Поэты конца девятнадцатого – начала двадцатого века кажутся людьми совсем другого мира. Мир закончился, люди исчезли… На самом деле, Первую Мировую, Революцию и даже Вторую Мировую пережили многие из них. И многие из них оставили потомков, судьба которых отражает весь двадцатый век.

Мирра Лохвицкая: пять сыновей Марии

Ясной ночью в полнолунье – // Черной кошкой иль совой // Каждой велено колдунье // Поспешить на шабаш свой.

Поэтесса, ставшая праматерью поэтов Серебряного Века, чьё настоящее имя было Мария, была замужем за обруселым французом и родила от него пятерых сыновей. Мальчики по имени Михаил, Евгений, Владимир, Измаил и Валерий родились в период с 1891 до 1904 года. Мать отдавала им много сил и времени, но, увы, она не смогла быть с ними долго. Рождение последнего сына, как предполагается, окончательно подорвало её здоровье – у неё было слабое сердце. Когда малышу был только год, она умерла. Старшему в год смерти матери исполнилось четырнадцать. Год на дворе стоял 1905, для России – один из знаковых.
Михаил окончил военное училище, во время Гражданской воевал на стороне белых, затем эмигрировал во Францию. Там долго работал таксистом. На склоне лет перебрался в США, где покончил с собой в возрасте семидесяти шести лет. Его брат Евгений остался на родине и умер во время блокады Ленинграда. Когда он был ребёнком, мать была уверена, что он также станет поэтом, но этого не сбылось. Во время блокады умер и его брат Владимир, также ставший после революции простым советским гражданином. Зато стал поэтом Измаил. Он эмигрировал во Францию и в 1924 году покончил с собой. Судьба самого младшего, Валерия, которому было десять на начало Первой Мировой и тринадцать на момент революции, неизвестна.

Мирра Лохвицкая с сыном Измаилом
[показать]

Владимир Маяковский: дети от чужих отцов

Всё чаще думаю — // не поставить ли лучше // точку пули в своем конце. // Сегодня я // на всякий случай //даю прощальный концерт.
Известно двое детей Маяковского: Патрисия (Хелен) Томпсон и, как утверждается, Никита Лавинский. Никита после Великой Отечественной войны стал скульптором, его самая известная работа – памятник Ивану Сусанину в Костроме. Во время войны он служил радистом. На фронте, кстати, женился первый раз, всего же был женат трижды. Официально он считался сыном мужа своей матери, также скульптора Антона Лавинского. Но его родители практиковали открытый брак. Дочь Никиты Антоновича утверждает, что это привело к тому, что Никита родился от Владимира Маяковского, любовника её бабушки. ДНК-тест подтвердил, что вероятность стремится к 100%.
Хелен Томпсон родилась в США. Её отец гостил у Давида Бурлюка, художника и поэта, который жил в Нью-Йорке, и познакомился с Эллен Джонс, немкой с американским гражданством. Роман их закончился беременностью. Бывший муж Эллен по-товарищески записал родившегося ребёнка на себя, лишив девочку и её маму множества проблем. Через несколько лет Эллен удалось показать дочь Маяковскому во время короткой встречи во Франции. Больше Хелен никогда с отцом не виделась. Он вскоре покончил с собой. Хелен училась на социолога, но стала в конечном итоге журналисткой и писательницей. С родственниками по Маяковскому познакомилась в 1991 году. Дожила до 2016 года.

Дочь и сын Владимира Маяковского.

[показать]

Аделаида Герцык: таинства игры

Вот на каменный пол я, как встарь, становлюсь. // Я не знаю, кому и о чем я молюсь. // Силой ладной мольбы, и тоски, и огня // Растворятся все грани меж «я» и не-«я».
Польская по

Самые старые из известных человечеству поваренных книг были записаны клинышками на глиняных табличках, то есть – в Древнем Вавилоне. Им без малого четыре тысячи лет. Блюда, описанные в них, можно даже воспроизвести. Правда, придётся сделать скидку на то обстоятельства, что за четыре тысячи лет вкус и внешний вид многих овощей, фруктов и злаков серьёзно изменился.

В начале двадцатого века на раскопках в Ираке и Иране нашли ряд потрескавшихся глиняных табличек, покрытых чем-то вроде списка ингредиентов. Клинопись тогда ещё читали не так уверено, как сейчас, и таблички отнесли к лекарственным рецептам. Медицина была частью религиозных практик, и историки полагали, что чести удостоиться подробно описанными скорее могли быть лекарства и медицинские манипуляции (а также сопутствующие им молитвы), нежели что-либо более прозаичное.