понимаешь? Все уходит... Родные покидают нас тогда, когда нам кажется, что столько ещё не сказано и не сделано, столько любви не отдано.. А их нет... А ты остался. С болью, желанием все вернуть. Или вернуться назад, чтобы исправить или не сказать.Использовать нужно каждый шанс, если чувствуешь, что он твой. Делать, когда хочется, а не когда придёт время. Жить сейчас. Все проходит. Всё.


© Виттта
[393x700]

Толерантность -это когда вы не лезете со своим уставом в чужой монастырь, не мстите другому за то, что он не такой, как вы от него ждали, и не пытаетесь заточить другого под себя напильничком.
Только и всего…

© Нина Рубштейн
[376x700]

Семья имеет смысл только в том случае, если она выполняет роль самого спокойного и безопасного места в мире. Для огромного числа людей семья — это самое токсичное место в мире, куда не хочется возвращаться потому, что там находятся люди, не желающие регулировать себя и свои потребности, а ожидающие, что другие должны их питать и решать их проблемы. Любовь может существовать только в свободе.

© Нина Рубштейн
[466x700]

Запру свой дом
И выйду в тонкий полдень -


Дышать легко,
Пожалуйста, легко,
Как будто мир мой вовсе не испорчен,
Как будто он - не мутное стекло.
Как будто боль - приснилась на рассвете,
Как будто страх - о ком-нибудь другом.


И остается только синий ветер
На теле сада, лиственно нагом.


Не про меня - волнение и горе,
Не про меня - глухой тревожный вой,


Я - о лещинах на плечах предгорий,
Об облаках над ясной головой.


Дышать,
Дышать,
Пожалуйста, прозрачно,
Не замирая сердцем от скорбей,
И оставаться тем безмолвным мальчиком,
Который в травах яблочно теплеет.


Я выйду в полдень,


Маленький и свежий,
Почти сошедший к древней тишине,


И впереди забрезжит не надежда,
Но лето -


Неизбежность теплых дней.


(с) Юлиан
[700x700]

Жизнь - это шорох внутри незаконченной скрипки:


Воздух и солнце сквозь шторы,
Полёты пылинок,


Что-то доверчиво маленькое под рубашкой
Там, где бесплотное сердце на цыпочках пляшет.


Жизнь - это пашни с ростками, вчерашний автобус,
На остановке - улыбка, касание, робость.
И возвращение к дому немых одиночеств,
Где можно звезды услышать на кончике ночи.


Милая жизнь…
Мы с тобой - два ребенка случайных,
Сонных от игр и пьяных от запаха чая,
Там, где встречаются ветви рябины и тучи.


Милая жизнь, мы с тобой - два случайных созвучия.


Я осязаю тебя как падение капель,
Ось мировой пустоты и прозрачную слабость,
Мыслящий шум, перспективу свободы и ветер.


Милая жизнь, мы с тобой - два случайных поэта.


Милая жизнь, мы с тобой - два нечаянных друга,
Я осязаю тебя - до рождения звука,
Выдохом Бога, таким милосердным и точным:


Вслушайся, сын.
Эта скрипка еще не закончена.


(с) Юлиан
[408x700]

Где ж ты раньше была, хорошая,
что ж ты травишь меня сейчас,
я бы вечно купался в роскоши
этих лисьих зелёных глаз...


я б дышал этой вьюгой солнечной,
я б зазря не спустил ни дня,
я бы ангелом стал и сволочью,
если б ты предпочла меня...


пью как водку глаза бездонные
и сижу как последний шут,
для таких розы стелют тоннами
или душу в ломбард сдают...


за таких проклинают прошлое,
режут вены и рвут кресты,
где ж ты раньше была, хорошая,
раньше той, что точь-в-точь как ты...


(c) Павел Покровский
[394x700]

А утром перед пробуждением,
Когда холодная заря
Вдруг пахнет снегом и женьшенем,


Не слушай мир -


Услышь меня.


Сквозь пустоту
И тонны,
Тонны
Необязательных ветров,
Необязательной Мадонной
Сойди в мой угол с образов.


И будь дыханием сквозь кожу,
Прикосновением сквозь сон,
Когда я, на диване лежа,
Непробуждаемо влюблен.


Смешон и гол,
Раним и явен,
Пропащ в незыблемом «ни с кем».
И не спасает одеяло
От давящих всей пылью стен.


В одну из утренних прелюдий
Моих безлюдий на земле


Пускай шаги меня разбудят -


Любого из живых людей.


(с) Юлиан
[396x700]

Все смертно одновременно:


Мотылек, человек, вселенная…


Исчезают однажды древние гипогеи,
И рука непоправимо уже белеет.


Оттого так остро чувствуется прозрачность
Золотой травы, на которой танцует мальчик,
Золотого солнца на узких его лопатках.


Но как кратко время танца.
Как страшно кратко.


И красиво, так красиво - до острой боли.


Вот танцует мальчик на восходящем поле,
А внутри говорят стихи - как летают пчелы.


За спиной его становится небо черным.


Я прошу, продолжайся музыкой над полынью,
Продолжайся в прежнем небе - пока что синем,
Продолжайся горше, но уязвимо ближе.


Я прошу, будь музыкой.


Дай мне тебя расслышать.


(с) Юлиан
[700x437]

Но дело было не в правде и даже не в истине,
А просто сидели трое, шуршали листьями,
И были лесистыми,
Были почти что дикими.


Как будто не люди вовсе, а лишь стихии.


Один пламенел, смеялся безумным пламенем,
Улыбка второго морем в пространстве плавала
И маленький ветер жался почти испуганно,
Как будто искал в темноте - говорящие губы.


Сидели трое.
Жили.
Дышали внутренне.
И в каждом словно звенели живые струны,
Вливаясь нежностью в каждый случайный выдох.


Так трое сидели.


Им было тепло и тихо.


(с) Юлиан
[525x700]

Все привычно: такси, мелкий дождь,
Голубая заря на висках,
И ты в зеркале снова похож
На чертовски глухие леса.
Встреча с Богом закончится в пять,
Променад по тоске, адюльтер,
И не хочется что-то менять -
Только кажется, что заболел.
Нет, все тихо.
Ни зла, ни обид,
Черный кофе привычно бодрит,
Но как будто таинственный грипп
Разгорается где-то внутри.
Но какая-то как бы хандра,
Анемия стреноженных чувств
Поднимается вдруг от бедра
К обнаженному бледно плечу.


Так в большой человечьей степи
Продолжает отчаянно жить
Человек с пневмонией любви
Или с температурой души.


(с) Аль Квотион

[700x400]

На дорогах гудят машины, по дорогам прошли дожди.


Здесь все путники странно живы из своей кочевой души.
Кучевые над остановкой, на заправке - горячий чай.
Здесь любой - либо едет к встрече,
Либо прежде сказал прощай.


И мигают огнями фары, и меняют листву кусты.
И стоит травный дух обочин - как правительство пустоты.


Я со всеми в потоке еду, я со всеми теряю дни,
Я размениваю соседей на дистанции и ремни.
Отзываюсь тоской на песни, разуваюсь за сотни верст.


Но как будто бы легковесно - в полушаге от первых звезд.
Я закуриваю от боли, я смеюсь от ревущих шин,
Чтобы имя свое оставить - на любой из земных вершин.


Впереди - голубые ивы, впереди - горизонт листа,
Мы здесь все - обреченно живы,
Адресованы в никуда,
Словно письма к цветам и ветру, словно маленькая строка:


Все я что-то ищу на свете,


А над трассами - облака.


(с) Аль Квотион
[392x700]

я теперь без труда грусть меняю на смех,
я теперь не держу проходящее мимо:
ты просил меня стать самой сильной из всех —
так любуйся, на сколько я неуязвима!

я теперь не сижу в тишине гробовой,
не впадаю в тоску, не впадаю в немилость:
ты просил меня брать все от жизни с лихвой —
так смотри же, как много во мне накопилось!

но, что лучше всего: я умею любить —
так умею любить, что другим и не снилось!

ты учил меня лгать и учил меня жить —
так гордись наконец: я всему научилась!

© Ах Астахова
[392x700]

Запомни: никогда не умирай. Оно того не стоит, в самом деле. Наутро вылезая из постели, не сомневайся — ты не самурай, зато медовый свет, пиратский грог, скрипучий флюгер, быстрая пирога.
Смотри — за каждой пройденной дорогой лежат ещё три тысячи дорог. Ты сам по ним когда-нибудь пройдешь.
Не удивляйся — на лесной поляне кикимора играет на баяне. Разбойники ругают молодежь. Особенно страдает Соловей. Болотный тролль, трухлявая колода, снимает кочку около болота. Чуть сбоку. Незначительно левей. Давно. Лет сорок или пятьдесят. Такой алмаз не требует огранки. Солëный мох, сушëные поганки, туман лежит, фонарики висят.
Представь, что лето, пусть и не оно. Согласно историческим бумагам, один из леших был погодным магом, попал в документальное кино. Столица, деньги, слава будь здоров. Встречали опосля — живëт порочно. Но лето зафиксировалось прочно. Навалом ягод, мух и комаров.


Итак, сидит болотный индивид, ест пряники, почитывает Кинга. И нате вам, пожалуйста, — фламинго. Закат сенсационно плодовит. Случился когнитивный диссонанс: болото, камыши, коряги, жабы. Знакомый мир, уютные масштабы, проблемы нет. Есть небольшой нюанс. Нюанс крылат, нахален, розоват. Для краткости — неполный список опций. Русалки вон хихикают. Утопцы. Болото нынче прямо нарасхват. Фламинго на болоте — моветон. Тут ясен пень, торгующий лаптями: Яга перемудрила с лебедями. Короче, батя, морок, миль пардон. Поскольку гений — парадоксов друг, эксперимент сорвался ненароком. Метла решила стать единорогом. Взрослеет, отбивается от рук. Изба от прозябания в глуши ведëт активный поиск непокоя.


Запомни: смерти нет и всё такое. Пиши, что хочешь. Хочешь — не пиши. Ты не оракул — солнечный медведь, огромная страна "пододеяло", где горе даже близко не стояло. И не реви. Зачем тебе реветь?
Смотри — танцует маленький народ. Лесные травы ласковы, душисты. Болотный тролль подался в пейзажисты. Живописует — оторопь берëт.


(с) Наталья Захарцева (Резная Свирель)
[463x700]

А посмотрит в себя — и скулит в себя, полубог.
Мир не радует: фантики, склянки да побрякушки.
Он хотел бы лбом к дереву, там, где кора и мох. Он играется в зверя, но плюшевый, как зверушка.
Я царапаю воздух: настолько тяжёл мой взгляд. Мне не радостен город, хоть он мне и свой по крови.
Я бы злилась, но это как щериться на щенят: на попытку быть грозным, пропитанную любовью.
На попытку быть смелым, не чувствуя ловкость лап.
На попытку быть старшим, пока ещё не по росту.
Я когда-то таким же щенком, как и он, была. И скулила, беспомощно нос задирая к звездам.
Я царапаю воздух, но воздух — пушистый ком, что пытается вырасти частью могучей чащи.
И луна, словно блюдечко с налитым молоком, освещает его неокрепшим, но настоящим.
Я бы злилась на эту неловкость, но он чудной. И забавно, что он, как и я, расправляет плечи,
чтоб казаться страшней. Он настолько похож со мной,
что я просто
перехожу с ним
на человечий




(с) Лина Сальникова
[452x700]

Люби себя не с понедельника,
Не с долгожданной цифры на весах,
Люби себя надёжно, беспредельно,
И пусть это читается в глазах.


Для этого тебе не нужно соответствовать
И гнаться за условным одобрением,
Люби себя с душою и ответственно,
Не полагаясь на чужое чьё-то мнение.


И не ищи для этого причины,
Не нужен для любви какой-то знак,
Люби себя вне возраста, мужчины…
Люби себя с сегодня просто так!


(с) Татьяна Равилова
[393x700]

[399x700]