Портрет Павла I. Художник В.Л. Боровиковский

Павел I верил в абсолютную силу самодержца. Он жаждал управлять всем — запрещая. Он управлял танцами («запрещение танцевать вальс»), одеждой («запрещены сюртуки с разноцветными воротниками и обшлагами» — повелел, чтоб они были одного цвета), внешностью («запрещение всем носить широкие большие букли», «запрещение носить бакенбарды») и даже звуками («запрещено, чтобы кучера и форейторы, ехавши, кричали»).

Гордо заявлял шведскому послу: «В России нет важных лиц, кроме того, с которым я говорю и пока я с ним говорю». Но властелин миллионов подданных, хозяин обширнейшей империи забыл историю: его самовластие было ограничено. Не конституцией, не парламентом, но — удавками гвардейцев. Забыл он открытие своей матушки.

Будучи наследником престола, в своем дворце в Гатчине Павел создал свое карманное войско, как когда-то его убиенный отец Петр III. Его гатчинцы были воспитаны на той же строгой прусской дисциплине. И строгость гатчинской дисциплины Павел начал вводить в изнеженную екатерининскую гвардию.

Со страстью, граничившею с безумием, он беспощадно карал екатерининских гвардейцев за малейшую небрежность — в форме или при маршировке. И теперь, отправляясь на парад или в караул, офицеры брали с собой ассигнации. Потому что очень часто не угодивших ему гвардейцев Павел с плаца прямиком отправлял в полки на окраинах России. А порой «дамоклова кибитка», как назвал ее Герцен, беспощадно увозила их в Сибирь или в крепость.

Это не переосмысление и не реконструкция: перед вами оригинальное интервью Эдварда Радзинского журналу «Работница» 1987 года, сохранившее интонации, смыслы и даже паузы времени, которое уже стало историей.

«А сейчас мы предоставим слово драматургу Эдварду Радзинскому. Всю жизнь он пишет о женщине, и поэтому наш первый вопрос такой:

— Эдвард Станиславович, почему вы, мужчина, пишете о представительнице другой половины человечества? И что бы вы делали, если бы были женщиной?

— Захотел бы стать мужчиной. Так жить значительно проще, безопаснее, удобнее. Эгоизм мужчины никого не удивляет, в то время как у женщины он всех возмущает. Ещё есть целый венок отрицательных качеств, которые невозможны для женщины, но удобны для мужчины. Так что, если бы я был женщиной, я очень хотел бы стать мужчиной.

А писать о женщине очень трудно. Это, наверное, то же самое, что описывать жизнь на других планетах. Ибо женщина — существо фантастическое, предназначение — создавать новую плоть, и поэтому в ней так сильна доля природы — столько хаоса и безмерности. Не знаю, как я отважился заниматься этой темой… Видимо, всегда ощущал некий комплекс мужской вины.

Поясню. Наша женщина — это фантастическая личность, ибо существует в мире «нет». Наша женщина должна доставать каждый день продукты, которых нет, должна хорошо одеваться, когда, как известно, одеваться, когда, как известно, одеваться как хочешь, не просто. Должна хорошо выглядеть, когда, как известно, не продаётся хорошей косметики, должна. (1987 год)

Я могу бесконечно продолжать этот «траурный» список. К нему же я могу прибавить столь же длинный список её унижений. Унижений нами, мужчинами. При прочих равных на работу всегда возьмут мужчину. Много ли у нас женщин-министров, женщин-послов? Прибавьте к этому унижения дома. Они бывают «деликатными», именуются мягким словом «невнимание». Но это куда больше унижения, когда мы смотрим на неё, а её не видим.

Женщина и мужчина — двое, которые всегда создают друг друга. Всякая женщина — это одновременно и мужчина, которого она любит. Если он видит её красивой, она становится красивой. Если он считает, что у неё прекрасное чувство юмора, она его приобретает. И, к сожалению, наоборот…

При всём сказанном, поверьте, я не сторонник феминизма. Того самого примитивного феминизма, когда женщина решает, что она должна жить точно так же, как мужчина, и что зависимость женщины от любви — всего лишь вариант крепостничества. Я не верю во все эти выдумки.