Лето 1941 года обрушилось на страну лавиной бед и стремительных боёв, когда линия фронта менялась едва ли не каждый день, а судьба целых подразделений порой зависела от решений, принятых за считаные мгновения. В этой круговерти событий и свершился поступок, который позже будут пересказывать как почти невероятную историю, где обыденность вдруг столкнулась с беспримерной отвагой.

Красноармеец Дмитрий Овчаренко служил в те дни ездовым — не в передовой цепи, не в штурмовой группе, а там, где тоже была своя, не менее важная война: он доставлял на позиции боеприпасы и продовольствие. Его полем боя стала дорога и повозка, гружёная нужными роте вещами, а оружием — винтовка да привычный топор, без которого в крестьянском быту не обходилось ни одно хозяйство. Топор лежал в повозке не как оружие, а как рабочий инструмент: поправить оглоблю, наколоть дров для костра, подрубить ветку, мешающую проезду. Но именно он в один миг превратился в символ отчаянного сопротивления.

В середине июля судьба вывела Овчаренко на короткую, но роковую встречу. На просёлочной дороге, в стороне от главных ударов, его внезапно окружил крупный отряд противника — около полусотни немецких солдат и несколько офицеров. Для одинокого ездового это было не просто превосходство, а подавляющая сила, против которой, казалось, бессмысленно даже пытаться сопротивляться. Враги действовали уверенно, почти буднично: они быстро обезоружили красноармейца, отобрав у него винтовку, и принялись допрашивать. В их уверенности сквозило ощущение полной власти над ситуацией — они привыкли к тому, что в первые недели войны растерянность и усталость часто лишали противника воли к сопротивлению.

Но именно в этот момент привычная логика сломалась. Овчаренко не стал ждать, пока события пойдут по наихудшему сценарию. Мгновенно оценив обстановку, он сделал то, что оказалось самым неожиданным для врага: резким движением выхватил из повозки тот самый топор — простой, тяжёлый, хорошо знакомый ему с детства. Один стремительный удар оборвал самоуверенность немецкого офицера, который вёл допрос. В ту же секунду Овчаренко метнул гранаты в скопление солдат. Грохот взрывов, крики, замешательство — всё смешалось в короткий, но решающий миг, когда инициатива перешла к тому, от кого её меньше всего ждали.

Дальше события развивались стремительно. Пользуясь паникой, охватившей противника, Овчаренко продолжал действовать хладнокровно и расчётливо. Он не пытался скрыться, не бежал прочь по дороге, а использовал возникшее преимущество до конца. Преследуя отступавших, он довершил разгром небольшой группы, не позволив врагу восстановить строй. В результате этой схватки было уничтожено более двух десятков солдат противника; остальные, потеряв командиров и растеряв боевой настрой, предпочли отступить, оставив поле боя за одним красноармейцем.

Когда дым рассеялся, Овчаренко не позволил себе ни секунды передышки. Собрав документы, карты и планшеты с тел убитых, он тем самым добыл ценные сведения, способные помочь командованию лучше понять планы врага. И только после этого,

Барочный жемчуг (или жемчуг «барокко») — это жемчужины неправильной, асимметричной формы. В отличие от классических круглых жемчужин, каждая из них уникальна и обладает неповторимым фантазийным изгибом.
Встречаются капли, груши, овалы, плоские диски («монеты») и полностью абстрактные формы, напоминающие миниатюрные природные скульптуры.

В эпоху Ренессанса мастера стремились найти такие формы, которые позволяли создать сложные, иногда забавные фигурки и композиции.
Барочный жемчуг никогда не выходил из моды. Особый пик популярности пришелся на эпоху модерна. Плавные, фантазийные формы жемчуга прекрасно вписывались в эстетику art nouveau.

Благодаря своей асимметрии барочный жемчуг сейчас является трендом в создании авторских и современных ювелирных украшений.

Тревожные вести пришли с южного рубежа: хан Ахмат начал поход на Русь «со всеми князьями и силами Ордынскими». Он двинулся вверх по Дону, «чая от короля себе помочи, свещався с королем Казимиром Литовским на великого князя». Впервые за много десятков лет против Руси выступали главные силы Орды во главе с энергичным, удачливым и честолюбивым ханом.

Не исключено, что поход Ахмата летом 1472 г. был вызван прекращением выплаты русскими ордынского «выхода». По данным Вологодско-Пермской летописи, в 1480 г. Ахмат обвинял великого князя: «дани не дает мне девятый год», т. е. именно с 1472 г. Однако совместный удар двух самых сильных противников Руси не удалось организовать. В конце 1471 г. король оказался втянутым в борьбу за венгерский престол, на который он хотел посадить своего сына Казимира.

Первые сведения о походе Ахмата были получены в Москве в начале июля. В первую очередь в поход был послан Коломенский полк во главе с Федором Давыдовичем Хромым, а 2 июля выступили «со многими людьми» князья Данило Холмский и Иван Васильевич Стрига Оболенский.

Затем к "Берегу" были посланы и братья великого князя. На поход Ахмата русские ответили развертыванием главных сил своих войск на основном оборонительном рубеже Оки. Однако организация обороны этого рубежа оказалась достаточно сложным делом.

Хан «оставил царицы свои, старых людей и малых и больных», а сам «поиде с проводники не путьма», т. е. не традиционным, обычным маршрутом. Благодаря этому Ахмату удалось на первых порах обмануть бдительность русских войск: хотя они и «стояли во многих местах по дорогам, ждучи татар», но хан «сторожев великого князя разгониша, и иных поимаша».

На пути хана оказался маленький город Алексин, русский форпост на правом (южном) берегу Оки, между Калугой и Серпуховом. Нанося удар по Алексину, значительно западнее обычного направления ордынских вторжений (шедших, как правило, через район Коломны, по кратчайшему пути на Москву), Ахмат стремился прорвать русскую оборонительную линию в неожиданном месте, а может быть, и наладить взаимодействие с литовскими войсками.

Город не был готов к обороне: «ни пристроя городного не было, ни пушек, ни пищалей, ни самострелов». Атака татар на неукрепленный город началась на рассвете в среду, 29 июля. «Гражане же из граду крепко с ними бьяхуся». На следующий день «татарове примет приметавши и зажгоша град».

Но «гражане же единако не предашася в руки иноплеменник, но изгореша вси с женами и с детми в граде том, и множество татар избиша из града того». Город был взят в пятницу, 31 июля: «что в нем людей было, вси изгореша, а которые выбегоша от огня, тех изымаша». Отказавшийся сдаться город был сожжен вместе с жителями.

«Слава тех не умирает, кто за Отечество умрет», как писал Гаврила Романович Державин. Подвиг Алексина, чьи жители «изволиша згорети, нежели предатися татаром»,— это русские Фермопилы. Когда-то маленький городок Козельск оказал героическое сопротивление орде Батыя. Но то было в эпоху завоевания Руси монголами. Жители Алексина оказались в числе последних жертв вековой борьбы в преддверии освобождения Руси от ига.

Но

Шмельков создавал остроактуальные живописные работы на тему городской жизни. Проживший много лет в Москве в бедной среде, Петр Михайлович достоверно передавал окружающие реалии, наполненные превосходным юмором или драматичными сценами. В своих произведениях Шмельков не утрировал сюжеты – таким образом, мастер серьезно высказывался о волнующих его общественных проблемах.

Картина «У родильного приюта» относится к малоформатным жанровым сценкам из жизни простого народа. Петр Михайлович изобразил крыльцо и дверь с вывеской, около которых в тихий ночной час старуха звонит в колокольчик, поддерживая другой рукой беременную девушку. Подробности сюжета неясны: фигуры, одежда, лицо написаны художником в обобщенной манере – этот прием подчеркивает типичность ситуации в жизни города. Как правило, в родильные приюты обращались бедные женщины, рожавшие детей вне брака, вследствие греха или беды. Многие из малышей росли в воспитательном доме, не зная родителей.

Изучавший древнерусскую архитектуру, Шмельков тщательно воспроизвел на холсте силуэты построек. Несмотря на маленький размер и лаконичную композицию полотна, художник умело передал атмосферу сумрачного переулка: теплую синеву неба мастер подчеркнул с помощью рыжевато-кирпичных оттенков стены приюта, фонарного факела и огонька в окне храма. Так, свет на картине предстает некой метафорой нравственного спасения – он будто дает надежду на благополучную судьбу матери и ребенка.

Читать далее

Картины этого человека едва не спровоцировали скандал в Ватикане, а одного его полотна хватило, чтобы довести Репина до предынфарктного состояния. Самый известный русский маринист был личностью непростой. Вот 10 любопытных фактов из его биографии.

На самом деле его звали не Айвазовский

Вы наверняка это знаете, но напомню. При рождении Иван Константинович Айвазовский был Ованнесом Геворговичем Айвазяном.

Его предки спасались от турецкого геноцида армян: сначала ушли в Польшу, потом оказались в России. В Крыму отец художника Геворг сменил фамилию на «Гайвазовский», переделав её на польский манер.

Лишь в середине карьеры Иван решил подчеркнуть армянские корни и начал подписывать работы «Айвазовский».

Читать далее